Один плед на двоих

Тозиер сидел на собственной кровати, обхватив колени руками и оперевшись на них подбородком. Его взгляд был устремлён в бесконечную пустоту сквозь оконное стекло. Было уже довольно темно, и так как Ричи сидел прямо напротив окна, он мог явственно видеть в нем свое отражение. Он почему-то подумал, что рядом с ним пустое, кем-то не занятое место. Тозиер отчётливо понимал, кто должен занять эту пустоту, но этот человек по ошибке отсутствует. Как ни странно, его мысли были направлены совсем не на воспоминания тех роковых минут, и даже не на его любимого Эдди. Ричи думал о Урисе. Стенли Урисе. Их, казалось, друге и товарище. Который без всяких колебаний мог пойти навстречу, если это требуется — помочь советом, поддержать, да и в общем, он был довольно хорошим приятелем. Он редко бывал серьезным, почти всегда улыбался. Что его могло подтолкнуть на… Вновь Ричи не удалось закончить мысль, как его оборвал сигнал звонящего телефона. На экране неудачник увидел знакомое до боли фото и имя контакта: «Eds❤️». Дрожащая рука непроизвольно нажала на зелёную кнопку «принять вызов» и деваться уже было некуда. — Эдди? Ты как? Прости… Рич не смог быстро сориентироваться и найти подходящие слова для адекватного диалога, ему пришлось брать первые, пришедшие ему в голову слова, потому что его тяжёлое, взбудораженное молчаливое дыхание в трубку явно напугало бы Касбрака. — Рич, ты… Ты все видел. Я не буду оправдываться, потому что я не виноват… Мальчик с трудом сдерживал всхлипы, потому что он был очень расстроен произошедшим. Ведь он был «пострадавшим». Но он себя таковым не считал. Его почему-то изнутри грызло чувство вины перед Ричи, но он не понимал почему. Он ведь этого не хотел и всячески пытался оттолкнуть от себя Уриса. — Ты и не должен этого делать, Эд. — Ричи, мне без тебя тяжело. Я... Я могу показаться наглым, но… — Да, хорошо. — Но ты же даже не дослу… — Я буду минут через пятнадцать. Жди. Через телефон, по интонации Тозиера, Каспбрак почувствовал тепло его улыбки, и уголки его губ растянулись в невольной смущенной улыбке. Рич, шаркая, пошел на кухню в попытках найти что-нибудь вкусненькое для Эдди. Заглянув в холодильник, он взял с полки шоколадку и убрал ее в тот самый рюкзак. Накинув куртку наспех, он захватил с собой немного денег, всунул ноги в ботинки и вышел за порог, захлопнув за собой дверь. По дороге к другу он решил быстренько забежать в пекарню, за тем самым круассаном, которые так любил Эдси. Подумав о улыбке Каспбрака, он сам улыбнулся, понимая, что тот будет безумно рад его приходу. Приходу не с пустыми руками. Эдди слишком любил поесть, это стоит отметить. Эх, с этим ничего не поделаешь. Уже с бумажным пакетом с круассаном внутри, Тозиер перешёл перекресток, все так же задумываясь. Он ускорил шаг. Понимал, что прийти нужно, как можно быстрее, ибо чувствовал, что тот плачет. Оставаясь уже в десяти метрах от крыльца дома Каспбраков, Рич резко остановился. Прогнал в голове нужные слова. К разговору он подготовился, чтобы не ляпнуть что-нибудь неуместно, как он это может. Неуместные слова, неуместные шутки, неуместные оскорбления. Тозиер в этом бесспорный профи. И что только в нем нашел такой маленький, беззащитный и зависящий от слов мамы и от лекарств астматик, по имени Эдвард, который всего пару-тройку месяцев назад, впервые увидев Тозиера в школе, подумал: «Мда, бывает же…»