Непокорный

Чуя отложил в сторону документы и размял затёкшие пальцы. Бумажная работа всегда была для него адом, в своё время его вполне устраивало положение обычного боевика. Это помогало выпустить пар, чтобы потом уснуть без задних ног и не думать ни о чём. Теперь ещё прибавились текущие дела, сделки, о которых надо было помнить всё до последней мелочи, а переговоры никогда не были его сильной стороной, первое время он с досадой признавался Коё, что эта должность не для него. Ему не хватает хладнокровия что ли, выдержки и терпения. «Мне проще дать каждому в морду, чем в третий раз объяснять, почему сотрудничество с нами действительно выгодно для них, — горько усмехался он, надвинув шляпу на самый лоб, чтобы спрятать глаза. — Почему-то все думают, что раз я воспитывался у тебя, значит у меня терпение и манеры гейши». Коё в ответ, не сильно, но в качестве профилактики, шлепала его ладонью по плечу, чтобы не забывался. «В тебе бурлят гормоны альфы, которые тебе не на кого выплеснуть, — одни и те же разговоры, конечно, — тебе нужно жениться, сразу заметишь разницу». Чуя лишь скептически фыркал, но теперь нехотя признавался себе, что Онэ-сан частично была права. И не сказать, что он стал менее вспыльчивым или кулаки стали чесаться меньше. Однако стоило подумать о взъерошенном Дазае, лежащим в гнезде из одеял и сонно позевающим со словами, что сейчас встанет приготовить завтрак для Чуи, желание лезть в драку само собой отступало куда-то, словно хищник, оставшийся без добычи. Цветочный запах напомнил о себе на манжетах рубашки, кончиках перчаток и неуловимым флёром, кружащим где-то поблизости, на деле являющимся всего лишь миражом. Дверь в кабинет распахнулась и внутрь шагнула Коё. Накахара слегка улыбнулся и поднялся со своего места, чтобы поприветствовать сестрицу, всё-таки они не виделись несколько дней, он успел соскучиться. — Онэ-сан, — взял её за руку и слегка наклонился, чтобы прижаться разгоряченным лбом к тыльной стороне её ладони. — Чуя, — кивнула в ответ, — я зашла передать тебе данные на одного человека, ты запрашивал их ещё до, — скривила рот, — до свадьбы. От Накахары это не скрылось. Он поджал губы, решив, что нужно обсудить всё здесь и сейчас. — Как твои дела? — Коё смягчилась и присела в кресло, Чуя вернулся за свой стол. — Босс сказал, что за время твоего отпуска работы накопилось немеренно. — Хочу поговорить с тобой о Дазае, — Накахара сложил перед собой руки на стол. — Я понимаю, что у него не самый лучший характер, но между вами не должно быть вражды. Коё сверкнула взглядом из-под челки в его сторону. — И ты, и он моя семья, — с нажимом произнёс Чуя, — я хочу, чтобы вы поладили. В конце концов, — Накахара понизил голос, — это становится похоже на ревность. Озаки шумно раскрыла веер, чтобы спрятать за ним лицо. — Кёку я ему никогда не прощу. Твой муж должен научиться держать язык за зубами особенно при детях. Чуя выслушал краткий пересказ событий утра перед свадебной церемонии. — И стоило мне заикнуться про Сакуноске, он тут же вышел из себя, я считаю его поведение неприемлемым. — Каждый защищается как может, — пожал плечами Чуя. — То есть, теперь ты его оправдаешь? — медленно переспросила Коё. Она откинулась на спинку кресла, сжала в руках веер, готовый вот-вот сломаться под давлением. — Во-первых, не стоило упоминать Сакуноске вообще, — выдохнул Чуя. — Чем быстрее он о нём забудет, тем лучше. Во-вторых, ничего такого твоей Кёке он не сказал, ей давно пора смириться со смертью родителей, раз ты так упорно затягиваешь её в наши ряды. И в третьих, — коротко стукнул пальцами по столу, — что будет, если об этом узнает босс? Они помолчали некоторое время. Чуя сверлил Коё долгим взглядом, не первый раз размышляя о том, что его названая сестра, красивая, утонченная, напоминала стройное дерево розовой сакуры. Когда он был ребёнком, мечтал, что повзрослев, обязательно женится на ней, а в подростковом возрасте надеялся, что его будущая супруга или супруг будет таким же, как Коё. И почему жизнь всегда расставляет все по-своему? — В любом случае, — Онэ-сан подалась вперёд, — я надеюсь, на наших с тобой отношениях это никак не скажется. Но, Чуя, — улыбнулась, — он же невыносим, признай это. Накахара скрипнул зубами. — Из достоверных источников мне известно, что у меня характер тоже не сахар, верно? — небрежно повёл плечами. Пришлось свернуть эту тему, потому что Коё была на пределе, а Чуя не хотел с ней ссориться. Несмотря на обманчивую хрупкость, она заправляла сетью увеселительных домов, там нужна была жёсткая рука. Она неоднократно доказывала боссу, что не зря получила эту должность. И вовсе не «одним местом», как некоторые в начале ещё могли себе позволить говорить. Может, Коё и пыталась подобраться к боссу как можно ближе. И кто мог её за это судить? «Каждый выживает как может», — думал Чуя, пока Коё рассказывала ему последние новости. — Скажу честно, я думала, что настроение у тебя будет хуже, — она снова намекала на Дазая. — Может, я притворяюсь? — ухмыльнулся Чуя, проведя ладонью по столу. — Ты не умеешь, — фыркнула Коё. — У тебя всё на лбу написано. И то, что у тебя ко мне есть какая-то просьба, тоже. Накахара виновато развёл руками. Вообще-то ещё с утра он сам хотел этим заняться, но работы было так много, они только теряли время. А Коё в этом разбиралась явно лучше него. Она внимательно выслушала и задумалась. — Если бы с его репродуктивной системой было бы что-то серьёзное, думаю, Мори-сан бы это просто так не оставил. — Мне всё равно, — Чуя сжал кулаки, — я хочу, чтобы его обследовали, как можно быстрее. — Хорошо, я найду подходящую клинику. — Коё скользнула рукой к его ладони, чтобы легонько сжать её в ободряющем жесте. — Не волнуйся, без племянников я себя не оставлю. Они одновременно рассмеялись. После ухода Коё, Чуя посмотрел на часы и подумав позвонил Дазаю. Прошло всего ничего, а он уже успел соскучиться. *** Тачихара открыл Дазаю дверцу машины, но руку на глазах Чуи подать не решился. Накахара про себя ухмыльнулся и пошёл им навстречу. Омега уже что-то говорил Тачихаре, небрежно сунув руки в карманы пальто. На короткое мгновение ему вспомнилась сцена в больнице между Дазаем и тем докторишкой, он стоял в точно такой же позе, с таким же выражением лица. Ладони сомкнулись в кулаки. Положение спасал только Тачихара, смотревший куда-то в сторону в отличие от того доктора, потому что знал характер своего начальника. На шее Дазая сверкнул бирюзовый камень. Галстук-боло, подаренный на свадьбу. Он надел его поверх светлой рубашки и теперь ласково поглаживал указательным пальцем. Сердце Чуи смягчилось. — Босс, — Тачихара кивнул ему. — Отвезёшь его домой через час, а пока свободен, — Чуя остановился напротив Дазая и втянул сладковатый запах, незапятнанный одеколоном. Тачихара, густо покраснев, оставил их вдвоём Осаму самодовольно улыбался, явно довольный тем, что наконец-то вышел на улицу. — Так куда крошка Чуя хотел пригласить меня на обед? За «крошку Чую» он получит в ближайшую ночь, решил про себя Накахара, на мгновение зажмурился и покачал головой. — Здесь рядом есть неплохой ресторан. Дазай улыбнулся и кивнул. Даже позволил взять себя под руку, ласково чмокнув мужа в висок. *** Осаму был в приподнятом настроении, ресторан ему понравился, он с интересом осматривался, пока Чуя листал меню. — Пожелания? — Ну, — Дазай откинулся на стуле, — зная тебя, меню полностью на французском, угадал? Чуя фыркнул в ответ, подозвал официанта и быстро сделал заказ. День обещал быть долгим, поэтому сегодня без вина. Он хотел рассказать Дазаю, что в ближайшее время его ждёт поход в клинику, которую подберёт Коё, но решил промолчать. Осаму хитро ухмыльнулся. — Ты такой таинственный, Чуя, что-то случилось? Накахара покачал головой. — Работа, только и всего. Алая скатерть по цвету напоминала свежее вино. Или раскрасневшиеся от поцелуев губы Осаму. Он знал, что ближайшее время застрянет на работе по уши, как в трясине. Пусть хоть сейчас заранее наверстает упущенное. Дазай склонил голову и сложил пальцы домиком, невольно скопировав излюбленную позу приёмного отца. Чуя протянул руку и поправил челку на его лбу. На пальце Осаму сияло обручальное кольцо. Это вызывало чувство какого-то… удовлетворения. Всё хорошо, они вместе, даже почти не пререкаются. Чуя думал о том, что раньше не представлял кого-то, кто будет каждый день мельтешить перед глазами и сопеть каждую ночь у него под боком. Теперь таинственный «кто-то» плавно принял очертания Дазая, который во сне по-хозяйски закидывал на него ноги и готовил на завтрак омлет. Осаму тем временем складывал оригами из салфеток, думая о чём-то своём. Может, для него это и игра. Омеги ведь могут быть теми ещё манипуляторами, тем более при таком статусе. «Наследный принц», — фыркнул про себя Чуя. Пусть, с другой стороны это и не было его выбором. Накахара никогда не лез в личную жизнь босса, хотя Коё несомненно знала больше в силу женской натуры. Ни Элис, ни Дазай, по известным причинам, не могли в будущем занять место руководителя Портовой мафии. Накахара прищурился, что-то в истории с Сакуноске не давало ему покоя. Дазай тогда ещё не был просватан, это больше походило на авантюру, оборвавшуюся слишком быстро. Действительно ли Ода хотел просто сбежать из мафии, прихватив с собой старшего сына босса? Несомненно, всю правду знали только Дазай и Мори-сан. «Забудьзабудьзабудь», — повторял он про себя, как мантру, глядя на вихрастую макушку Осаму, низко склонившегося над столом, чтобы выставить фигурки из салфеток в ряд. Казалось, что только это являлось препятствием на их пути. С остальным они справятся, совершенно точно справятся. Им принесли два блюда, к своему Дазай сначала принюхался, но поняв, что это его любимые морепродукты, с аппетитом накинулся на еду. — Как работается после отпуска? Чуя улыбнулся. — Отлично, завален по самые гланды. Утешает только мысль о верной жёнушке, ждущей дома. Дазай на мгновение застыл так, что кончик креветки смешно торчал из уголка его рта. За «жёнушку» Чуя получил легкий шлепок по руке. — С утра приходила Коё, — Накахара ковырял вилкой стейк, — угадай, что она мне рассказала? Дазай закатил глаза. — Что у меня невыносимый характер и что я обидел очередную сироту, которую она взяла под крыло. Чуя хотел закурить, но вовремя вспомнил, что решил не курить при омеге. К тому же, Осаму увлечённо рассказывал ему про одну из выходок Элис, когда Мори только-только привёз её. — А почему, ни ты, ни она не называете его отцом? — нож скрипнул по тарелке. Дазай отложил столовые приборы, пожал плечами и улыбнулся. — Ну, у каждой семьи свои причуды. Я был уже в сознательном возрасте, когда Мори-сан меня усыновил. А Элис изначально не разговаривала на японском, она училась потихоньку, повторяя, как попугай. Её никто и не принуждал, Ринтаро и Ринтаро, раз ей так нравится. *** Мори-сан привёз Элис из очередной командировки, как ни в чём не бывало, поставив Дазая перед фактом: это твоя младшая сестра. Белокурая и голубоглазая девочка совсем не боялась. Осаму ей очень приглянулся, может быть потому что он был единственным ребенком среди серьезных и мрачных взрослых, работавших на мафию. Она ходила за ним, как хвостик, то и дело хватала за одежду, лопоча себе что-то под нос. Дазая первое время раздражала малявка в кукольных платьях. Единственное преимущество, больше не надо было ночевать в офисе мафии, его вместе с Элис отвозили домой, чтобы они поужинали и легли спать. В такие дни Дазай играл роль няньки, кормил, укладывал в кровать, но мелкая обычно сразу начинала хныкать, чтобы он остался с ней. — Ринтаро?.. — спрашивала она глядя в лицо Осаму голубыми глазёнками. — Он работает, — вздыхал Дазай. — Закончит и приедет. Элис продолжала ему что-то тихо рассказывать, даже указала на шкаф и произнесла что-то отдалённо похожее на слово «бабайка». Осаму лишь вздыхал,  гладя её по светлой макушке. — Открою тебе секрет, сестрёнка, наш отец и есть начальник всех «бабаек» в этом городе. И это был первый раз, когда он назвал её сестрой. Теперь у него были отмазки, чтобы не сидеть весь день в офисе мафии и вывести Элис гулять в сопровождении десятка охранников на детскую площадку или в ближайший магазин сладостей. Правда, никак не получалось улизнуть, чтобы пройтись по городу в одиночестве. — Братик Осаму! — Элис тут же хватала его за рукав, надув губы. Она никак не хотела его отпускать, маленькая пиявка. У девочки была привычка вечно совать нос в книги, которые он читал. Постепенно она выучила японский, сейчас, наверное, уже и не помнит, как Дазай втайне от отца учил её ругательствам. — Дазай-кун, — Мори устало нахмурился, — откуда Элис знает такие слова? Осаму лишь пожимал плечами, тихо хихикая в кулак. *** — Он вас никогда не наказывал? — Чуя склонил голову, с интересом слушая рассказ Дазая. — Ну, что ты подразумеваешь под наказанием? — Осаму подцепил вилкой салатный лист с его тарелки. Накахара задумался, вспомнив, все те случаи, когда Коё отправляла его спать без ужина и ограничивала карманные деньги. Это, конечно, так, мелочи, но всё-таки. — В угол меня не ставили, ремнём не били, в комнате не запирали, — Дазай грустно улыбнулся, — но, знаешь, есть такая хорошая фраза: перекрыть кислород. Это самое подходящее. Чуя вопросительно вскинул брови. — Например, когда Мори-сан узнал, что я начал курить, я больше не мог купить сигареты нигде. Только в самом-самом дальнем районе через третьи руки. — Я бы сделал то же самое, — медленно проговорил Накахара. Дазай скорчил рожицу, но от Чуи не укрылось, как по его лицу пробежала тень. Ода Сакуноске был как те же сигареты, втихаря, из вредности, но в радость. Со стороны босса не было скандалов, уговоров, проблему он устранял, как опытный хирург поражённую гангреной конечность: быстро и без лишних заморочек. — Тебе идёт, — чтобы отвлечься, Чуя кивнул в сторону галстук-боло на шее Дазая. Осаму осторожно погладил камень пальцами. Время обеда подошло к концу. *** Тачихара неспешно вёл машину, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Дазай делал вид, что не замечал любопытных взглядов, лениво поглядывая на мелькающие за окном улицы. — Мне нужно в аптеку, — Осаму растёр лицо ладонями, — прямо сейчас. Тачихара остановился на светофоре. — Накахара-сан мне ничего об этом не говорил. Дазай пожал плечами и полез в карман за телефоном. — Я могу набрать ему прямо сейчас, но у него сейчас важная встреча, Чуе не понравится, что я отвлекаю его по мелочами. Тачихара нетерпеливо постукивал пальцами по рулю. Дазай ухмыльнулся, буквально слыша, как скрипят шестерёнки в чужой голове. Но нужно было добить его. Осаму резко подался вперёд вцепившись в плечи Тачихара, чтобы обнять его со спины. — Ну, пожалуйста, Тачи-кун, мы быстро. Этот альфа был ещё очень молод. Аромат хвои пощекотал Дазаю нос, он осторожно погладил голый участок кожи Мичидзо, выглядывающий из-под футболки. — Ты же знаешь, обычные омежьи заморочки. Позади нетерпеливо сигналили машины, потому что Тачихара буквально окаменел, не в силах нажать на педаль. Но это уже была победа. Дазай шепнул ему адрес, быстро чмокнул Тачихару в ухо и откинулся на сиденье. — Я знал, что ты хороший мальчик. *** — Кажется, здесь нет никакой аптеки, — мрачно отозвался Тачихара, открывая перед ним дверцу машины. Осаму беспечно сунул руки в карманы пальто и двинулся вдоль улицы.  — Дазай-сан! — Тачихара кинулся за ним. — Дазай-сан, куда вы, Накахара-сан меня убьёт, если вы сбежите. Но тут он застыл на месте и посмотрел за плечо омеги. Там было городское кладбище. Прохладный ветер растрепал коротко стриженные волосы альфы. — Я быстро, у меня встреча со старым другом. — Нет, — Мичидзо покачал головой. — Мне четко сказали, привезти и увезти. Никаких остановок. Дазай ласково улыбнулся ему, словно маленькому, ничего не понимающему ребенку. — Смотри, Тачихара, — он махнул рукой в сторону кладбища, — я буду вон на том пригорке под деревом, мне нужно только полчаса. Мичидзо недоверчиво покосился куда-то в сторону. — У меня будут неприятности. — Полчаса, отсюда меня прекрасно будет видно. Дазай дружески похлопал его по щеке и быстрым шагом направился в сторону кладбища. Его долговязая фигура оставалась на виду, но Тачихара всё же боялся, что он Осаму нырнёт куда-нибудь в проулок и тогда всё. Мичидзо поджал губы, достал телефон и быстро набрал номер. — Накахара-сан, мы на месте, будьте готовы. *** Чуя хрустнул костяшками пальцев и включил наушник в левом ухе. Сердце бешено колотилось, сначала слышался только тихий шум ветра, затем звук приближающихся шагов и, наконец, знакомый голос: — Одасаку, я вернулся, мне нужно столько всего тебе рассказать.