Denying2: Confrontation

— Ритуль, а ты куда? — потирая заспанные глаза, Екатерина встала на пороге кухни. — Бегать? Брюнетка стояла у гарнитура из светлого дерева и размешивала в кружке кофе. — Доброе утро. Я уже. — отозвалась она, параллельно взглянув на часы. — Сейчас на работу. А ты могла бы еще поспать, всего десять. — Я знаю. — Хорошенко махнула телефоном. — В том-то и дело. Сегодня выходной, нафига ты туда собралась? — Нужно посмотреть чего не хватает, чтобы потом заказать поставку. Окинув взглядом небольшую кухню, сонная шатенка раздумчиво прикусила губу. — Мы же вроде недавно этим занимались… Тебе помочь? — Нет, спасибо. Там немного, нечего втроем делать. — Рита еле заметно улыбнулась и, взяв в холодильнике молоко, вернулась к бодрящему напитку. Катя собиралась ответить, но на секунду ее отвлек вспыхнувший экран смартфона. Звонила мама. Вызов был отклонен с мыслью перезвонить позже. Сегодня совсем не хотелось отпускать возлюбленную из дома. Нутро с телом безоговорочно требовали нежности. — Сделаешь мне? Маргарита будто бы находилась где-то в своих мыслях, потому уточнила: — Что? — Лизинг. — с улыбкой попыталась заигрывать Хорошенко и посмеялась. Но, заметив мимолетный, и не особо разделяющий веселье взгляд, тут же исправилась. — Да я имею ввиду кофе. Полкружечки. Нет, лучше целую. Как и обычно, пребывая в мирном расположении духа, Майорова проигнорировала пошлую шутку. Она без вопросов достала кружку, а следом банку с надписью «Цикорий». — Блин. Я думала, ты забудешь и сделаешь нормальный, а не это. — Катя усмехнулась и босыми ногами по линолеуму дошла до нее. — Кстати, с праздником. Сегодня наступил Международный женский день и пока с помощью чайной ложки в емкость засыпались коричневые крупицы, нежные руки ненавязчиво обвили талию поверх черно-белой полосатой блузки. — И тебя с праздником. А «это» будет намного полезней, чем декофеинизированный кофе. — напомнила Рита, постучав по банке ногтем. — В отличии от него, здесь есть холин. Он хорошо влияет на мозг и соответственно на твой зрительный аппарат. Плюс калий, а он помогает мозгу обогащаться кислородом. И… — Инулин. Я помню. Сахар, пожалуйста. — Он и так сладкий. Слипнется. — вроде бы в шутку, но без улыбки сказала Марго, добавляя немного сахара. — Ну и что? Чуть-чуть можно. Может, я хочу… Сладенького, в честь праздника. Последние слова Шаманка произнесла с явным намеком. Приятные духи еще больше побуждали на нежности и ее губы прильнули к шее над воротом рубашки. Повторного касания сделать не удалось. Рита почти сразу вывернулась из объятий, чтобы поставить молоко обратно. — Сахар даже вреднее соли. — коротко заявила она. Босоногая девушка опустила руки. Ее вторая половинка, явно пропускала намеки мимо ушей. Сейчас же она закрыла дверцу холодильника, забрала кружку и встала у подоконника. Будто специально увеличив расстояние между ними. Впрочем, Катя предприняла еще одну попытку сблизиться. Для начала, как бы между делом, подошла к столешнице и шумно помешала свой нелюбимый цикорий. — А ты случайно не знаешь… Мне бабушка вчера сказала, что уже забронировала каюты. — перевела она тему, не спеша приближаясь к окну. — Это значит, что уже все оплачено? Мне просто неудобно спрашивать… — Возможно. Я никогда не плавала в круизы. — Рита слабо подула на горячий напиток. — Ты бы могла встретиться с ней сегодня. Как раз пообщались бы на эту тему. Может, сходили бы куда-нибудь. А то экскурсии им постоянно проводит только Полина, но заметно, как она хочет наладить контакт с вами обеими. Я вот, если честно, не знаю, как и благодарить этих двух женщин. Прислоняясь ягодицами к подоконнику, она отпила кофе и посмотрела через окно на улицу, где, пока еще на лысых ветвях, прыгали воробьи. — Нууу… Раз уж мы с ними родственники… — встав перед Маргаритой, Хорошенко отставила чашку и вновь приобняла ее. — Ты можешь поблагодарить меня вместо них. Она собралась предложить все-таки остаться дома, но не успела. — Не трогай меня, пожалуйста. — вежливо попросила брюнетка. — У меня сегодня не очень хорошее настроение. Пока Екатерина ловила кратковременное замешательство, Майорова вновь взглянула на циферблат. — Даже допить не успеваю. Сполосни, если не сложно. Отдав собеседнице кофе, отстраненная девушка во второй раз избавилась от объятий и отправилась в прихожую, напоследок добавив: — Подумай по поводу бабушки. То, как Марго ведет себя, конечно же Катю расстраивало. Но что еще можно было ожидать после вскрывшейся правды? «Главное, что она не ушла от меня. Поверила и не устраивала скандалов. В отличие от некоторых, в свое время…» — думала Хорошенко, оставшись на кухне. — «Но какого хрена тогда происходит? Она никогда не отворачивалась от меня, когда ложилась спать и всегда обнимала. Никогда не сторонилась, а теперь… Она ведет себя так только с посторонними. Разве это похоже на прощение?» Однако, о прощении Рита и не заикалась. У пары сложился лишь один разговор на эту тему. Все тем же вечером, после того как Третьякову отправили восвояси. Ночь. Темнота. Лежа под одеялом и глядя в потолок, шатенка уже почти час не решалась задать один вопрос, но наконец-то осмелилась подобраться к нему. Все это время она знала, что Маргарита тоже не спит. Пусть и лежит на боку, отвернувшись лицом к краю. — Помнишь, ты рассказала, что разошлась со своим парнем из-за… Ну… — Его измены. Да, помню. — прозвучал негромкий ответ. Внутреннее беспокойство напоминало Екатерине чувство, когда в детстве приходилось ожидать родителей со школьных собраний. Правда здесь речь шла не о каких-нибудь двойках, а там, где место разразиться громким разборкам, царствовало безмолвие. Безмолвие, держащие в напряжении и мучительно давящее на совесть. — Значит, это конец? — практически шепотом спросила она. Ответила брюнетка не сразу. — Ты этого хочешь? — Нет. Затянувшаяся тишина снова наполнила комнату. На минуту, не меньше. — Я тоже не хочу. Но что-то явно изменится. И вот. Действительно изменилось. Катя начала это понимать, когда на прощание Рита не поцеловала ее. Даже когда они были в ссоре, покидая квартиру в одиночестве, она всегда это делала. На протяжении более полутора лет. Всегда. Но не сегодня. Подумав, что такая обособленность ненадолго, ведь шел всего лишь второй день со дня откровенного признания, Шаманка решила воспользоваться советом и пообщаться с новоявленной родственницей более плотно. Такой жест, как предложение путешествовать по воде говорил о том, что бабушка действительно позаботилась о старшей внучке и та не могла его не оценить. Заперев дверь, девушка умылась, допила кофе Марго и думала, как бы начать разговор, не напрашиваясь на встречу, но сделать так, чтобы она все-таки состоялась. Какая-то противная гордость все равно мешала говорить все напрямую. «Можно спросить, где они еще не были, а потооом… Как-нибудь намекнуть, что я не против тоже сходить.» — думала она, собираясь вылить цикорий но, занеся кружку над раковиной, остановилась. — «Не стыдно? Рита делала, старалась, а ты берешь и выливаешь.» — аукнулась сентиментальная совесть. Думы про бабушку снова отошли на второй план. «Знаешь, а ты не думала, что тебе пора бы стать чуточку лучше? Честнее?» — докопался внутренний голос. — «Начни делать что-то хорошее. Просто начни! Не так, как ты когда-то заводила ежедневник, а действительно нач-ни! Что ты вчера читала про воздаяние и обмен энергией во вселенной? Ты же знаешь, чем заслужила всю дрянь, что на тебя свалилась. Знаааешь. Пусть Варвара что-то и могла знать заранее про тебя, да и Рита ее обгадила, но в своей книге она пишет очень-ооочень много правильных вещей.» Вчера Екатерина начала читать литературу, случайно забытую Елизаветой у них дома еще несколько месяцев назад. Название говорило само за себя:«Кармические уроки судьбы». Тогда надежда на целительство была очень крепкой, но сейчас, однозначно осталась вера в какое-то неземное вмешательство. Будто это оно дало ей еще один шанс на нормальную жизнь и помогло восстановить зрение без каких бы то ни было последствий. И как же теперь с ним совладать? Как заслужить еще немного помощи? Желание знать ответы на подобные вопросы незаметно увлекли девушку и она пришла к выводу: во всем виноваты ее прошлые погрешности. За них-то она и расплачивается. Маргарита бы точно посмеялась над мыслями такого рода, но уверенность в том, что книжица Лизы не просто так завалилась за шкаф укрепила свою позицию. По чуть-чуть допивая цикорий и направившись в комнату, Хорошенко подумывала с часок почитать, а бабушке позвонить позже. Ни того, ни другого сделать не удалось — пришлось вернуться в прихожую на звук дверного звонка. «Какие-нибудь продавцы опять, да? Один раз меня чуть не развели, когда я ничего не видела. Хорошо, что денег не было. Сейчас я им сама лекцию прочитаю, как некрасиво пользоваться людьми.» — думала она, отпирая дверь и даже не посмотрела в глазок. Знала бы Шаманка, кому открывает, наверное, подумала бы, что своими мыслями о хозяйке философской книги материализовала проблему. — Привет. — на пороге стояла Третьякова, сжимая в руках одну хризантему. — С праздником. — она робко протянула цветок. Как быстро план измениться к лучшему может провалиться? Быстрее, чем можно себе представить. — Какого хера ты тут забыла? — зеленоглазая отреагировала с нескрываемой грубостью. — Уходи. — Китик, я видела, что Рита уехала. Мы можем наконец-то нормально поговорить. — тоненьким и виноватым голосом протараторила гостья. — Пожалуйста, не злись. Я не хотела тебе врать, я… — Лиза, уходи, пока я тебе не врезала. Я не хочу тебя даже видеть! — Дай мне хотя бы все объясни… — Вон пошла отсюда. Вон! Прямо перед ее носом Катя захлопнула дверь и заперлась изнутри на щеколду. «Какая наглая! Как она вообще смеет сюда являться после того, что выяснилось? После того, как попыталась поцеловать мою девушку! Совсем больная?» — раздражалась она, возвращаясь в комнату. Даже захотелось вернуться, открыть дверь, высказать все этой особе в лицо и по нему же надавать этим цветком. Хорошо, что внимание на себя отвлек звонящий смартфон с дивана. На нем загорелся вызов от абонента «Новая бабушка». Женщина звонила с целью предложить внучке сходить в музей. В какой именно девушку прослушала, потому что в голос ответила воодушевленным согласием и заинтересовалась, когда именно? День начал обретать лучший оборот. То, что Любовь позвонила сама очень обрадовало и в планах было пообщаться с ней немного поближе. Поблагодарить за предстоящий круиз, расспросить о том, как же она все-таки обосновалась в другой стране? Как начала преподавать? Как познакомилась с Фелицией и как же у них так все сложилось в столь немолодом возрасте? Последние вопросы показалось лучше отложить на потом. «Слишком уж личное.» — с усмешкой подумала шатенка, после того, как сходила в душ и вскоре подкрашивала ресницы, стоя у зеркала. Сегодня появилось желание выглядеть немного нарядней, чем обычно. Праздник как-никак. Наконец-то она куда-нибудь сходит, а вечером придет домой и Маргарита точно оттает, ведь уже не сможет перед ней устоять. Катя была уверена, что брюнетка с удовольствием узнает о том, как она прислушалась к совету и сходила в музей с новоиспеченной родственницей. Узкие джинсы, светлый свитер в голубую полоску, пальто. Давно уже Екатерина не крутилась так перед зеркалом с целью выглядеть как можно лучше. Она от этого слишком отвыкла за долгий период в слепоте и пока только возвращалась к жизни человека, который сам контролирует свой внешний вид. «Оставить волосы распущенными или собрать? Может сменить свитер? Или надеть юбку? Хочу, чтобы еще и Рите понравилось, когда я вернусь… Может, подстричься сегодня?» — Хорошенко задела свои русые волосы, уже отросшие ниже груди. И все же, она не стала ничего менять из одежды, так как опаздывала. Жалеть об этом не пришлось. В особенности о наличии свитера. Март себя как весну не признавал: дороги все еще были запорошены снегом, а лужи покрыты тонкими корками льда. Зато безветренно. Небо стояло светлое, пусть и облачное. На деревьях чирикали птицы. Настроение вышедшей из подъезда девушки менялось в лучшую сторону и даже легкий морозец сегодня показался приятным. Великолепный полдень, если бы не… — Кать… — Ё-моё… Ты издеваешься? К Екатерине со стороны лавочки во дворе торопливо направлялась Елизавета. — Пожалуйста, давай поговорим. Я хочу извиниться, я сделала много глупостей… — Не надо меня караулить, хорошо? Мне не нужны твои извинения. Я хочу, чтобы ты просто исчезла. — Шаманка говорила твердо и не менее уверенно пошла своей дорогой. То, что Третьякова сдаваться не собирается выяснилось сразу же. Как будто не слыша, что ей говорят, он засеменила следом. — Прости, что я обманула на счет Ники. Я просто подумала… Подумала… Это первое, что пришло в голову, когда Рита пришла на кухню после того, как мы целовались и я плакала. А потом… Потом вы стали так по-доброму ко мне относиться и мне было так хорошо с вами… С тобой. Ты никогда раньше ко мне так не относилась, а тут… Я просто хотела быть рядом с тобой, понимаешь? Я всегда все делала, чтобы быть рядом. Почему ты этого не ценишь? Хорошенко быстро вышагивала в сторону метро, в течении пути выслушивая сумбурный монолог не по собственной воли. — А помнишь… Помнишь как мы жили вместе? — продолжала навязчивая девушка, неустанно следуя рядом. — Мы не жили вместе. — Жили! Ты просто иногда злилась. Тебе было плохо, я понимаю, и я уходила иногда, это не в счет. Но ты же любила меня. Ты всегда мне звонила, ты хотела, чтобы я ждала тебя с работы… Рита никогда не сделает тебя счастливой. Она зациклена на себе. Если бы ты ничего не чувствовала ко мне, у нас бы не было «этого». Ты бы не захотела, чтобы я трогала пальчиками твою… — Заткнись! — зашипела шатенка, резко остановившись и закрыв собеседнице рот ладонью. Они уже находились практически у входа в метро и, тут же отпустив Лизу, она огляделась вокруг. — Не надо говорить, блин, о таком, в общественных местах. Ты дура? У тебя с головой вообще все в порядке? — Нет. — несколько раз Третьякова непосредственно моргнула. — Я ни о ком кроме тебя и думать не могу с тех пор, как ты впервые поцеловала меня… Помнишь, как это было? Ты пришла к нам бухать и заступилась за меня. Единственная. — Господи боже… — Катя закатила глаза и отвернулась. — Лучше бы я этого не делала. Это было просто так! По пьяни. Я много херни тогда творила и ты это знаешь. Но потом же ты была нормальная! Мы же договорились, что друзья. Ты говорила, что тебе главное — общение и я интересна тебе как человек. — Так и есть. Ты интересна мне вся. Без тебя просто нет смысла в моей жизни, понимаешь? Я просыпаюсь с мыслями о тебе, я думаю лишь о том, чтобы у тебя все было хорошо и… — Все. Я не могу. Я не могу это больше слушать. Я не люблю тебя и я никогда не буду с тобой. Прими это, пожалуйста, как факт и живи своей жизнью. Все, что было между нами — это мой очередной косяк. Понятно тебе? Последний вопрос являлся риторическим. Екатерина не нуждалась в ответе и как можно скорее вошла в метрополитен. Всю дорогу до музея имени Федора Михайловича Достоевского, она на полном серьезе раздумывала о том, что Елизавета двинулась умом. Вытеснить эти мысли помогла встреча с Любовью. Женщина приехала к музею одна, на такси и помогая ей выйти, шатенка очень удивилась. — Я думала и Фелиция, и Полина приедут. — честно призналась она, закрывая дверь автомобиля. — Ой, Феля настойчиво отказалась, уверяя, что с тобой мне стоит провести время отдельно. И ты знаешь, я согласна. Мы и взаправду с тобой еще вместе никуда не ходили, а Полюшка-то и так постоянно с нами все выставки и концерты посещала. Вот зря ты отказывалась с нами ходить. Вчера выступал духовой квинтет Мариинского театра. Просто волшебно! — восхищалась пожилая дама, вышагивая под руку с внучкой к двери музея. — Поля тоже ходила? — Катя неподдельно удивилась. Любовь посмеялась и таким тоном, будто сообщает секрет, пояснила: — Ходила. Но понятно же, что ей это не особо интересно. За сорок минут до окончания, она как в уборную удалилась, так и не вернулась. Феля тоже отошла, а когда вернулась, смотрю — посмеивается. Говорит: «Прохожу мимо буфета, а там твоя внучка, пирожные за обе щеки уплетает. Меня увидела и такие глазища, будто какую-то пакость сделала.». — Ну, это Полина. — шатенка тоже посмеялась, пока они стояли в небольшой очереди за билетами. — Ой, самое смешное, что у нее внучка такая же. Была, по крайней мере. Мы давно не виделись. Надо будет вас познакомить. — вещала разговорчивая старушка. — Как-то ходили на оперу, ей всего десять было, насколько я помню. Прошмыгнула к выходу, пока мы не видели, а выходим и картина маслом: сидит с какой-то тетечкой, хитрюга, а та ее мороженым угощает. И, Бог мой, как же я поразилась, когда поняла, что у нас в семьях все так похоже. Запущенно, как бы твоя мама сказала. Спутницы взяли билеты у кассира, вежливо поблагодарили и отправились дальше. Девушке было не столь важно, что сейчас рассказывает бабуля и даже где они. От той так веяло добром и позитивом, что слушать ее хотелось бесконечно и просто улыбаться. Об отстраненности своей девушки и навязчивой Лизе Катя забыла практически на весь этот день. Оказалось, что в Соединенных Штатах не празднуют Восьмое марта так, как в России, потому на поздравление Любовь очень удивилась и сразу не сообразила, что же сегодня за праздник. Екатерина и сама вспомнила только тогда, когда они вышли на улицу и мимо прошел мужчина с тюльпанами. — Ой, ну что ты, Катюш, не надо было. — отмахивалась женщина, когда внучка сбегала и купила небольшой букетик. Очень скоро родственницы отправились в ближайшую пиццерию, где Катя с удовольствием слушала о том, как ее бабушка начала преподавать в Стэндфорском университете. Особенно про то, как приезжая русская преподавательница думала, что в совершенстве знает иностранный язык в силу профессии, но перебравшись на чужие земли, выяснилось, что это не совсем так. Как выяснилось, поначалу ее даже не хотели брать на работу, несмотря на долгий опыт на родине. Вскользь она упомянула, что именно там и познакомилась со своей будущей женой, в первый месяц невзлюбившей ее и посчитавшей выскочкой. — Жаль, ой как жаль, что ты оставила учебу. — сказала Любовь, в последствии их диалога. — Смотри, если тебе интересно, может быть ты съездишь к нам в гости, тебе понравится и… Ты вполне могла бы поступить там в престижный колледж. Уж прости, что по состоянию моего здоровья Ася не смогла помочь тебе и оставила ненадолго преподавание. Ты ведь хотела, насколько я знаю, готовилась. Теперь мой долг тебе предложить и я не думаю, что твоя мама будет против, особенно если отправится с нами и посмотрит, что к чему. — Я… Ну… Не знаю. Спасибо большое за предложение. — Екатерина немного смутилась. — Но мне кажется, с теми знаниями, которые у меня сейчас, я никуда не смогу поступить. Надо подтягивать… Да и вообще пора деньги зарабатывать. Подождите, а… Мама… Она что, тоже поедет? Эм… Поплывет… Или как это назвать? — Я внесла свое предложение. — чистосердечно призналась женщина, приложив руку к груди. — Дальнейший ответ только за ней. В разговор вмешалась мелодия смартфона из кармана Хорошенко. — Ой, простите. — извинилась она, но не могла не ответить, увидев, что звонит Рита. — Да. На ее губах расплылась улыбка. Появилась мысль пригласить свою девушку составить им компанию, если та закончила с работой, но предложение даже не успело прозвучать. — Кать, не жди меня сегодня. Я останусь у родителей. Маме не очень хорошо и… Папе нужна помощь. — А что… Что-то… Эм… Произошло? — Нет, нет. Он просто устал и… В общем, я останусь здесь. Не теряй.

***

— Я поедю! Я поедю! В бойшооое путишестие! — кружилась маленькая девочка посреди коридора трехкомнатной квартиры. — Ой! Ее подхватили тонкие руки и она заливисто рассмеялась от того, что нос-кнопочку задел кончик указательного пальца. — Это тебе кто такое сказал, м? — Я казала! И се-се-се! — О. А ты че тут делаешь? Держа на руках ребенка, Катя обернулась. За спиной стояла сонная девушку с мокрыми волосами, только что выбредшая из ванной. — С мамой приехала поговорить. — гостья кивнула в сторону комнаты Елены Анатольевны. — А она там по телефону болтает. — Кая, мутики там смотлеть подём! Слочно! Узе начались! Идём, идём! Отпути! — спохватилась Лина и как только оказалась на полу, со всех ног побежала к Полине в комнату. Шаманка вновь посмотрела на потирающую глаза сестру. — Кто мелкой успел наплести, что она тоже куда-то едет? Она же расстроится потом. — Так она и правда едет. — блондинка широко зевнула и тоже пошаркала к себе. — Лина, иди смотри у себя! Я щас голову сушить буду! Екатерина непонимающе нахмурилась. С пару секунд постояв на месте, она пошла следом. — В смысле? Как едет? — Не оставит же ее мама одну. — усмехнулась взлохмаченная студентка и прошла в комнату, где глазея в телевизор на полу уже сидела Анжелина. — Но без опеки разве… Доставая фен, Поля с легким упреком взглянула на сестру. — Если бы ты не игнорила звонки, то узнала бы, что опеку одобрили. — Да я… Я занята была… Много работы. Так получается, мама все-таки согласилась? — негромко спросила Екатерина и подошла ближе. — Неделю назад мне бабушка заикнулась, что она звала ее, но я думала, она с помощью Эндж и отмажется. — перешла она вовсе на шепот. Полина взглянула на дверь и поторопилась закрыть ее, а когда вернулась, то села на постель и подтянула сестру за собой. — Я тоже так думала. — прошептала она как можно тише. — Я тогда пришла с работы, они на кухне говорили. Мама как обычно, в своем стиле, мол «Тебе проще просить прощения, когда тяжелые времена закончились» и бла-бла-бла. Потом «Мне некогда, отпуск не дадут, визу не дадут…», и вот как раз, «Лину не с кем оставить, у нее загранника нет, ниче нет…». А я-то слышу, что уже сдается. Если задумалась о таком, то значит уже рассматривает поездку, да? Ну и я такая захожу, спрашиваю: «Че за дела?». Но сама-то я уже все поняла, услышала немножко. Только про корабль и про то, что тебя хотят взять не знала. И вооот… Мама сразу «ничего важного» говорит, а бабуля мне все выложила. И я такая стою, типа мне вообще пофиг, но так, к слову говорю: «Мам, а помнишь ты через знакомых СГ нам загранпаспорта делала по-быстрому? Еще когда мелких нас с классом в Финляндию отправляли?». Хих. Ты бы видела, как она на меня посмотрела. Сестры шушукались, пока самая маленькая в этой комнате где-то раздобыла маркер и начала рисовать прямо на экране телевизора. — Я удочку закинула и ушла типа с мелкой возиться, а сама подслушивала. Короче, мама сдулась и сказала, что подумает. А потом они вспомнили какую-то последнюю встречу. Обе говорили, что тогда и должны были сделать шаг навстречу друг другу, но в итоге поцапались. И я поняла! Помнишь, мы когда мелкие были, к нам приезжали две бабуськи? А мама еще сказала… — Стоп, стоп, стоп. Это че, получается… Мы всей кучей плывем? — Кать, не кучей, а семьей. Круто же, ну! — подбодрила сестру Полина. — Ой-ёй-ёй! Мелочь, ты че, офигела? Не рисуй на телике! Она отвлеклась и подскочила, чтобы забрать у проказницы маркер, а потом взялась оттирать черные полосы, посадив ее рядом с сестрой. — Я зе помогаааю! Дай ему по молде! — болела Лина за кого-то из телевизора, забравшись на постель и начала прыгать, эмоционально размахивая руками. — Кая, мутик смотли! Виишь, делуца! — Вижу, вижу. Энджи, но это же не мультик. Это кино. — Мууутик! — насупилась кроха. — Кинооо. — Мутик, казала! Катя повалила девочку на постель и защекотала. Обе громко смеялись, продолжая свой спор, а Полина в это время уже принялась сушить волосы. Все трое создавали достаточно шума, чтобы в комнату заявилась Елена Анатольевна. — У вас тут что за вакханалия, я понять не могу? По телефону уже не поговорить… Гооосподи! Вы что такое смотрите тут? — ужаснулась она, увидев на экране полыхающих в огне людей. Взяв с постели пульт, женщина как можно скорее выключила телевизор. — Тетя Ена, велниии! — Нечего тебе такое смотреть. А вы чего тут собрались? Поля, хоть бы чайник поставила, бутербродов наделала. — Я только встала, мам! — Так. На мать не кричи, она не глухая. — спокойно отозвалась глава семейства. — Катюш, пойдем. Позвав за собой старшую дочь, она направилась в сторону кухни, а средняя тут же скорчила ей вслед рожицу. Точно такую же заслужила и сестра, когда шепотом обозвала ее дурой. Сегодняшнее небо с самого утра заволокли собой тучи. Присоединившись к маме и расположившись у стола, шатенка слушала, как за окном накрапывает мелкий дождь и наблюдала за приготовлением завтрака. Сейчас здесь ей было очень уютно. Такая домашняя атмосфера не могла не греть, в сравнении с тем холодом, какой она переживала у себя дома. — С бабушкой все-таки помирились, да? — спросила девушка, с доброй издевкой и опираясь щекой на руку. — Никто ни с кем не мирился. Мы же не дети. — прохладно отреагировала женщина. — Просто пришли к общему знаменателю. Раз вам так нужна бабушка, что уж я буду как самый главный злодей? Ты лучше скажи, почему трубку не берешь? Даже с праздником меня не поздравила. — Да… Там… Ты всего один раз звонила и я забыла… Извини. Я думала ничего важного. Но теперь я могу тебя поздравить с кое-чем другим, да? А точнее, с кое-кем другим. Официально. — Ох, Катюш, даже не знаю. Елена Анатольевна казалась уставшей и помятой. Определенно не зря она согласилась на отдых, ведь как и дочь выглядела слегка истощенной, но при этом улыбнулась. — Это так странно… — призналась Екатерина. — Никогда не думала, что ты вот так возьмешь и… Удочеришь ребенка. Достав упаковку яиц из холодильника, мать посмотрела на нее так, словно уловила в словах ревность. Этот взгляд был похож на негласное сожаление. Какой-то непривычно мягкий. — Опека и усыновление отличаются. Но, честно признаться, я и сама не думала. — начала говорить Елена, как бы между делом. — Вы так быстро выросли, каждая занимается своей жизнью… И я сейчас думаю, не много ли снова взваливаю себе на плечи? Но без Линки-то я уже никуда. Ее к нам такую масенькую привезли. Я не рассказывала? — Нет. Когда мама впервые привела в квартиру еще годовалую Анжелину, во время ремонта в доме малютки, моральное состояние старшей из сестер Хорошенко оставляло желать лучшего. — Ой, даже вспоминать страшно. — причитающе вздохнула хозяйка квартиры. — Бедненькая… Вся чумазая, как в смоле. Заплаканная, окоченевшая… Ручки-ножки расцарапаны, волосики какими-то клочками торчали, болела чем только можно. — Опять родители алкаши, как и у многих? — Отец неизвестен, а мать родная у нее да, алкоголичка. Как выяснилось, нагуляла, потом дома одну оставляла не раз. Соседи рассказывали, она у нее голенькая ползала, а там же и клопы с тараканами, грязища вся эта… Даже ползунков не было ни одних в квартире, представляешь? Ни бутылочки, ни кроватки, ничего. Не знаю, что случилось бы, если бы не бабульки вездесущие. В ее случае их любопытство только на пользу пошло. Когда органы опеки пришли, весь этот ужас-то и увидели. А вот ребенка нет. Гудела очередная пьянка, мамаша не в себе, куча алкашей, а Линку они на балконе заперли, чтобы не мешала. Сволочи. — Кошмар… — Катя опустила взгляд на стол. Стало немного совестно за то, что она ни раз упрекала мать за плохое отношение к себе. — У нас много разных ребятишек было и такой случай не единичный. Но Лина таким солнышком оказалась. Она если к кому привыкнет, то активная-активная. И к другим деткам она тянулась, но те, что постарше, ее обижать стали. А все потому что псориазом болеет. — Это че такое? — Кожное заболевание. Наверное, ты видела, на коленках у нее есть красные шелушащиеся пятнышки. Болезнь хоть и не заразная, но от нее полностью никогда не излечишься. А еще эта болячка очень непредсказуемая, может высыпать в любом месте. Мальчик у нас был — Артем, так он Линку все чудовищем называл. Из-за того, что у нее на щечках сыпь проявлялась в один период. Я поэтому и ругаюсь, когда вы ее конфетами кормите. — Но ты не говорила… — растерянно пожала плечами шатенка. — Все так плохо? — Кто ж знал? Думали обычный диатез, с ним попроще, а оказалось… Эх. Ей нужна очень строгая диета. Не дай Бог обострение, а ей скоро в садик идти. Сколько проработала и ездила в детские дома, успела убедиться, что дети бывают очень жестокими. Ну как я могла позволить ее перевести от нас в другое учреждение? Там же и более взрослые детишки есть, затравили бы ее совсем. А она отпор давать не умеет. Спрячется и плачет тихонько. К тому же, ее брать передумали аж три семьи, когда узнавали о ее диагнозе или о том, какая мать. Женщина сочувственно вздохнула и разбила одно яйцо в миску. Екатерина же непонимающе нахмурилась. — Только из-за этого? — Нельзя их судить. — снисходительно заступилась Елена Анатольевна. — Многие хотят, чтобы у их детей были унаследованы хорошие гены. Хотя да, ты права, у нас есть и более тяжело больные малютки. Но чем они старше, тем меньше для них вероятность в принципе обрести родителей. Вот я почему-то и не смогла ее отпустить. Думала, возьму под опеку и буду подыскивать порядочную семью, а теперь… Понимаю, что это будет огромный стресс для ребенка и нельзя так. Вот теперь и задумываюсь, не сделала ли я ошибку? Все очень сложно. Катя слушала и несмотря на сомнения матери, все равно невольно восхищалась ей за столь добросердечный поступок. Она даже хотела сказать об этом вслух, но так и подпрыгнула на месте от пронзительного мяуканья. На кухню влетела серая пушистая кошка, а следом Анжелина, сходу юркнувшая за ней под стол. — Муська, я не иглать! У тебя гадось! Маинькая, маинькая… Не обизайся и не пач. — доносилось оттуда и вскоре из-под стола вылезла Лина, захватив с собой животное. — Сими. Муся обреченно висела в маленьких ручонках, протянувших ее Шаманке, а на шерсти была приклеена бумажка с надписью «Дуракошка. p.s. Как Катя». — Поля, ты нормальная, нет?! — посмеялась шатенка, снимая стикер. Сдерживая улыбку, Хорошенко младшая тоже заявилась на кухню. — Че? Это не я. Это Лина написала. — Влать некласиво! — Ага. Лина. Конечно. — Катя оторвала свое имя и шлепком приклеила обзывательство сестре на лоб, от чего девочка рассмеялась. — Вот так в самый раз. Размешивая яйца для омлета, за всем этим с легкой улыбкой наблюдала Елена Анатольевна. — Кажется, я немного погорячилась, решив, что вы выросли.

***

«24.03.2014» — гласила дата в правом нижнем углу монитора. Через пару-тройку секунд он потух, а Маргарита выключила свет в витринах и, выйдя из магазина, попрощалась с мужчиной средних лет — товарищем своего отца. Сегодня она познакомила его с Юлией. Ковалева нуждалась в работе и вызвалась остаться в качестве второго продавца на время отъезда подруг заграницу. — Ну как, все запомнила? Если нет, то не стесняйся и задавай вопросы, пока я здесь. — устало улыбнулась Рита новой сотруднице, подходя вместе с ней к автомобилю, так как обещала подвезти до дома. — Афродита, я знаю, что не похожа на Спанч Боба, но все впитываю как губка. — крупная блондинка усмехнулась и после сигнала охранной системы, сама же открыла водительскую дверь. — Прошу. — она галантно показала рукой внутрь салона. По взгляду Марго, нельзя было сказать, что она оценила подобный жест, однако, поблагодарила и пошутила на тему того, что не нуждается в услугах швейцара. — Какая цаца. Самки созданы для того, чтобы за ними ухаживали, понимаешь? — посмеялась Юлёк и, обойдя машину, плюхнулась на соседнее кресло. Подумав, что ее замечание прозвучало грубо, Рита решила не высказать свое мнение на этот счет, да и слов таких в свой адрес она не переносила. Настроение уже какой день скалилось, говоря: «Лучше не трогайте меня лишний раз». Благо, девушка умела прекрасно его скрывать и контролировать, поэтому лишь улыбнулась и профессионально отзеркалила тему. — Когда уже появится та, что поухаживает за тобой? А то ты, бедная, устала уже. — Ха! Афродита, мне не нужны ухаживания. — Не стоит меня так называть. — тактично попросила Майорова, прогревая автомобиль. — Ладно, ладно. Да и посмотри на меня. — похлопала себя Ковалева по бицепсу под курткой. — По мне похоже, что за мной бегут ухаживать? Всегда было наоборот. Меня никогда и не звали первые на свиданку, не дарили цветочки, не открывали так двери и… Да мне и не надо, потому что… Маргарита заметила, как собеседница притормозила в попытке подобрать аргументы. — Уверена? Даже самые сильные люди, заслуживают иногда побыть слабыми. Говоря об этом, она посмотрела в сторону. «А не проецирую ли я сейчас на нее свои желания?» — откликнулась мысль в голове, поэтому на всякий случай вслух дополнила свое утверждение. — При чем как мужчины, так и женщины. В этом нет ничего плохого. Просто сложно не заметить твою маскулинность и стремление походить на противоположный пол. — Это не мое стремление. — Юля то ли оскорбилась, то ли ей просто стало неловко от этого диалога, из-за чего она тоже отвела взгляд. — На самом деле, я бы… Я бы хотела, да. Чтобы мне хоть кто-нибудь… Ну, может цветы подарил. Я бы даже платье надела. Смешно будет выглядеть, да? — спросила она, явно стараясь с иронией относиться к себе. — Тебе бы хотелось стать женственней? — Иногда да. Но я просто… Привыкла. Всегда росла как росла, а сейчас смотрю на тебя, допустим, и думаю, как ты можешь в себе все совмещать? Ты же такая… Я бы сказала, женщина-вамп. Стас Михайлов про такую пел, помнишь? — посмеялась пассажирка, но в ответ так и не получила ничего более легкой улыбки. — К сожалению, или к счастью, не слушаю такую музыку. Да и какая я тебе «вамп»? «Вамп» руки в мазуте не марают и грузчиком сами на себя не работают. — Тойота тронулась с места и Рита больше внимания уделяла дороге. — А что касается тебя, то меняться никогда не поздно. — Возможно… — согласилась блондинка и поспешила сменить тему. — А че Шамыч-то сегодня не работала? Я хотела сагитировать ее по возвращению вернуться к нам на бокс. Сколько можно ходить как засохшая клюква? — Вот после ее травмы только на бокс и ходить. Не вздумай, понятно? Она дома товар перебирает. У нас в магазине на него места не хватает. — сухо отчеканила Марго. Автомобиль не спеша пересекал дороги. Она сама же упрекала себя за то, что ей совершенно не хочется ехать домой. Не хочется видеть свою девушку. Да ей сложно на нее даже смотреть! Она специально попросила ее остаться дома и заниматься делами там. В магазине все это время старалась общаться только о работе, а под конец дня отправляла одну домой, ведь так появлялась возможность задержаться и самой вернуться лишь ближе к ночи. Тогда можно было почти сразу же лечь спать. Не видеть умоляющего о прощении взгляда и не думать о том, что этот человек ее предел. Не думать о том, что пару раз ее променяли на малолетнюю заикающуюся лгунью, а потом эта же «бедняжка» и ее саму сумела обвести вокруг пальца как наивную школьницу. — Останови здесь, пожалуйста. Еще в магазин забегу. — попросила под конец пути Ковалева. — Сердечно благодарствую. И… Не знаю, че у вас там с Шаманом, но вы обе как в воду опущенные и это заметно. Поэтому, миритесь и не хворайте. — Все в порядке. — спокойно улыбнулась брюнетка. — Держи ключ и будь на связи. «Все в порядке. Все в порядке…» — застряли собственные же слова в голове, когда она поехала в сторону своего дома. — «Когда ты хоть кому-то признавалась, что все НЕ в порядке? Ладно, это явно не тот случай. Изливать душу общим знакомым и друзьям — это всегда ужасная идея. Да мне и не хочется.» Смартфон между сиденьями издал звук входящего сообщения.

Илья

Сегодня все в силе?)

Да.

Отправив короткий ответ, Маргарита уже подъезжала к дому. Очень скоро она поднялась в квартиру, где с порога ее встретил громкий матерный возглас. — И тебе здравствуй. — поздоровалась брюнетка, повесив куртку на крючок и проходя на кухню мимо комнаты, откуда и послышалась ругань. Там, рядом с коробками, на полу сидела Екатерина. Морща от боли лицо и прижимая к груди руку. — Я просто порезалась! — оповестила она. Зажав фалангу большого пальца между губами, шатенка поднялась и пошла за своей девушкой. Заметив, что та слегка удивилась лежащим на столе пирожкам, она пояснила: — Поля заходила, докапывалась с вопросами о том, что с собой брать? А это мама передала. — Понятно. Скажу твоей маме спасибо. Ничего более не говоря, Рита помыла руки и взялась подогревать себе еду. Сначала та, что ждала ее дома, молча наблюдала за этим. — Я палец бумагой порезала. — еще раз напомнила она и показала подушечку пальца с совсем тонким порезом, откуда сочилась алая кровь. — Противно так прям листом прошлась… Брррр. — Да, это неприятно. — брюнетка достала из полки гарнитура аптечку и поставила на стол. — Заклей. Хорошенко молча покусала губы, словно ожидая еще чего-нибудь, но нет. Ее персона оставалась без внимания. В отличии от пары грязных кружек, которые Майорова решила прямо сейчас отмыть. — Я не успела, товара дофига. — оправдалась Катя, зная, что ее возлюбленная не любит даже когда одна ложка остается в раковине. — Я ничего и не говорю, ты работала сегодня так же, как и я. Что по товару? — Вроде да. А, нет, не хватает маленьких таких штук… Я не помню как называются. — Ладно, я потом посмотрю. Микроволновая печь пропищала и Марго достала из нее тарелку. Расположившись за столом, где напротив уже сидела и Катя, она принялась за ужин, при этом просматривая новостную ленту в смартфоне. — Как на работе? — попыталась продолжить диалог шатенка. — Юля все поняла? — Да, она молодец. — с участливостью, но в то же время не отрываясь от дисплея, ответила Рита. — С Юрием ее познакомила. Кажется, они нашли общий язык. — Отлично. Забавно, что два друга и оба Юры, да? — Катя усмехнулась, вспомнив отчество своей девушки. — Да уж. Разговор быстро зашел в тупик и на кухне воцарилась тишина. Очень давящая на слух. По крайней мере, так ее воспринимала Екатерина, с того дня, как призналась в изменах. Она чувствовала себя здесь чужой и ненужной. Чувство вины кусалось еще сильнее, чем раньше и, изо дня в день, уже больше двух недель, приходилось терпеть свое положение. Ни прикосновений, ни объятий, ни поцелуев, ни секса. Ничего, что отличало бы девушек от просто знакомых, проживающих вместе. — Не хочешь спросить, чем я занималась сегодня? — вновь нарушила молчание шатенка, не в силах его переносить. — Я знаю, чем ты занималась. А ты знаешь, чем я. — Марго сказала это самым что ни на есть безмятежным тоном. — Смотри. Завтра будем добираться вплавь до парома. Иронично. Она с усмешкой показала новость в соцсети, где говорилось о прогнозируемом ливне, а туда же прикрепили смешную картинку. Кате это забавным не показалось, но брюнетка не обиделась и вернулась к просмотру новостей. И снова эта угнетающая тишина. — Ты издеваешься… — Что, прости? — Маргарита буквально на секунду оторвала взгляд от экрана. — Ты наказываешь меня так, да? — Мне будет проще отвечать на вопросы, если ты будешь задавать их в более развернутой фор… — Да не притворяйся! — вдруг прикрикнула Хорошенко, хлопнув ладонями по столу. — Тебе не идет роль дуры! Посмотри на меня хотя бы! Посмотри, блин! Невзирая на резкость, Марго даже не моргнула. Заблокировав смартфон и положив его на стол, она все-таки подняла взгляд, как ее и попросили. Испытывая его на себе, Шаманка в какой-то степени пожалела о своей просьбе. Серые глаза можно было сравнить только со сталью. — Это что такое? — кивнула брюнетка на ее ладони. — Я пытаюсь… — Не смей повышать на меня голос. — твердо сказала хозяйка квартиры, не дожидаясь ответа. — Мы не на рынке, а я не какая-нибудь тетка-хабалка, с которой ты можешь позволить себе так общаться. «Роль дуры», к слову, у меня была до, так что да, можешь считать, что я тебя наказываю. Какие-то еще вопросы у тебя на эту тему остались? Несколько раз Катя молча моргнула. Она явно не думала, что брюнетка отстранится так сильно, раз уж они все-таки остались вместе. — Мы живем с тобой как соседи. Ты даже не прикасаешься ко мне. — выпалила Хорошенко дрогнувшим голосом, выдав свой мандраж взамен на непоколебимую черствость. — Я не могу так. Если хочешь расстаться, то так прямо и надо было сказать. Все. Завтра я никуда не плыву. Не желая, чтобы долгое терпение вылилось в истерику, она встала и очень быстро покинула кухню. Марго глубоко вздохнула. Опустив лоб в руку, она закрыла глаза и ощущала, как начинает болеть голова. Если бы можно было так просто сказать «да», или же «нет», ей бы не пришлось мучить ни себя, ни свою девушку. Но она не могла. Присутствовало четкое понимание: расставание — это не тот исход, какого бы ей хотелось. И вместе с тем, она просто физически не могла излучать даже малейшую теплоту. — Мне нужно время. — отозвалась она с кухни. — Но если для тебя доступно только два варианта: или мы расстаемся, или в момент я начинаю осыпать тебя поцелуями, потому что в остальном я веду себя как обычно, то решай сама. А я устала. Я больше не хочу принимать никаких решений. У меня есть другие задачи и я не должна от них отвлекаться. То, что Екатерина услышала, уже находясь в комнате, напомнило ей механическую речь робота. Ничего на это не ответив, она ушла на балкон. Обе девушки, очевидно, запутались. Обе не знали, что делать дальше. Не знали, как говорить друг с другом. Не знали, что между ними осталось. Будто бы они стали абсолютно чужими людьми, которых никогда ничего и не объединяло. Тем не менее, ни одна не могла обрубить эту аморфную, на сегодняшний день, связь. Может быть… Они просто привыкли? «Нет. Я не могу так. Я не хочу так. Она нужна мне!» — не соглашалась с закрадывающимися сомнениями Хорошенко, подкуривая сигарету. — «Но как я могу ехать с ней в этот идиотский круиз, если у нас… Вот это вот?! Портить ей весь настрой перед исследованиями одним своим видом? Она даже не смотрит на меня. А когда посмотрела… Лучше бы не делала этого. Она ненавидит меня. Ненавидит, блять! Как будто это удивительно. Очнись, ты предала ее доверие. Она всегда доверяла тебе и вдруг в секунду осознала, что зря! Тогда почему она не выгонит меня, если так и не может простить? Пусть вышвырнет, как тогда вышвырнула Лизу! А так намного проще, да? Снова свалить все на ее плечи. Мало она натерпелась за эти полтора года с двумя инвалидами на своей шее. Она только что сказала, что устала решать все сама. Ты вообще ее слушаешь? Но я попросила прощения уже раз триста! Я две недели глотаю то, как она морозится и избегает меня! А что, если… Вдруг когда-то моя мама была права? И из-за того, что это противоестественно, долговременные отношения между девушками невозможны? Дура. Посмотри на свою бабульку с ее женой и возьми свои слова обратно. Противоестественно было не использовать свой разум в нужный момент!» Боковым зрением, за стеклом, Екатерина увидела в комнате свою девушку. Та что-то убирала в объемную кожаную сумку, после чего отправилась с ней в коридор. Затушив сигарету, она тут же вышла с балкона. — Ты куда? — В лабораторию. — донеслось из прихожей. — Я позавчера тебе говорила. Катя совсем позабыла об этом. Да и даже если бы помнила, ее такой расклад не устроил. — В какую еще лабораторию? С кем? — В лабораторию той больницы, где ты лежала. С Ильей. — С каким Ильей, Рит? Десять часов. Тебя не смущает? Брюнетка обувалась и взглянула на Хорошенко исподлобья. — Мне нужно повторить культивирование и проверить, все ли я правильно помню. — пояснила она и задумалась, после чего сняла ботинок и пошла в комнату. — Возьму отдельно диктофон. Хочу все записать. — Да ты же все и всегда помнишь! — повернулась Катя на месте. — Тебе это не надо. — Помню. Но мне очень не хочется облажаться перед докторами. Ни в чем нельзя быть уверенной, поэтому стоит повторить заранее, на практике. Поясняя свои мотивы, Рита обыскивала одну из коробок с верхней полки шкафа, а когда нашла свой старенький диктофон, то поспешно засунула все остальное обратно и направилась назад в прихожую. Однако, пройти к обуви ей не позволили. — Ты никуда не поедешь. — заявила шатенка, преграждая дорогу. Хоть Марго и была сантиметров на пять выше, Кате показалось что смотрит она на нее очень даже свысока. Как на какую-то букашку. — Я договорилась. — спокойно сказала Майорова. Легонько отодвинув преграду, она попыталась пройти дальше, но за запястье ее грубо схватила цепкая кисть. Хорошенко не собиралась отпускать свою девушку и совсем не ожидала последующей ответной реакции. Словно обжегшись, Рита резким движением выдернула свою руку. Можно было подумать, что ей даже стало противно. — Не прикасайся ко мне. — в ее голосе послышалось раздражение. Катя опешила и уставилась на нее. — Твою мать… — медленно проговорила она. — Я всеее понялааа… — Что? — Ты хочешь расстаться со мной, но только когда вернешься, да? А пока что тебе нужна помощь моей бабушки. Ты думаешь, что она не станет помогать тебе, если мы расстанемся! Екатерина наблюдала за тем, как возлюбленная обувается и не удосуживается даже ничего ответить. Казалось, что она таким образом подтверждает догадку, да и вообще, все, чего хочет — покинуть квартиру. Такое отношение к себе выводило и унижало. Но все же, когда Маргарита поднялась на ноги, взяла сумку, то посмотрела на собеседницу. При чем так, как обычно смотрят на умалишенных. Ее на самом деле так и подмывало покрутить пальцем у виска. — У тебя паранойя на этой почве? Ты серьезно считаешь, что это так? — А что еще я должна думать?! — повысила голос шатенка, выходя из себя. — Ты относишься ко мне как к какой-то хуйне, бегающей у тебя под ногами! А сейчас вообще уезжаешь с каким-то мужиком на ночь! По-твоему это нормально?! — А по-твоему нормально вести диалог в таком тоне? — Господи… Какая же ты… — Хорошенко стиснула зубы и кулаки, не в силах подобрать слова, а ее глаза от злости наливались красным. — Ты… Ты бесчувственное бревно, понятно?! А я для тебя пропускной билет в США! Поэтому ты до сих пор и не сказала мне выметаться отсюда! Я и подумать не могла, что ты такая меркантильная сука! От этих утверждений правая бровь Маргариты медленно приподнялась. — У тебя не получится вывести меня на крики и скандал. Можешь даже не пытаться. — предупредила она. — Скажи… А твой страх быть использованной… Он идет еще от прошлых отношений, да? — Неееет. Не начинай. Только не это. — с нервным смешком Катя выставила перед собой указательный палец. — Это здесь не при чем. — «Она просто пользовалась мной, чтобы поступить в Брин-Мор.» — Хватит. — «Я не нужна была ей.» — Прекрати. — «Если бы она любила меня, то простила бы мне тот поцелуй с тобой.» Ярость как по щелчку напомнила о своем существовании. Совсем не думая, шатенка силой прижала Риту к стене. Одной рукой за плечо, а другой ухватила за горло и с бешенством смотрела прямо в глаза. Нельзя было сказать, что Марго стало страшно. Не отводя непоколебимый взгляд, она терпеливо попросила: — Убери от меня руки. — и только когда это не дало результата, ее тон стал более суровым. — Хорошенко, убери от меня руки или я ударю тебя. Катя будто только сейчас поняла, что именно делает. Нетипичная угроза отрезвила ее. Испугавшись своих же действий, она отпустила темноволосую девушку и совсем растерялась. — Солнышко, извини, я… Просто… Майорова гордо поправила кожаную куртку и отстранила Екатерину подальше от себя. — Меня достало, что ты применяешь связанный с Татьяной ассоциативный ряд на меня. — честно призналась она. — А теперь ты еще и бросаешься на меня из-за одного напоминания о ней. Не надо искать во мне чужие качества. Не надо пробовать вывести меня из себя. Не надо превращать нас в то, что было когда-то у вас и не надо думать, что за твой мучительный жизненный путь тебя обязаны все и всегда прощать. Я предупреждала, что пока ты не отпустишь прошлые отношения, наши не приведут ни к чему хорошему. — Да это все никак не связано! — всплеснула руками шатенка. — Я уже давно все это отпустила! Мне плевать на нее! — Да? Именно поэтому под наркозом ты бормотала ее имя? На лице Екатерины отразилось смятение и она притихла. Те видения ей запомнились слишком хорошо, но она не знала, что что-то говорила, а уж тем более, что Рита могла это слышать. Да и разве она могла это контролировать? — Я… Я не понимаю о чем ты. — выпалила она на автомате. — Тогда скажи, почему ты изменила мне именно с Лизой? С той, кто какое-то время назад ассоциировалась у тебя с твоей первой любовью? Ты сама мне рассказывала об этом на одном из сеансов. Рассказывала, как представляла ее, когда перекрасила волосы этой дурнушке. Как заставляла ее себя ублажать, пытаясь фантазировать и… — Рит, пожалуйста, не надо. Конечно же, было совсем не этично со стороны Майоровой напоминать об этом, но она явно больше не могла держать в себе все, что ее гложило. — Катя, неужели ты думаешь, я настолько глупа и не понимаю, что еще когда у нас все начиналось, то на свадьбе Софи между вами произошло все, что только возможно? — Что? Я… — Скорее всего, ты клялась ей в любви, хотела все вернуть, вы напились, зашли слишком далеко, но после этого, она просто взяла… И улетела обратно. А ты в итоге, с горя, бросилась мне на шею. Я права? Молчание и зеленые глаза, опустившиеся в пол, отвечали куда конкретнее слов. Катя всегда знала, что Рита тогда все понимала и просто молчала, но только с одним была не согласна. — Не с горя. Я никогда не относилась к тебе как к запасному варианту. — пробормотала она. — И я помню, что могла бы побежать за ней, но я выбрала тебя. Осознанно. Зачем теперь это вспоминать? Не твои ли слова, что любовь — это выбор? — Мои. Но гештальт не закрыт. — вздохнула Марго. — Возможно, мне легче так думать или… Мне просто проще так тебя оправдать. Думать, что дело далеко не в Елизавете и не в недостатке секса. Я бы ни за что не затронула эту тему, если бы не увидела как вчера ты смотрела фото со своего выпускного. И далеко не снимки с классом или подругами. Ты смотрела ваши совместные фотографии с Таней, а потом зашла к ней на страничку, открыла поле для сообщения, но передумала. А когда заметила, что я рядом, то тут же свернула вкладку, будто я застукала тебя за чем-то ужасным. — Я… Я просто не хотела, чтобы ты расстроилась. — шатенка уже даже не пробовала отпираться. — Не знаю… Я не знаю, зачем хотела ей написать. Это глупо. Буквально на секунду подумала, раз мы плывем в Америку… Да, ты права. Она просто кинула меня. Я до сих пор считаю, что она поступила несправедливо и мне по-человечески хочется понять, почему? Это ничего большего не значит. Да и это сейчас особо не важно. Я тебя люблю. Мне важно то, что у нас и… Прости. Прости, пожалуйста, что я не рассказала тебе про ту свадьбу… — Я и не должна была знать об этом. А ты не обязана была рассказывать. Мы не были в отношениях. — Я должна оставить прошлое в прошлом, я знаю… — Сказать об этом всегда намного проще, чем сделать. — с долей понимания в голосе произнесла Рита. — Ты думаешь, я никогда не вспоминаю о Василисе? Не думаю, что бы могло измениться, поступи однажды кто-то из нас тем или иным образом? Это нормально. Эти люди часть нашей жизни и воспоминания о них мы никогда не вычеркнем, даже если сильно захотим. Они станут слабее только с годами. Но без них не было бы тех нас, какими мы являемся. Главное, чтобы этот кусочек пазла навязчиво не расползался на другие фрагменты. Поэтому его надо вставить на место. Завершить нужную область картинки, если так будет понятней. И если для этого тебе необходимо поговорить со своей первой девушкой, то пожалуйста. Сделай это. Вот именно, мы плывем в США и ты даже можешь встретиться с ней, если хочешь. Выслушать ее, плюнуть в лицо, поцеловать, переспать… Все, что угодно, если это поможет тебе понять, чего же ты хочешь от жизни дальше? Прикрути наконец-то полочки в своей голове и вперед. Расставляй. А не беги вперед паровоза, говоря о нашем совместном ребенке. — Ты… Ты серьезно? — Шаманка растерялась еще больше от услышанных слов. — Не говори глупостей. Я не променяла бы тебя на нее. Какой переспать? Я же сказала… Маргарита покачала головой, сотрясая темно-коричневый хвост на затылке. — Исход может быть разный, зачем зарекаться? — она невесело усмехнулась. — И да, мы всегда сами ответственны за свой выбор. Нас может к чему-то тянуть, невероятно сильно и долго, а потом, выбрав это, мы обретаем счастье. Но еще мы можем выбрать что-то другое или кого-то другого и мучиться из-за своего выбора до конца своих дней. Другое дело, что я так до сих пор и не поняла, каким из этих двух выборов для тебя стала я? Екатерина стояла посреди прихожей и не понимала, к чему ведет ее девушка. — Что это все значит? — спросила она, испытывая чувство тревоги. — Мы же… Мы не… — Кажется, я все же вынуждена принять это решение сама. Мне жаль, что моя давняя работа с тобой не дала никаких результатов. — Маргарита коснулась рукой своей шеи и на ней будто все еще чувствовала прежде схватившую ее руку. — Я не приемлю рукоприкладство даже более, чем измены. Достаточно. С этого момента мы обе свободны.