Ешь, молись, еби

В тот день Саша заехала к Донни в пять утра. Точнее, в пять часов ночи – Лиланд допоздна сидел в гостиной с чиновниками, которые были его «крышей» при довозке органов из США в Германию. Они трепались и пили бурбон, а Донни пил вместе с ними. Нахреначивался дешевым односолодовым виски и заедал его кусочками грейпфрута. Теперь у него болела голова. - Включи комп. Хочу, чтобы ты кое-что глянул, - потребовала Саша. За последние сутки в их арсенале появилось много нового – пара gps-датчиков, установленных на тачки Лиланда, камера в его парадном астон мартине и даже жучок в домашнем телефоне. Правда, домашними телефонами в две тысячи семнадцатом уже никто не пользовался, но Донни оценил масштаб слежки. Похоже, сегодня Саша раздобыла что-то еще. Прослушку на мобильном? Камеры в офисе? Или что-нибудь покруче? Загрузив ноутбук, Саша вогнала в слот карту памяти и открыла файл с видео. «- … неуравновешенный, недисциплинированный, мочит людей, как бог на душу положит. Нельзя сводить его с Лиландом! - Господи, Барри, твои хваленые киллеры показали нам вот такенный хуй, а ты до сих пор не понимаешь, что тут нужен игрок покруче?» - Это что? – спросил Донни, сонно прищурив глаза. Потом уселся рядом с Сашей и откупорил банку с энергетиком. - Это… - протянула Саша. - Это мы с парнями обсуждаем, можно ли доверить тебе Лиланда. Взгляд её был задумчивым. Судя по видео, «парни» были шишками мафиозной Флориды. Лиланд так всех достал, что его убийство стало общим делом. «- Не такой уж он крутой. - Он а-а-а-ахеренно крутой, Барри. Ты что, не читал отчеты? - Он же просто… - … он сравнял с землей офис Игл-Корп, использовав склад с герметиком на нулевом этаже. Он убил Зебалусски в охраняемом со всех сторон пентхаусе. Говорит, что прополз по вентиляционной шахте, но я мерила отверстие этой вентиляционной шахты, Барри. Там четырнадцать дюймов. Донни у меня, конечно, тонкий мальчик, но не настолько. - Он псих и торчок. Он не сможет нам… - А Грей-Хантер… Помнишь Грей-Хантера? Тот военный, который связался с япошками. Донни убил его прямо на дороге. Дождался, когда машины станут в пробку и подопрут его хаммер со всех сторон, на своих двух дошел до тачки и забросил гранату в открытое окно. - И… - И ушел. Он гений, Барри. Он гений во всем, что касается убийств.» Саша повернула голову и выразительно посмотрела на Донни. Тот зевнул и почесал бедро. - Я все равно не расскажу тебе, как убил Зебалусски, - сказал он. - Мне это не нужно, - ответила Саша. И указала взглядом на экран. «- Господи, он же пидор. Как можно доверять пидарасам серьезные вещи? - Когда-то и про баб так говорили. Но вот она я. - Но он же… - Ему было трудно, но он смирился со своей ориентацией. И ты смирись.» Донни было, что на это возразить. Ему не пришлось ни с чем «смиряться» - проблемы с принятием его гомосексуальной ориентации были не у него, а у людей из его окружения. «- Он опасен. Ты его не контролируешь! - Я его контролирую. - Ты ни хрена его не контролируешь! - Ты, старпер в бабочке! Ты даже не представляешь, чем я рискую, отправляя его на Лиланда. Но я готова рискнуть, потому что Донни сделает все как надо.» Донни прикусил изнутри щеку. Чем таким могла рисковать Саша, что это было для неё проблемой? Боялась, что Лиланд грохнет Донни? Или что Донни не грохнет Лиланда? Или думала, что они раздразнят этим Лиланда еще сильнее, и тот объявит сербам войну? «- … а побочные жертвы? Ты видела хоть одного киллера, который действовал бы так грязно?! - Джульетта не пострадает. - Кто? - Это…» Донни метнулся глазами слева направо, а затем вверх. Молча уставился на Сашу, но та смотрела в экран, словно не заметив движения его головы. «- … супружница Лиланда, та классная рыжая тёлка. А еще – горничные, повар и четыре охранника. - При чем тут… - Я держу каждого из них на карандаше, Стэн. И прослежу, чтобы Донни обошелся без лишних жертв. Вы не пожалеете, обещаю.» Донни смотрел на Сашу. Саша смотрела в экран. Потом выключила видео, отсоединила карту памяти и двумя пальцами, кое-как прихватив серебристыми ноготками, вытащила её из разъема. - Вот, как сильно я в тебя верю, - сказала Саша. И наконец-то повернула голову. – Скажи, что ты меня не подведешь. Черт знает, каким шестым, шестнадцатым или тридцать шестым чувством она руководствовалась. Словно почуяла, что её хваленый киллер может соскочить. Донни ей не ответил. Вместо этого – положил руку на стол, совсем рядом с её ладонью, и наклонился вперед. - Ты беспокоишься за Джульетту, - сказал он, делая паузу после каждого слова. – Ты не просто так вспомнила сначала о ней, а потом уже – о поваре и охранниках. - Вот такая я добрая, - сказала Саша, не отводя взгляд. – Поругаешь меня за это? - Ты беспокоишься за Джульетту… - повторил Донни. А потом засмеялся. Совсем тихо, едва слышно засмеялся, и было в этом смехе что-то жуткое. - Так вот откуда у Лиланда в доме столько камер, - сказал он, перебарывая смех. – Его запуганная женушка набралась смелости, чтобы его убить. Это она тебе помогает, или ты помогаешь ей? Саша хмыкнула и прищурила глаза. А затем встала, разворачиваясь, подхватив на локоть сумочку и уже набирая номер на мобильнике. - Бронь в Ритц-Карлтоне? Хорошо… Подготовил документы по контракту с итальяшками? Нет, нет, сейчас подъеду… Когда она захлопнула за собой дверь лофта, Донни уже твердо знал, что угадал.

* * *

… он, наверное, и сам еще не понял, что готов соскочить. Да и с чего бы? Потому, что испытывает необъяснимую тягу к людям с поломанной башкой? К людям искореженным, владеющим собой еще хуже, чем Донни собой владеет? Черт… Он и впрямь был проблемным парнем. Сначала – нет, а потом – да. Это всплыло в двадцать шесть – его слабость, его порочное пристрастие к адскому пороху, из-за которого Донни радостно и с готовностью сломал себе жизнь. Сперва он «разгонял» себя перед сложными заданиями, потом «разгонял» себя просто так... Потом так пристрастился, что словил передоз. Щеки внутри пришлось зашивать – Донни так себя изгрыз, что наружу торчало мясо, цеплялось за язык и зубы. У Донни испортились показатели. Изменились характеристики, которые давали ему штатные психологи – из высококлассного, многообещающего агента разведки Донни вдруг превратился в обузу с расшатанной психикой. Нестабильный, - говорили врачи. Подвергающий чрезмерному риску себя и свою опергруппу. Сначала в Центральном Управлении этим не заинтересовались, но когда Донни провалил подряд три важные миссии, его просто не забрали из Варны. Это неправда, что Центральное Управление убивает неугодных шпионов, потому что они «слишком много знают». Донни просто рассекретили и бросили там, обрубив все связи, сняв с себя ответственность и позволив другим людям его убить. Желающие нашлись мгновенно – пятеро или шестеро, включая группировку Саши Ристич. Она еще не была главной, главным был ее брат; но разве возраст влияет на деловую хватку и умение отличать бриллианты от говна? Донни, конечно, был еще тот бриллиант. Но Саша не дала ему сдохнуть, а позже – взяла вместе с собой в Америку. Вернула домой, отряхнула и впервые назвала «своим мальчиком». С тех пор Донни отплатил ей стократ. И продолжал платить. И будет оплачивать свой долг до скончания лет, потому что Саша – то единственное, что отодвинуло его «скончание лет» на неопределенный срок. Иногда, будучи гашеным в говно, Донни мог разоткровенничаться с другими обдолбышами. Они учили его добавлять в порох толченое стекло, а Донни в ответ признавался: - А я шпион. И громким шепотом добавлял: - Рассекреченный. И смеялся, а потом догонялся еще одним треком. Стекло оставляло в слизистой крошечные проколы, и порох отправлялся прямо в кровь, будоража Донни и лишая его остатков здравомыслия. Обдолбыши тоже смеялись. Им казалось очень смешным, что Донни – такой же кайфожор, как они сами, - объявлял себя рассекреченным агентом разведки. … потом Саша его забирала, кое-как приводила в чувство и вручала очередное задание. Саша… Центр его мира, вооруженный колким взглядом и ногами от ушей. Кажется, теперь Донни планировал её предать. Нет, не подумайте ничего такого! Донни всё еще собирался убить Джеймса Лиланда, и никакие личные симпатии не могли отразиться на результатах его работы. Другой вопрос – как и когда он его убьет? Донни принуждали к планированию – словно поставили раком и драли в зад. Хотя обычно ему нравится, когда его дерут в зад, теперь Донни был категорически против. Он хотел узнать всё о Джульетте и Лиланде. Он хотел их историю на белоснежном блюдце с голубой каймой. Хотел понять, что за процессы протекают в их больных головах. Хотел почувствовать себя частью этих процессов. Донни устал быть зеркальным трюмо. Он хотел что-то значить. И потому его с неудержимой силой влекло к Лиланду – будто они встретятся взглядами, и Донни поймет о мире что-то новое. Будто рядом с чокнутым мафиози такой же чокнутый Донни сумеет обрести свое место. Место, которого он не нашел рядом с адекватной Сашей. Саша, Саша… Он её предал. Саша велела ему следить за Лиландом и составлять план, а Донни забил на мониторы, потому что больше не мог торчать в четырех стенах. Саша сделала на него ставку. Поручилась перед флоридскими шишками, что он не выкинет ничего такого и будет действовать по сценарию. Поклялась, что всё пройдет без запинок. А Донни шел туда, куда влекли его показания gps-датчика, и понимал: черт знает, чем закончится сегодняшний вечер. Может, он убьет Лиланда. Может, натворит херни. А может, сделает самое плохое, что может сделать киллер: нечаянно спугнет жертву, ведь Лиланд был осторожен, как животное, и чуток, как обдолбанный амфетаминами торчок. Но не было такой силы, которая смогла бы остановить Донни, и он шел, шел… Пробирался сквозь толпу вгашенных любителей экстази, расталкивал блядей большого и малого пошиба, чьими каблуками можно было протыкать людям головы, а ремешками сумок – сворачивать шеи. Это был не такой уж дорогой и престижный клуб, но, во-первых, он был одной из точек Лиланда, а во-вторых – сегодня Лиланд коротал время именно тут. Донни не сразу понял, на кой хуй ему эти шумные клубы и глупые шлюхи. Только увидев, как из комнаты Лиланда выскакивает девка с рассаженным об изголовье лбом, он наконец-то понял. В человеке, который все время себя сдерживает, скапливается столько ярости, что совладать с ней становится нереально. Выплескивать это на Джульетту Лиланд, конечно же, не хотел. К счастью, шлюхи не жаловались. Они трахались самозабвенно, отрабатывая каждый доллар из своего жалованья, а разбитые носы, вывихи и осаднения Лиланд оплачивал щедрыми финансовыми вливаниями в их жизнь. В целом, это было взаимовыгодное сотрудничество: шлюхи получали бабло на образование своих отпрысков и содержание родителей, а Лиланд спускал пар. Успокаивался на недельку-две, и опять мог жить своей безмолвной жизнью рядом с женщиной, которую любил и которой боялся причинить вред. Реальный вред, связанный с членовредительством, а не битой посудой и расколоченным ноутом. Должно быть, Джульетта и не знала, как много он на самом деле для неё делает. Подумав об этом, Донни провел рукой по волосам, зачесывая их от лица. Потом улыбнулся – дерганой быстрой улыбкой, словно и не планировал улыбаться, а лицо его просто скривило судорогой. Потом откупился от мордоворота на входе сложенной вчетверо купюрой и зашел в клуб.