Непокорный

— Прости, мой мальчик, — перед глазами только золотая грива волос, которая виднелась из-за простыни, — ты же знаешь, мы сделали всё, что могли. Тишина давила на голову могильной плитой. Время смерти 01:57. — Я не хотел! Не хотел! Не хотел! — истеричные крики разлетелись по госпиталю стаей испуганных птиц. В глазах девочки застыл ужас и удивление, шея была вывернута под неестественным углом, вся в синяках от чужих пальцев. Чужие возгласы и рыдания прервал звук выстрела. Время смерти 01:57. Мори вздрогнул и проснулся. Голову сдавили тиски, и захотелось приложиться лбом о столешницу, на которой он задремал. Скромный врачебный кабинет утопал в полумраке, не считая тусклой настольной лампы. Огай устало потёр лоб, и посмотрел на часы. Время 01:57. Кто бы сомневался. Последние полтора года регулярным и постоянным в его жизни были только кошмары. В этот вечер он занимался тем, что перебрал все запасы лекарств и медикаментов, выбросил всё, у чего истёк срок годности, составил списки того, что необходимо в первую и вторую очередь и представил Хаттори-сан. Та лишь приветливо улыбалась и обещала, что всё будет в ближайшие дни. От Мори не укрылось, что её распирало от любопытства, как ему удалось справиться с Дазаем. — Он всего лишь ребёнок, — пожал плечами Огай. Вдаваться в подробности не хотелось, Хаттори доверять нельзя, к тому же Мори самому было интересно узнать больше о Дазае. За спиной директрисы так соблазнительно блестел железный шкаф с личными делами воспитанников. Но это могло подождать. Босс ждал от него первичного отчёта. Из коридора раздался шум. Мори привычно потянулся к пистолету в кармане, но вовремя осёкся. Это же приют. Не его подпольная клиника, здесь хоть немного можно расслабиться. Тихое шуршание в коридоре не затихало. Мори раздраженно втянул воздух сквозь зубы. Наверное, стоит проверить, всё равно он больше не заснёт. Бесшумно подкравшись к двери, Огай выглянул в коридор. В свете аварийных ламп был настежь распахнут хозяйственный шкаф, напротив которого стояла знакомая детская фигурка, завернутая в простыню. — Дазай-кун? Мальчик встрепенулся испуганным воробьем, обернулся и понурил голову. Мори обратил внимание на голые ноги, обутые в резиновые тапочки, то ли от холода, то ли от волнения, омега переминался на месте. — Я замёрз, — тихо проговорил Дазай, — хотел найти чем укрыться, в комнате так холодно, что у меня все пальцы уже синие. Мори посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что они одни, и осторожно присел на корточки. Дазай посмотрел на него исподлобья и поджал губы. Но сейчас в его глазах уже было меньше недоверия и опасения, чем в их первую встречу. Оказывается, чтобы приручать шестилетних омег нужна лишь двойная порция рисового пудинга. — Давайте, поднимайте шум, Хаттори будет только рада, что я попался, повод надо мной поиздеваться, — Дазай шмыгнул носом и тихо прикрыл дверь шкафа. — Какой в этом смысл, — улыбнулся Огай, — мы вроде с тобой как подружились. Дазай поморщился. — По-моему, вы просто хотите, чтобы я вам доверял. Кажется, у этого мальчика были серьёзные проблемы. — Зайдёшь? — Мори поднялся на ноги и махнул в сторону своего кабинета. Дазай в притворном ужасе распахнул глаза. — Шестилетний омега поздно ночью в комнате взрослого альфы, вы знаете как это выглядит? Огай тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Для своих лет ты очень осведомлён в некоторых вопросах, Дазай-кун. — Мне и не такое рассказывали. Мальчик дыхнул на свои озябшие руки. Мори покачал головой, подошёл ближе и мягко подтолкнул в сторону своего кабинета. — Идём-идём. Но Дазай неожиданно начал сопротивляться. — Не надо, Мори-сан, остальные увидят, что моя постель пустая. Огай осторожно коснулся его макушки. — У вас подъем в семь часов, отогреешься у меня до половины седьмого, потом пойдёшь к себе. Дазай так и застыл на месте, перед ним так соблазнительно сияла распахнутая дверь кабинета Мори, тёплого и уютного. Он тихо всхлипнул и снова посмотрел в лицо Огая, хватка на его плече усилилась. — Вы не будете ко мне приставать, и если я захочу уйти… — Уйдёшь в любое время, — усмехнулся Огай. Его всерьёз обеспокоило состояние Дазая, судя по всему, у мальчика был травмирующий опыт, нужно будет узнать, но не сейчас. Пока он больше походил на зашуганного щенка, который кусался и скалился, но смотрел бесконечно голодными глазами на предлагаемое угощение. Мори разместил его на раскладушке, стоявшей в углу, принёс одеяло и плед, и к восторгу Дазая поставил рядом включённый обогреватель. — Тепло, — омега натянул одеяло до самого подбородка. Не удивительно, что он мёрз. Дети спали в тонких пижамах в общей комнате с продуваемыми окнами и без намёка на отопление. Хаттори этим очень гордилась, ведь это закаляло. Глаза омеги сияли как две тёмные бусины. Мори спиной чувствовал, как мальчик наблюдает за ним, но это ничуть не мешало ему писать отчёт. Чужое присутствие наоборот успокаивало. — А что вы пишите, Мори-сан? — было слышно как Осаму возится под одеялом. — Это по работе, Дазай-кун, тебе будет не интересно. — Ребята сказали, что вы личный врач босса Портовой мафии из Йокогамы. Огай отложил ручку и медленно повернулся на стуле. — И, наверное, были правы, потому что вы такой жуткий, Мори-сан, — Дазай криво ухмыльнулся. — Такой же как Хаттори-сан? Огай встал со своего места, чтобы подойти ближе, и присел на край раскладушки. Здесь было не то, что тепло, даже жарко, но кажется Дазай был более чем доволен, поэтому так осмелел. — Нет, — Осаму задумался, — она мерзкая и противная. Мори задумчиво посмотрел на Дазая и мягко улыбнулся. — А я нет? — Ну, — прищурился, — вы просто жуткий. «Просто жуткий», — усмехнулся Огай. Дазай резко увернулся от попытки смахнуть чёлку с его лба. — Не трогайте меня, — и тут же продолжил: — а вы знаете, что у Хаттори есть очень тесный шкаф, утыканный гвоздями, она использует его для наказаний? Мори нахмурился. — Серьёзно? Дазай энергично закивал. — Я провёл там однажды почти три часа, а должен был только час, она забыла меня выпустить. Дазай отвёл взгляд в сторону. — Если обнаружит, что я не ночевал у себя в постели… — Скажем, что тебе было ночью плохо, я оказывал тебе первую помощь. Из-под одеяла высунулась забинтованная рука Осаму, он схватил себя за шею и изобразил приступ удушья, высунув язык. В тепле и под одеялом мальчик заснул очень быстро, хотя его так и тянуло пообщаться. Для себя же Огай обнаружил, что под тихое сопение омеги отчёт пишется гораздо быстрее. Спать не хотелось, во сне были кошмары, во сне были лица, которые хотелось забыть. Здесь же была темнота маленького кабинета и шестилетний ребёнок, который пригрелся в ворохе из одеял, словно в гнезде. Когда отчёт был закончен, Мори тихо щёлкнул кнопкой чайника, чтобы заварить себе кофе. Теперь оставалось только ждать и наблюдать, предчувствие подсказывало, что Хаттори скоро допустит ошибку, и его командировка скоро закончится. Судьба приюта его не волновала, только вот… Дазай заворочался во сне, что-то промычал и тихо выдохнул. Только вот. Хлебая кофе, Мори осторожно приблизился к раскладушке. Может, и не стоило тогда вмешиваться, когда Дазай висел на водосточной трубе, но теперь назад уже не повернуть. Осаму всхлипнул во сне. Рано утром Огай с сожалением разбудил мальчика, который сонно качал головой, пока обувал свои резиновые тапочки. — Спасибо, Мори-сан, — зевнул, — давно я так хорошо не спал. К удивлению Огая, Дазай шагнул его ближе, взял его за руку и направил в сторону своей головы. — Давайте, я разрешаю. Мори же с самым коварным видом взъерошил ему в волосы, за что получил тычок в живот. — Всё, хорошенького по немножку. Осаму гордо прошествовал в сторону выхода и тихо прикрыл дверь. Одеяла и плед пропахли полевыми цветами. *** Элис с довольным видом уплетала мороженое, пока Дазай гонял кубик сахара по дну стакана с чаем. Настроение было поганым, и только присутствие сестры его успокаивало. Нервы уже сдавали, и непонятно, то ли от травяного настоя, то ли от общей обстановки, складывающейся в его жизни. Он ходил по краю, и сегодняшний бунт ему ещё аукнется, Дазай это знал. Его козырем в этих сложных отношениях был только приёмный отец, который всего час назад явно дал понять, на чьей он стороне. Хотя бы в сегодняшнем скандале. Больше всего хотелось увидеть сейчас лицо Чуи. Ложка звякнула о край стакана. Гадкий коротышка. Он только и ждал наступления течки у омеги, чтобы пометить. А ещё заделать ребёнка. От одной этой мысли, Дазаю становилось некомфортно. А слова доктора о том, чтобы поговорить с Чуей, казались всего лишь издёвкой. — Осаму, ты будешь доедать своё пирожное? — Элис с деланно равнодушным взглядом поглядывала на сладость. Дазай улыбнулся и подтолкнул к ней тарелку. — Кушай, — он погладил младшую сестру по голове. — О чём вы говорили с Ринтаро? Дазай пожал плечами. — О всяком, вспоминали историю нашего знакомства. Элис лишь фыркнула и переключила своё внимание на пирожное. Раздался звон колокольчика над входной дверью в кафе. Дазай сидел спиной ко входу, замерев, как зверь перед броском. Он проследил взглядом за двумя фигурами, проследовавших к дальнему столику. Рыжеволосый подросток в неприметном бежевом джемпере мало интересовал Дазая, взгляд намертво впился во второго, блондина-очкарика с ровной, как струна, спиной. Посмотришь, вылитый учитель математики, вот-вот отчитает за нерешённые дома задачи. Рыжий парень что-то шепнул очкарику и отошёл в уборную. Его спутник даже не прикоснулся к меню, достал блокнот с ручкой и принялся что-то скурпулезно записывать. Дазай выждал десять секунд, встал со своего места, игнорируя вопросительный взгляд Элис, и направился к столику «учителя математики». — Знакомства не интересуют, по рабочим вопросам обращаться непосредственно в агентство в рабочее время, — ответил мужчина, даже не поднимая головы. — Помнишь меня? — Дазай упёрся взглядом в его лицо. Очкарик бросил на него короткий взгляд и снова вернулся к своему блокноту. — Помню, дальше что? Дазай сжал кулаки под столом. — А друга моего помнишь? Блондин раздраженно выдохнул и отложил ручку с блокнотом в сторону. — Нас нанял ваш отец, я просто выполнял работу, мне дали совершенно чёткие указания, докладывать обо всём. Какие ко мне вопросы? Дазай горько усмехнулся в ответ. — Ты следил за нами как крыса, я заметил тебя всего один раз, но запомнил и видимо не зря. Вычислить, какое агентство занималось слежкой за ними оказалось не так-то просто, пришлось хорошенько прошерстить интернет. Нашлось несколько весьма любопытных статей, даже с фотографиями, в одной из них рассказывалось про самого юного детектива Японии. На фотографии мальчик-подросток с лохматой головой и по лисьи хитром взгляде смотрел на преступника, задержанного прямо на месте преступления, за спиной детектива стоял взрослый мужчина с седыми волосами, с угрожающим видом, сжимающим катану в руке. Видимо, преступник хотел кинуться на мальчишку, и ему повезло, что полиция задержала его раньше, чем он попал под руку самурая, сошедшего с гравюр эпохи Эдо. Вторая статья рассказывала про открытие офиса детективного агентства, а третья про одно из их самых громких дел, успешно раскрытых благодаря «слаженной работе сотрудников». На общем фото Дазай и узнал преследователя, это именно он наблюдал за ним и Одой, всё это время, сливая информацию Огаю. — Куникида-сан, — рыжий подросток озадаченно поглядывал на Дазая, занявшего его место, — всё в порядке? Кто это? Осаму не знал, что ему хотелось больше, закончить всё здесь и сейчас, или дать этому очкарику форы, пусть ещё погуляет, помучается. — Не важно, Танидзаки, просто старый знакомый, возьми, пожалуйста, обед нам на вынос. Танидзаки лишь пожал плечами и ушёл в сторону барной стойки. — Человек, которого я любил, мёртв по твоей вине, — прошипел Дазай. Куникида и бровью не повёл, казалось, этого, бету ничего не может вывести из себя. Он скользнул взглядом по бинтам на руках Дазая. — Не я его убил, — в его взгляде мелькнуло нечто похожее на сочувствие, — и смерти я ему не желал, вы сами прекрасно знаете, Дазай-сан, кого нужно винить. Омега поджал губы. — А то ты не знал, что босс Портовой мафии сделает с человеком, который собирается сбежать с его сыном? Но тут Куникида резко хлопнул ладонью по столу так, что солонка с перечницей ощутимо вздрогнули. — Не нужно перекладывать с больной головы на здоровую, я с мафией дел никогда не имел и не желал иметь, пусть это и простые семейные разборки, но знаете что, — склонился на столешницей, — вы и ваш отец, Дазай-сан, друг друга стоите. Вместо того, чтобы сесть и поговорить, вы всё время пытаетесь что-то друг другу доказать, кто из вас изворотливее и хитрее, а потом из-за вас страдают невинные люди, вроде вашего друга. Ну? Теперь тоже скажите, что я не прав? Дазай в долгу не остался. В порыве гнева он потянулся к раскрытому блокноту Куникиды и с силой вырвал верхнюю страницу, скомкав её. — Советы вы все давать можете, — рыкнул омега, — а как… Договорить он не успел, потому что Куникида сделал резкий выпад вперёд, Дазай резко подскочил со своего места и выбежал на середину зала. — Отдайте листок! — А то что? — рассмеялся Осаму, пританцовывая на месте. В крови пузырьками шампанского разливался адреналин. Хотелось довести этого очкарик до белого каления, посмотреть, насколько у него крепкие нервы. — Верните мне листок! — снова рявкнул Куникида. Дазай попятился спиной к выходу, и тут же схватился за горло. Запах грозы навалился тяжёлой каменной плитой на его голову. Чуя как ни в чём не бывало сидел на месте Элис спиной к Куникиде и допивал чай Дазая из его чашки. — Эй, очкарик, — поднялся на ноги, отбрасывая рыжие волосы со лба, — ещё раз повысишь голос на моего мужа, переломаю тебе ноги, ясно? Он встал перед Дазаем, закрывая его собой, что смотрелось весьма забавно из-за разницы в росте, но Чуя даже не посмотрел на омегу. Между ним и Куникидой летали молнии. Казалось, что ещё секунда, и они накинуться друг на друга. Дазай криво ухмыльнулся будучи не против такого расклада — расквитаться за Одасаку руками Чуи. Альфа тем временем разминал кулаки. — И вообще, чтобы я больше не видел тебя рядом с Дазаем, — повёл носом, брезгливо фыркнув, — бета. Откуда-то подскочил рыжеволосый подросток Танидзаки. — Куникида-сан, пойдёмте отсюда. Он бросил гневливый взгляд на Чую. — Нет, Танидзаки, мы никуда не уйдём, пока мне не вернут мой листок. — Какая драма, — засмеялся Осаму, катая бумажный комок между пальцами. — Дазай, замолчи, — шикнул Чуя. Танидзаки тем временем прищурился. — Я знаю, откуда вы, у нашего начальства с вашим установлено перемирие, открытый конфликт им не понравится. Альфа лишь фыркнул, потом наклонил голову и задумчиво протянул. — А, вы детективы из агентства, хм. Пришлось осторожно опуститься лбом на плечо Чуи и картинно всхлипнуть, изображая невинность. — Чу-у-у-я, — переход на шёпот, — если ты им вдаришь прямо сейчас, я тебе всё прощу. И на секунду Дазай даже почувствовал себя победителем, однако альфа резко развернулся к нему лицом и схватил за руку. Осаму сдавленно охнул и разжал ладонь с листком, Чуя успел выхватить его, развернув, пробежаться глазами, а затем, снова скомкав, кинуть Куникиде. — Ничего личного, друг, у него из-за беременности гормоны играют. Дазай, мы уходим. Омега чуть не задохнулся от возмущения, но позволил вывести себя из кафе за руку, как маленького ребёнка, даже не обратив внимание на шокированный взгляд Куникиды после слов про беременность. На улице их ждала недовольная Элис, но едва увидела их мрачные, как тучи, лица, поспешила залезть в машину. — Больно? — Больно, — огрызнулся Дазай, потирая запястье, которое несколько минут назад сжимал Чуя в попытке вырвать злосчастнй листок, — кто-то обещал не хватать меня за руки между прочим. — А кто-то на свадьбе не просто обещал, давал клятву быть мне хорошим мужем, — мрачно заметил Чуя. Его синие глаза сейчас были похожи на лёд, и Осаму невольно вздрогнул, запах грозы угрожающе нависал над ним, словно охотничья сеть над жертвой. Дазай проводил взглядом Куникиду и Танидзаки, покинувших кафе. — Что у тебя с этим очкариком? — в голосе Чуи послышалось знакомые до боли ревнивые нотки. Хотелось подразнить, поиграть, как кошка с мышкой в привычной манере. Однако. Однако всё-таки это было чревато только разбитым носом у Куникиды, максимум переломом рук или ног. В лучшем случае, всего сразу. Но Дазаю этого было мало, нужна была месть, продуманная до самых мелких деталей, чтобы отыграться по полной. — Никто. Просто хотел познакомиться с ним, тебе назло, он меня отшил и по несчастливой случайности оказался детективом из агентства. Чуя смотрел на него во все глаза, в тени его дурацкой шляпы его лицо выглядело немного зловеще и на короткое мгновение Дазай всё-таки вспомнил, что перед ним стоит один из исполнителей Портовой мафии, не меньше. — Врёшь, — прошипел Чуя, — и не краснеешь, прямо мне в глаза. Говори, сейчас же! Осаму поморщился, хотел отмахнуться от назойливого коротышки, но тот снова схватил его за руку, попытка увернуться успехом не увенчалась. Помощь пришла с неожиданной стороны. — Не трогай моего брата! — Элис налетела, словно фурия, оттолкнув его в сторону. Не успев опомниться, Дазай оказался в её объятьях, сестра крепко обнимала его за ноги, вцепившись в ткань пальто. — Я всё-всё расскажу Ринтаро, он от тебя мокрого места не оставит, Чуя! Прежде чем альфа открыл рот, омега спешно увёл сестру в сторону машины. Элис не отпускала его от себя, уже в салоне она испуганно прижалась к его груди. — Осаму, давай ты сегодня поедешь к нам ночевать, будем есть мороженое и смотреть Дисней до поздна, давай? Дазай погладил сестру по светлой макушке, устало вздохнул, но промолчал. Чуя какое-то время топтался на улице, потом сел на пассажирское сидение и дал водителю указание ехать до офиса мафии. Поездка прошла в гнетущем молчании. Запах грозы теперь походил на зверя, который не знал, как подступиться, к тому же, у Осаму была группа поддержки в виде Элис. Она не разжимала его объятий, прилипнув как пиявка. — Приехали. Вместо водителя заднюю дверь открыл Чуя, протянула Элис руку, чтобы помочь ей выйти. — Дазай-кун, — в глазах застыли слёзы, — я тебя не оставлю, пойдём вместе со мной, пожалуйста. Внутри омеги что-то дрогнуло, это не укрылось от глаз Чуи. — Элис-чан, — кашлянул в кулак, — могу я с тобой поговорить? Девочка окинула его недоверчивым взглядом, но согласилась. Они отошли в сторону, и Дазай не слышал о чём они говорили. Но судя по смягчившемуся выражению лица приёмной сестры, Чуя имел неплохой дар убеждения. — Дазай, прости меня, — альфа уселся рядом с ним на заднем сидении, — я не должен был себя так вести. Под пристальным взглядом Элис Чуя коротко чмокнул его в щёку. От этого спектакля сделалось мерзко, однако ради спокойствия сестры Осаму улыбнулся и сделал вид, что всё простил. — Ну вот, так-то лучше, только больше не ссортесь. Едва она скрылась в дверях офиса, Чуя велел водителю погулять пятнадцать минут и заблокировал двери. — А теперь, выкладывай, что у тебя с этим очкариком? Дазай крепко сцепил зубы, путей отступления не осталось, его муж сидел к нему в полуоборота, нетерпеливо барабаня пальцами по спинке сиденья. Ладно, спектакль так спектакль. Играем до конца. Чуя удивлённо замычал, когда Дазай впился поцелуем в его губы. — Прости меня, Чуя, прости, — шептал Дазай, пока оставлял сухие короткие поцелуи на его шее. — Я хотел, чтобы ты ревновал. И всё равно, что альфа в принципе ревнует его двадцать четыре на семь. Аромат полевых цветов обрушился на Чую, словно лавина. Сопротивляться было трудно, почти невозможно, Накахара затащил омегу к себе на колени, сдёрнул с него пальто и впился губами во временную метку. Дазай сдавленно вскрикнул от боли, но не отпрянул, смахнул с головы мужа надоедливую шляпу и запустил руку в рыжее марево. — Хороший мой, — шептал Чуя ему в шею, — ты тоже прости меня за сегодня, я хотел как лучше, я так переживаю за тебя, — крепко сжал в объятьях, — я так люблю тебя. Дазай тихо всхлипнул и прикрыл глаза, позволив повалить себя на сиденье. Альфа сбросил с себя пиджак и переключился на обнажённый живот омеги, виднеющийся из-под расстегнутой рубашки. Осаму дрожал и даже не вслушивался в горячечный бред своего мужа про любовь. Он только тихо ахнул, когда его ноги задрали к потолку, чтобы стянуть брюки и бельё к коленям. Но не смог сдержать удивлённый возглас, когда почувствовал, как чужие губы сомкнулись на его члене. Это было приятно, но ощущение пустоты казалось неправильным, Дазай извивался, толкаясь в чужой рот, снова и снова ощущая бархат перчаток на своём животе, пока тёплый язык щекотал нежную кожицу на головке. — Да-да-да, — Осаму дрожал, хватаясь руками за обивку сиденья, пока рыжие локоны щекотали внутреннюю сторону бёдер. Когда член оказался особенно глубоко в чужом горле, Чуя замер, несколько раз сглотнул, заставив Дазая прикрыть лицо руками и громко застонать. Запах грозы душил, вился вокруг, как петля. Накахара, тяжело дыша, приподнялся на коленях, вытер рот от остатков спермы и мягко развернул разомлевшего омегу к себе спиной. Дазай прикрыл глаза. Пальцы прошлись между ягодиц, зачерпнув смазки, хорошенько размазали. — Не шевелись. Чуя тёрся членом об его дырку, но избегал проникновений. Было странно. Тяжёлый взгляд холодил затылок. Альфа толкался между его ягодиц, сильно зажав их руками, тяжело дышал загнанным зверем, ускоряя темп и усиливая хватку. Перед глазами была только спинка водительского сиденья. — Я люблю тебя, Осаму, — альфа уткнулся ему в затылок, кончая на его поясницу, — я очень тебя люблю. Дазай скривился от ощущения тёплой спермы на своей коже. «Я люблю тебя, Одасаку, я так тебя люблю» Чуя приводил себя в порядок, пока Дазай со спущенными штанами в углу сиденья рисовал пальцем узоры на запотевшем стекле. — Дазай, — его мягко погладили по плечу, — помочь тебе одеться? Осаму молчал, только стыдливо покраснел, когда Чуя, взяв влажные салфетки, начал вытирать его от собственной спермы. — Я сам, — Дазай хотел вырваться, но альфа не позволил, нырнул рукой между его ягодиц, чтобы убрать остатки смазки. — Такое чувство, будто тебе это нравится, Чу-у-уя. — Мне всё в тебе нравится, к большому сожалению, — огрызнулся Накахара, — особенно твой характер. Сопротивляться сил не было, однако после секса от Чуи всегда можно было добиться хотя бы маленькой, но поблажки. Дазай закусил губу, но решился. — Чуя, а что такого было написано на том листке, который тот детектив так старательно пытался у меня отобрать? Накахара пожал плечами. — Во-первых не отобрать, а вернуть, этот листок ты вырвал из его блокнота, а во-вторых обычный рецепт карри, ничего интересного, если это, конечно, ни какой-то тайный шифр. За окном водитель, облокотившись спиной о капот машины, равнодушно смотрел в небо, докуривая очередную сигарету.