Непокорный

Мори задумчивым взглядом смотрел в сторону окна, барабаня пальцами по столешнице. — Ринтаро, прекрати, бесит, — Элис с несвойственным ею волнением мерила шагами кабинет. — Где же Дазай? Почему так долго, Ринтаро, позвони ещё раз! Словно по заказу раздался стук в дверь кабинета. — Босс, прибыли ваш сын со своим супругом. Мори медленно повернул голову. — Пусть войдёт только Осаму. Охранник в тёмных очках пропустил вперёд себя Дазая, раздувая ноздри, словно принюхивающийся хищник. Элис радостно хлопнула в ладоши и кинулась навстречу брату. — А вот и моя принцесса, — Дазай подхватил её на руки, — у тебя новое платье? — Ага, и новая прическа, — Элис не без гордости перекинула через плечи две туго заплетенные косички. Её розовое платье, цветом похожее на зефир, было обшито рюшами, и делало девочку похожей на фарфоровую куклу. — Тебе очень идёт, — улыбнулся Дазай и перевёл взгляд в сторону отца, — здравствуйте, Мори-сан, рад вас видеть. Огай смотрел на своих детей нечитаемым взглядом. Особенно на Осаму, в лице которого что-то старательно пытался отыскать. Но Дазай выглядел вполне неплохо, у него слегка округлилось лицо, появился здоровый румянец, картину портили некрасивый след укуса на шее, выглядывающий из-под бинтов, и покрасневшие глаза. — Ринтаро сказал, вы были с Чуей в больнице, ты заболел? — Нет, это специальная больница для омег, — покачал головой Дазай и встретился взглядом с приемным отцом. — Чуя ждёт в коридоре, Мори-сан, можно мы с Элис поедем? — Нет, — покачал головой Огай, — пока что нет. Дазай удивлённо моргнул и крепче прижал к себе Элис. — Почему? Мори махнул рукой в сторону двери. — Элис, дорогая, иди, поздоровайся пока с Чуей, спроси, как у него дела. Я думаю, он будет рад с тобой пообщаться. — Ну, — Элис на мгновение задумалась, — ладно, как скажешь, Ринтаро. Дазай с неохотой отпустил от себя Элис, проводил её взглядом полным обожания. Он так и не смог привыкнуть, что теперь они живут отдельно. Приёмная сестра, не считая Одасаку, была его единственным другом. Взгляд зацепился за фарфоровую вазу, стоявшую на высоком постаменте прямо возле дверей. Дазай передёрнуло. Именно ею он запустил в окно, когда громил кабинет приёмного отца, узнав о смерти Сакуноске. Теперь же она стояла целой и невредимой. — Присаживайся, Дазай-кун. Осаму нехотя опустился в кресло, сложил руки на колени, словно послушный школьник. — Чаю? — Нет, спасибо, — Дазай покачал головой. — Точно? — Мори слегка улыбнулся. — Есть твой любимый, жасминовый. — Точно. Дазай смотрел в лицо приёмному отцу, словно нарочно демонстрировал заплаканные глаза и покрасневший нос. Мори медленно поднялся из-за стола и двинулся в сторону Осаму. Аромат мяты мягко пощекотал нос, словно проверяя, насколько близко его подпустят. Пришлось вжаться в кресло, чужая тень загородила солнечный свет, лившийся из окна. — Вы ведь знаете, что совсем не обязательно быть таким жутким, — процедил Дазай сквозь зубы. — Скажи мне честно, что произошло? — Огай опустился ладонью на макушку омеги и мягко помассировал. — Ты выглядел так, словно у тебя была истерика. — Ну, была, — пожал плечами Дазай. — Из-за Чуи? Осаму прикрыл глаза, чувствуя комок, подкатывающий к горлу. Это всё гормоны, это всё чай, надо перетерпеть. — Можно, я пойду?.. — Нет, — пальцы зарылись в волосы. — Сначала ответь на несколько моих вопросов. Дазай прикрыл лицо ладонями, плечи опасно дрогнули. «Осаму, я уверен, твой отец желает тебе лучшего» «Он только притворяется, Одасаку, я ему не нужен» «Родителей не выбирают» «Как и детей, но не в нашем случае» Дазай плакал, уткнувшись лицом в чужой живот. Запах мяты витал вокруг и пытался успокоить его, как маленького ребёнка, но омега только отмахивался, пока Мори гладил его по затылку. Странное всё-таки ощущение. Осаму шмыгнул носом. Ощущение, что деваться и идти — некуда. Мори мягко взял его за подбородок, чтобы вытереть слезы платком, пока Дазай продолжал всхлипывать. Успокоиться было трудно, и чай Мори всё-таки велел принести. От запаха жасмина стало лучше, Осаму уткнулся в чашку. Мори смотрел на него тем самым взглядом, который Дазай никогда не мог распознать, ещё с самого детства. — Всегда было интересно, — Осаму сделал ещё один глоток из чашки, — почему вы так на меня смотрите? Огай пожал плечами. — Вспоминаю, как мы с тобой познакомились, Осаму. Дазай поморщился. — Отвратительно. Мори мягко улыбнулся. *** Босс отослал его чуть ли не на другой конец страны, в префектуру Аомори. Восторга это не вызывало, но давало возможность отвлечься. Портовая мафия раскинула своё влияние по всей стране, было трудно конкурировать с Токийскими, но пока они не выступали в открытую конфронтацию. Мори всерьёз опасался за психическое состояние босса, он держался из последних сил, однако слухи ползли по всей стране, и даже за её пределы. Огай бросил взгляд, полный притворного интереса, на Хаттори-сан, распинающуюся перед ним, как же трудно держать детский приют в нынешних условиях. Мори презирал эту женщину, и подобных ею, управляющих такими же приютами, они были почти в каждой префектуре. Альф воспитывали для будущей работы в мафии на высших должностях, из бет стандартных боевиков, а редких омег, что попадали сюда… Мори проводил взглядом тихую белокурую девочку в сером платье, направляющуюся в сторону столовой. … отдавали в бордели. — Мы очень рады, что господин прислал вас к нам, — женщина натянула поводки двух своих рычащих доберманов, с подозрением принюхивающихся к Мори. — Больше месяца без врача, нанять человека со стороны нам не разрешают, а теперь… — А теперь вы в надежных руках, — улыбнулся Огай, когда они вошли в столовую. Хаттори-сан была непростой женщиной, сухопарой брюнеткой неопределённого возраста, с фигурой юной девушки, лицом взрослой женщиной и походкой старухи. К тому же, бета. Её привычка повсюду ходить с собаками раздражала. Мори не любил собак. А Хаттори его раздражала. Кажется, она считала себя очень умной, но просчиталась и навела на себя подозрение о связи с китайской мафией. Если она действительно имеет хоть немного ума, то будет тише воды ниже травы, прекрасно понимая, для чего прислали Огая. Если нет, что же… У Мори были чёткие указания на этот счёт. — Минуту внимания, дети! — она хлопнула в ладоши, несколько десятков детских и подростковых лиц повернулись в их сторону. — Прошу знакомиться, это доктор Мори, сегодня он стал частью нашей дружной семьи. Поэтому с сегодняшнего дня, медицинский кабинет у нас снова открыт. Дети не проявили особого интереса или воодушевления, но под строгим взглядом Хаттори нестройным хором проговорили: «Здравствуйте, доктор Мори». Кажется, всё было привычным, но тут взгляд Хаттори зацепился за перевёрнутый поднос, валяющийся на полу среди скамеек. — Это ещё что?! Собаки зарычали. И все дети, как по команде, уткнулись в тарелки. — Чья это посуда? — Хаттори кудахтала, словно курица. — Кто у нас разбрасывается едой?! Мори и бровью не повёл, директор приюта изо всех сил пыталась показать, что держит дисциплину также крепко, как поводки своих псов. — Хаттори-сан, смотрите! — один из ребят показывал пальцем в сторону окна. На водосточной трубе, проложенной вдоль стены, висел ребёнок лет шести. Мори не увидел его лица, только маленькую руку и ногу, обхватившую трубу. Все повыскакивали со своих мест, но среди общего гомона, Огаю не удалось расслышать имя мальчика. Опять этот чудик! Ох и попадёт ему в этот раз! Хаттори-сан кинулась к окошку, распахнула его с громким возгласом, которому вторил лай собак: — Слезай оттуда, сейчас же! — Нет! — холодный осенний ветер залетел в столовую приюта на пару с детским голосом. — Я спущу на тебя собак! — А я спрыгну и вы меня не остановите! — мальчик, судя по звуку, принялся раскачивать трубу. — Спрыгну! Спрыгну! Спрыгну! Одна из воспитательница наблюдала за разворачивающейся картиной как за нечто привычным. Мори же смотрел на реакцию детей, затаивших дыхание, словно на представлении в цирке. — Уведите всех, — обратился он к воспитательнице, — нечего им смотреть на это. — О, поверьте, они привыкли, — она кокетливо улыбнулась Мори и поправила очки. Но под потяжелевшим взглядом Огая стушевалась и всё-таки вывела детей из столовой, пока Хаттори-сан продолжала ссориться с мальчиком, висевшим на трубе, словно мартышка. Мори неслышно подошёл к окошку, чтобы не напугать мальчика, аккуратно выглянул из-под плеча директрисы и встретился с самыми печальным и пустым взглядом, какой только может быть у шестилетнего ребёнка, ветер трепал его каштановые вихры, из-под старой поношенной рубашки и шорт выглядывали серые бинты. Мальчик оскалился, едва увидел незнакомца. — Вечные омежьи истерики! — Хаттори-сан высунула руку и попыталась ухватить его за волосы, но он отпрянул и чуть не упал. — Хаттори-сан, — Мори положил ей руку на плечо, — вы можете идти, здесь нужна помощь врача, я всё сделаю сам. Она колебалась, но в итоге сдалась, забрала псов и покинула столовую, бормоча себе ругательства под нос. Мори убедился, что за директрисой захлопнулась дверь и высунулся в окно. Мальчик поморщился. — Альфа, — труба жалобно скрипнула под его весом, — не приближайтесь, я прыгну. — Как тебя зовут? — Огай склонил голову, с интересом осматривая многочисленные бинты на детских руках. — Я прыгну, — громче повторил омега, — или вы не слышите? Мори поморщился. — Я прекрасно тебя слышал и в первый раз, мне просто интересно узнать твоё имя. Омега смерил его любопытным взглядом и отвернулся, шумно засопев. Видимо, ему не нравилось, что его истерика не действует должным образом. — Ну? — Какая разница, — тихо проговорил мальчик, — даже оно не настоящее. Я его ненавижу и весь этот приют. Хочу умереть и всё. — Да? — Мори изобразил интерес. — Вот только падение с такой высоты вряд ли тебя убьёт, скорее покалечит, и лишит возможности бегать и прыгать на ближайшую жизнь. — Откуда вы знаете? — омега снова повернулся к нему лицом. — Я врач, — Огай нарочито поправил на себе белый халат, — так что, мой тебе совет, это не самый лучший способ добровольно уйти из жизни. Мальчик снова шумно засопел. — Осаму Дазай. Так меня здесь называют, и так я записан в документах приюта. — Мори Огай, — альфа мысленно порадовался маленькой победе, — новый врач в вашем приюте. Вот мы и познакомились. Повисла пауза. Дазай с интересом рассматривал незнакомца, кусая губы, пока Мори с полуулыбкой рассматривал омегу. — И? — Осаму склонил голову. — Что «и»? — ухмыльнулся Огай. — Директриса ждёт, что вы меня снимите. — Пусть ждёт, — пожал плечами Мори. — А ты слезешь сам, прямо ко мне в руки. — Вот ещё, — засмеялся Дазай, — вы с ума сошли? Может, прыгать я действительно больше не собираюсь, но сидеть я здесь планирую долго. Например, пока не замёрзну и не умру. Какой забавный мальчик. — Это твоё обычное времяпрепровождение во время обеда? — Мори был спокоен, но время от времени бросал взгляд на хлипкий каркас трубы, чтобы в любой момент успеть схватить мальчишку, если эта рухлядь не обвалится в самый неподходящий момент. — Ну, — Дазай поджал губы, — нет вообще-то, просто… Мори вопросительно склонил голову. — Нет, жаловаться здесь последнее дело, — пробормотал Осаму. — А кто тебя заставляет жаловаться? — Мори сложил пальцы домиком в задумчивом жесте. — Давай, я попробую угадать. Старшие ребята тебя задирают? Дазай нехотя кивнул. — Сегодня на десерт был рисовый пудинг, — Осаму нахмурился и вцепился в трубу до побеления костяшек пальцев, — они у меня его отобрали. Альфы из старшей группы, смеялись и говорили, что омегам нельзя сладкое, от этого они толстеют, и становятся некрасивыми. — Неправда, — сказал Мори, — ты очень симпатичный ребёнок, к тому же тебе рано ещё об этом думать. Дазай взволнованно помотал головой. — Я знаю, куда и для чего продают омег после приюта, если я не подойду, меня выбросят на улицу, там ещё хуже. — Осаму, — мальчик поднял испуганный взгляд на альфу, — я дам тебе двойную порцию рисового пудинга, если ты сейчас же слезешь с трубы и пойдёшь со мной. — Зачем? — сощурился омега, и труба под ним снова опасно скрипнула. — Сменю тебе новые бинты, а заодно лишу Хаттори-сан возможности тебя наказать. — Старая ведьма, — прошипел омега. Он посмотрел на Огая, потом вниз, потом снова на Огая. И тут же испуганно выдохнул. — Мори-сан, — жалобно и тихо, — я не могу пошевелиться. Этого ещё не хватало. Огай протянул к нему руки. — Осаму, слушай мой голос, хорошо? Тот кивнул в ответ. Уверенность в голосе альфы, кажется, немного успокоило омегу. — Не смотри вниз, смотри только на меня, — омега нервно сглотнул и снова кивнул. Подул ветер и мальчик весь сжался, но взгляда не отвёл. — Так, я сейчас просуну одну руку между твоим животом и трубой, другой обхвачу тебя за спину, ты в это время не дрожишь и не дёргаешься, хорошо? — Я постараюсь, — прошептал Дазай. — Сосредоточься на дыхании, — сказал Мори, — дыши ровно и спокойно. Осаму кивнул. Спустя несколько секунд, Огай крепко держал его руками, оставалось последнее. — Отпускай, Осаму. Дазай силился победить своё тело, но оно не желало сдаваться, на одно короткое, ужасное мгновение ему показалось, что он так и останется висеть на этой чёртовой трубе. Но резкий аромат мяты неожиданно ворвался в его лёгкие, почти перекрыл дыхание и заставил беспомощно закашляться, ноги ослабли, руки инстинктивно потянулись к горлу. И на один миг он как будто бы полетел вниз, но Мори не позволил этому случиться. Огай сжимал его в объятьях, дрожащего и захлебывающегося в рыданиях. — Тихо-тихо, — Огай успокаивающе шептал ему на ухо, — уже всё, ты справился, Осаму, ты молодец. — О-от в-в-вас мя-мя-мятой… па-а-ахнет, — Дазай рыдал в голос, уткнувшись ему в грудь. Мори мягко улыбнулся. — Я знаю, мне пришлось тебя немного подстегнуть. Ему прилетел лёгкий удар в плечо. — Г-где м-мой п-пудинг? — Осаму попытался слезть с его рук, но Мори не позволил. — У меня в кабинете, пойдём, я тебя осмотрю, а заодно ты поешь. Уже в коридоре удивленная толпа детей наблюдала, как доктор Мори вынес на руках Дазая, который старательно делал вид, что потерял сознание. Хаттори-сан чуть было не кинулась к ним со своими доберманами, от их лая Осаму испуганно сжался, вцепившись в ткань чужой рубашки. Но Мори вовремя сделал знак, что всё в порядке и понёс мальчика в сторону своего кабинета. Макушка мальчика пахла полевыми цветами. *** Чуя коротко обрисовал ситуацию, чувствуя себя мальчишкой, отчитывающимся перед учителем, почему дёргал девочку за косички на перемене. Мори слушал его внимательно и бесстрастно, словно очередной отчёт о проделанной миссии. — Потом он позвонил вам, босс, а дальше вы знаете. Мори задумчивым взглядом скользнул по лицу Чуи. — Часто у вас так? Накахара покачал головой. — Его провокации порой тяжело переносить, но я стараюсь, просто, — Чуя сильно сжал переносицу двумя пальцами, — меня беспокоит отсутствие течки у Осаму, я не могу поставить ему метку и боюсь, что он окажется бесплоден. Мори, неожиданно для Чуи, фыркнул. — Бесплоден? Какая чушь, у него есть проблемы с циклом, из-за его чрезмерной эмоциональности и подвижной психики. Но уверяю тебя, Чуя, Осаму здоров. Накахара неуверенно кивнул, решив не спорить с Мори. — Я жалею, что так вышло босс, — Чуя опустил голову, — его слёзы причиняют мне не меньшую боль, чем вам. Мори подпёр щёку кулаком, устало выдохнув. — Какие же вы ещё с ним дети. Накахара непонимающе вскинул левую бровь. — Ты мне нравишься, Чуя, повторюсь, в качестве зятя ты меня вполне устраиваешь, но не наделай, пожалуйста, глупостей. Если ты поддашься эмоциями, потеряешь если не всё, — пауза, — то многое. — Я постараюсь, босс, — кивнул Чуя. — А теперь возвращайся к работе, надеюсь, что хоть здесь ты меня не разочаруешь. Когда Чуя ушёл, Мори ещё долго гипнотизировал взглядом двери, потом не глядя выдвинул верхний ящик стола. На дне лежало несколько фотографий. На самой старой — восьмилетний Дазай с крайне недовольным лицом, но забавным воздушным шариком в форме Микки Мауса в руках, на другой — маленькая Элис и Осаму-подросток, который слегка улыбался, но был смущен порывистами объятиями сестры. Мори позволил себе несколько минут полюбоваться своими детьми и потом резко задвинул ящик. Его рубашка всё ещё была пропитана запахом полевых цветов, а в тишине кабинета чудились тихие всхлипы омеги.