Один плед на двоих

Глава 38. Отцовский ремень с железной бляшкой. — Ричи, черт, — начала кричать Кэролайн, — Как ты мог так лохануться? — Мам, там все… Все произошло слишком быстро. — Ты же из любой ситуации находишь выход, тут то что не так?! — Ты знаешь Эвелин, выкрутиться было невозможно. — Так, ладно. Разберемся. Но учти, нам выпишут немалый штраф, и… Платить его будешь сам, из своих заначек, понял? — женщина указала на полку в гостиной, где стояла сейф-книга, там Рич хранил свои карманные деньги и сбережения. — Понял, — Тозиер виновато опустил голову, тряхнув длинными прядями темных кудрявых волос. Кэролайн вновь окинула его строгим взглядом, но Ричи все равно смог разглядеть в ее карих глазах, точно таких же как у него самого, капельку грусти и сожаления. Парень выдохнул, поднялся со стула и поплелся в свою комнату. — Надень новую рубашку в клетку, которую я купила тебе на прошлой неделе! И пиджак синий не забудь. Ты должен выглядеть достойно, когда мы придем к шерифу, — быстро проговорила Кэролайн ему в спину, но тот уже скрылся в темном коридоре. Зазвонил телефон, стоящий в прихожей. Кэролайн с грохотом поставила кружку с кофе на стол, отчего напиток немного расплескался, и побежала к телефону. — Дом Тозиеров. Слушаю… — монотонно произнесла женщина. — Мисс Тозиер, здравствуйте. Это Эдди. — Доброе утро. Тебе Ричи? — Да, он не занят? — тихонько, почти шепотом спросил Каспбрак. — Для тебя, думаю, всегда свободен, — с улыбкой ответила, Кэролайн, — Секунду, — она отвела руку от телефона и зажала ладонью микрофон трубки, — Ричи! Эдди звонит! Подойди к телефону! — она кричала настолько громко, что Каспбрак услышал ее даже при том, что микрофон был закрыт. Тозиера долго ждать не пришлось. Как только ему мама прокричала последнее слово он вихрем пронесся по перилам лестницы и подбежал к телефону. Кэролайн передала трубку сыну и удалилась из прихожей. — Эдси? Привет, рад слышать, — тяжело дыша, запыхавшись, протораторил Рич радостным голосом. — Да, я тоже рад, не менее тебя, — голос был тихим, будто чего-то испугавшимся и прячущимся. — Что случилось? — заметив в интонации парня грустинку, спросил брюнет, — Ты что, плачешь? Мне прийти? — Давай обо всем по порядку, — так же тихо начал Эд, — Мама в полной готовности ждёт похода к Шерифу. Такая вся при параде, речь готовит. Какими только словами она тебя не называла, когда уверяла меня, что мне по-прежнему не стоит даже видеться с тобой. — Ну и какими же такими словами? — хоть Эдди и не видел, но Ричи с улыбкой на лице вопросительно изогнул бровь. — Ну разными. Ты у нас теперь сволочина, скот, пёс дворовый, преступник и тому подобное. Рич не смог сдержать смех и громко захохотал в трубку. — Что ты ржешь? Она на этом не остановится, — пробубнил Эд. — Ой, Эдси, да перестань, все нормально будет, — наконец перестав смеяться, проговорил Рич. — Окей, надеюсь. Ладно… Встретимся сегодня ещё, пока, — в голосе парня вновь промелькнула грусть и он громко положил трубку. Ричи тоже сменил улыбку на лице серьезным взглядом и сведенными бровями. Положив трубку на телефон, на его законное место, парень снова тряхнул головой, убирая пряди волос с лица. Он медленно поднялся по лестнице, еле-еле перебирая ногами дошел до комнаты, где на дверной ручке уже висел поглаженный синий пиджак на пару с новой рубашкой в клетку, купленной его мамой. Нехотя он снял парадную одежду с вешалки, потряс ее руками и бросил на кровать. Затем он начал стягивать с себя домашнюю одежду, а точнее растянутую старую отцовскую фуболку и точно такие же старые штаны с дырой на правом колене. Оставшись лишь в боксерах, он взглянул на себя в зеркало, висящее на противоположной двери стене, осмотрел себя с головы до ног и представил, как он будет выглядеть в этом костюме. Выйдя из ступора, он спохватился и начал в спешке натягивать на себя рубашку, застегивая пуговицу за пуговицей. Наконец пришел черед брюк, аккуратно сложенных, лежащих на полке в шкафу. Рядом, на этой же полке лежал отцовский армейский ремень с железной, тяжёлой бляшкой. Ричи берег этот ремень как единственную ценную вещь, оставленную его папой, родным отцом. Парень, глядя на ремень, начал думать, как бы отреагировал отец на его специфичные отношения. Возможно, он бы отнёсся к этому так же, как и мама, принял бы как должное, стал поддерживать. А может, он бы вел себя как мама Эдди. Нет, скорее первое. Тозиер старший, правда, никогда не поднимал при сыне таких деликатных тем, но зная его характер, любовь к Ричу, он бы не стал ничего запрещать. Он любил сына, иногда говорил, что может сделать для него все. Все, кроме того, чтобы остаться с женой, с которой велись непрекращаемые ссоры, на время которых маленького Ричи закрывали в его комнате. Ричу пришлось смириться с тем, что отец рано или поздно громко уйдет из семьи, что, собственно, и сделал. Тозиер все равно часто вспоминает папу, иногда даже со слезами на глазах, не смотря на то, что он парень, и ему 16. — Ричи! Ты что там копаешься? — снизу, из спальни Кэролайн послышался раздраженный крик. Рич быстро натянул на себя брюки от костюма, видел в них отцовский ремень, заправил рубашку в эти самые брюки и накинул на плечи синий красивый пиджак. Вновь окинув осуждающим взглядом свое отражение и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. — Иду, мам!