Ешь, молись, еби

Иногда, когда Донни паршиво себя вел, Саша говорила: «Мне будет не хватать моего мальчика, если его поймают и экстрадируют в Техас.» Донни и сам понимал, что его уголовное творчество уже давно тянет на вышку. Если его возьмут где-то в районе Майами-бич или Форта Майерс, то сперва внесут в список из четырех сотен смертников, а потом, скорей всего, перетрут с властями Техаса и отправят его туда. В отличие от Флориды, где на четырехсот заключенных производили всего несколько казней в год, в Техасе и очередь была меньше, и казней – больше. Натворил дел – знай, где тебе воздадут по заслугам. Это вам не какой-нибудь Нью-Гэмпшир или Канзас. Это Техас, детка. В Техасе любят убивать людей почти так же сильно, как это любит Донни. Когда Саша заговаривала об экстрадиции в Техас, то подразумевала следующее: если Донни снова напортачит, то она лично сдаст его властям и отправит туда, где ему введут лошадиную дозу пентобарбитала. Саша знала, что даже в этом случае Донни не сдаст ни её, ни её людей. Не запоет соловьем, а просто отсидит положенный срок и сдохнет, когда придет его час. Когда Донни вернулся домой после перепиха с Лиландом, Саша ждала его там, закинув ногу за ногу и разбросав по всему лофту свои лабутены. Она, конечно же, знала всё. Что Донни нарушил её приказ сидеть дома и следить. Что сунулся к Лиланду. Что снюхал с его руки дорожку. Что трахался с ним. Что был в его доме и беседовал с его женой. Мысленно Донни уже смирился с неизбежностью своей экстрадиции в Техас. Не опускаясь до угроз, Саша окинула его долгим взглядом, а потом развернула голову к мониторам. На одном из них Джульетта вычесывала свои рыжие кудри, и Саша рассматривала её с таким интересом, словно это было важнее, чем накосячивший киллер. Донни немного постоял у неё за спиной, а затем пошел отсыпаться.

* * *

Истинные масштабы своего косяка Донни понял только через пару дней. Поведение Джульетты изменилось. Словно у неё открылось второе дыхание, словно она стала бессмертной и крылатой, ну, или какими там бывают ирландские фурии? Или фурии не из Ирландии?.. Донни не очень хорошо разбирался в национальной мифологии. В людях он разбирался немного лучше. Достаточно для того, чтобы понять: Лиланд заметит эти изменения и отреагирует на них. Еще двое суток Донни ждал, затаив дыхание. Он был чист, трезв и почти даже бодр – как будто хотел на триста процентов быть готов к моменту, когда начнется его персональный апокалипсис. Апокалипсис начался в среду, в три часа пополудни, когда начальник службы безопасности принес Лиланду отчет о перемещениях его жены. Раньше Лиланд не отслеживал её авто, довольствуясь тем, что Джульетта вовремя приезжает домой и караулит его под дверью. Но теперь… теперь он понял, что круг её интересов расширился, и сейчас в него входят не только бабские кружки, встречи с подружками и фитнес-центр. Он не знал, что новым интересом Джульетты стала дружба с мафией, но решил проверить её перемещения. И обнаружил то, чего не должен был обнаружить. - Ритц-Карлтон? Хорошо, хорошо… - Лиланд потер пальцами переносицу, сдвинув очки. Потом встал. - Я догадывался, что она с кем-то спит, но надеялся, что они делают это в месте пооригинальнее… Похоже, люксовый Ритц-Карлтон казался ему чем-то пошлым – почти как привычка разъезжать на бентли. Таким кичатся только новички, заработавшие свой первый миллион и дорвавшиеся до дорогих отелей, дорогих шмоток и дорогих тачек. «Комната в Ритц-Карлтоне… да, подтверди бронь.» Ха, - подумал Донни. Ха… «Бронь в Ритц-Карлтоне? Хорошо… Подготовил документы по контракту с итальяшками? Нет, нет, сейчас подъеду…» Лиланд зря подозревал Джульетту в том, что она завела себе любовника. «- … а побочные жертвы? Ты видела хоть одного киллера, который действовал бы так грязно?! - Джульетта не пострадает. - Кто?..» Сначала Донни набрал все Сашины номера, к которым у него был доступ. Потом, нарвавшись исключительно на автоответчики («Привет… Кем бы ты ни был – если звонишь по делу, советую уложиться в тридцать секунд. Бай-бай!»), Донни наспех оделся, подхватил ключи от своего доджа и рванул во двор. Судя по показаниям gps-жучков, расстояние от Лиланда до единственного Ритц-Карлтона в Форте Майерс было немного больше, чем от квартиры Донни. Чтобы увеличить свои шансы, Донни гнал как полоумный, спровоцировал мелкую аварию на Вандербилт-драйв и чуть не привлек внимание копов. На поиски конкретного номера и ключ-карты от него ушли все сэкономленные на дороге тринадцать минут. Донни распахнул дверь с ноги и влетел в номер с таким лицом, словно его со спины пригрели ядерной ракетой. Саша валялась на животе поперек кровати и болтала ногами. Из одежды на ней были только чулки. Когда Донни ворвался в комнату, она обернулась. - Мой мальчик совсем оборзел? Донни, сладкий, какого ху… Донни подобрал с пола её черную водолазку и швырнул на постель. - Лиланд будет тут минуты через три. Одевайся и уходи через балкон, если не хочешь большую мафиозную разборку со стрельбой и кровищей на потолке. Джульетта натянула простыню, пытаясь скрыть то, что по паспорту предназначалось только и исключительно для глаз Лиланда. Её округлые плечи и крупная грудь, едва прикрытая тканью, выглядели молочно-белыми и потрясающе гладкими. На мгновение Донни захотелось к ним прикоснуться. - Ты уверен? – спросила Саша, уже застегивая лифчик и натягивая поверх него водолазку. – С чего бы Лиланду… - Он знает, - отрезал Донни. И принялся расстегивать рубашку одной рукой и штаны - другой. – Скоро будет тут. - Тогда какого черта ты делаешь? Джульетта смотрела на них… не испуганно, нет. Пожалуй, это было удивление – её тонко очерченные брови были приподняты, а глаза – широко распахнуты. Она не пыталась ни одеться, ни даже спрыгнуть с постели, словно её парализовало и пригвоздило к месту. - Лиланд уже знает, что Джульетта здесь не одна, - сказал Донни, сбрасывая рубашку и распахивая дверь ванной. Открутил кран и повозил по себе мокрыми ладонями, взбил пальцами бесцветные лохмы на башке, изображая человека, только что принявшего душ. – Если он увидит тебя, всё закончится мафиозной войной, в которой вы раздолбаете половину города. А я с ним либо договорюсь, либо… Саша застегнула ширинку своих капри и подхватила с пола лаковый ремешок. Сегодня – желтый. Потом распахнула балконную дверь и осмотрелась, решая, кого из соседей обрадовать своим визитом. А потом – глянула через плечо. - Либо? - Либо я его убью, - сказал Донни. План был тот же, что и в клубе: ни оружия, ни путей для отступления. Он убьет Лиланда, а потом охранники Лиланда убьют его. Живым Донни им не дастся. Саша это поняла. Мазнула взглядом по его лицу, одной рукой пригладив свои черные кудри, а потом кивнула и захлопнула за собой дверь балкона.

* * *

Донни не боялся смерти. Он вообще мало чего боялся. Когда в номер ввалились телохранители Лиланда, тыча пушками во все стороны, Донни с абсолютным равнодушием ласкал языком сосок Джульетты. Та сыграла свою роль вполне достоверно – взвизгнула и отскочила на край постели, поддернув простыню до самых ушей. Как будто сейчас Лиланд и впрямь мог её убить. А может, и вправду мог. Почему нет? Если за опоздание он казнил её тачку, то за измену мог казнить её саму. - Ты, - сказал Лиланд, неторопливо войдя в комнату. Носком белоснежного кроссовка брезгливо отбросил джинсы Донни, а затем поднял на него взгляд. – Вы все. Вон. Его охранники посомневались, а потом ощупали Донни на предмет оружия, осмотрели балкон и ванную, не нашли ничего подозрительного и покинули номер. Джульетта сидела в уголке кровати, обмерев, и, кажется, даже не дышала. Еще никогда она не была так близка к смерти, как сейчас. Даже Донни это почувствовал. - Разве ты не гей? – спросил Лиланд, переступая через разбросанную на полу одежду. У него было спокойное, идеально хладнокровное лицо. Наверное, с таким же лицом он истреблял мексиканские картели, которые мешали его темным делишкам. - Только по выходным, - сказал Донни. Уселся на кровати, а потом свесился с неё, отыскивая свои трусы. - Ты знаешь, кто я? – спросил Лиланд. Это был хороший знак. Раз он еще владел собой настолько, что мог говорить, значит, шансы Джульетты на выживание были довольно высокими. - Я знаю, что ты можешь убить нас обоих сотней способов, - ответил Донни. И натянул трусы. А затем встал. - И у тебя все равно хватило борзости трахать мою жену? Кажется, Лиланд удивился. По крайней мере, изумление в его голосе было вполне искренним. - Ты же сам говорил, - протянул Донни. – То ли я без комплексов, то ли без мозгов. Он стоял аккурат между Лиландом и Джульеттой. Даже если у Лиланда под пиджаком пистолет, грохнуть свою возлюбленную он не успеет. Не раньше, чем Донни сломает ему обе руки и нос. - Значит, мозгов все-таки не завезли, - усмехнулся Лиланд. А потом посмотрел на Донни таким взглядом, что тот чуть сам себе не сломал обе руки и нос. «Ты не понимаешь... не представляешь, как это. Не понимаешь, кто он такой.» Донни смотрел, смотрел… И Лиланд смотрел тоже. В какую-то секунду Донни показалось, что они в этой комнате одни, и рядом нет ни трясущейся Джульетты, ни убегающей Саши, ни телохранителей за дверью. «Когда он смотрит на тебя, и делает это всё... в какой-то момент ты думаешь: наверное, я заслужила это». Донни скользнул кончиком языка по губам, хотя они от этого, кажется, пересохли ещё сильнее. Слиплись намертво, словно он сутки не пил, словно брел по пустыне и вот-вот должен был умереть. - Твоя женщина тебя боится, - медленно сказал Донни, не отрывая взгляда от Лиланда. – Боится каждый раз, когда устает хлопотать на кухне и хочет купить что-нибудь магазинное. Боится каждый раз, когда застревает в пробке. Когда ты притаскиваешь шлюх и лупишь ими об стены. Когда у тебя мигрень, и за любой писк ты готов убить. Как думаешь – это странно, что при таком раскладе Джульетта нашла себе нормального мужика? В какое-то мгновение Донни казалось, что Лиланд его ударит. Его губы скривились, а глаза запали еще глубже – блеклые, страшные, дикие глаза бракованного человека. Который очень, очень сильно хочет быть нормальным… но не знает, как. - Я никогда, - раздельно произнес Лиланд, глядя ему в лицо. – Никогда. Не делал ей. Больно. - А где гарантии, что не сделаешь? – Донни усмехнулся. А потом сделал шаг вперед – полуголый, с мягкой светлой кожей, едва позолоченной солнцем Флориды. – Хватит её мучить, мужик. Хочешь сорвать на ком-нибудь злость – сорви на мне. Джульетта не плакала. Она, кажется, даже дышать перестала – так пристально наблюдала за тем, что разворачивалось на её глазах. - Отошли своих парней, - сказал Донни. А затем в отчаянном, безбожно смелом порыве положил ладони на чужую шею, пытаясь привлечь Лиланда к себе. Тот не привлекся – только закаменел под ладонями, как тогда, в клубе. Когда пытался скрыть свое неравнодушие, слишком явно оттопырившее ему штаны. – Отошли их, а потом делай со мной, что захочешь. Лиланд усмехнулся, но как-то медленно – сначала уголки его губ дрогнули, а затем приподнялись, обозначая улыбку. - Отослать своих парней… - сказал он, глядя Донни в глаза, - … чтобы ты мог убить меня без хлопот? Донни не дрогнул. Не выразил своего замешательства ни взглядом, ни мимикой – словно и выражать было нечего. Ни брови, ни мягкие пересохшие губы, ни вечно настороженная складка на лбу не выдали его. А вот Джульетта не выдержала и разрыдалась, обхватив руками плечи и мысленно похоронив себя вместе с простыней. - Думаешь, я так глуп, что не слежу за своими главными конкурентами? – дружелюбно уточнил Лиланд. Ладони Донни все еще покоились на его шее, но Лиланд не предпринял ровным счетом ничего, чтобы их убрать. – Я знаю все ключевые фигуры, которыми играет свою партию Саша Ристич. Было бы странно, если бы я не знал тебя в лицо. Донни смотрел ему в глаза, нежно обнимая ладонями за шею, и понимал, в какое глубокое дерьмо он вляпался. Саша, наверное, должна была оторвать ему голову, и пожалела только чудом. Сунуться в постель к Лиланду, даже не подумав, что он может тебя знать… Боже. Безмозглый уебок. - И когда ты согласился на отсос… - Я знаю, как ты работаешь. Читал твое досье, - Лиланд усмехнулся. Он не сдвинулся с места, не поднял руки, не сделал ровным счетом ничего, а у Донни почему-то затряслись поджилки. Словно это не он тут был величайшим умельцем по части убийств. Словно это не его руки лежали сейчас на шее Лиланда. - Если бы ты хотел меня убить, я был бы мертв раньше, чем мои парни что-то заподозрили, - дружелюбно сказал Лиланд. – Но раз ты рухнул на колени и решил мне отсосать, значит, дело было в чем-то другом. Донни медленно скользнул пальцами по его шее, а затем ниже, по небрежно расстегнутому вороту рубашки. Опустил руки, позволив им плетьми повиснуть вдоль тела. Джульетта тихо всхлипывала за его спиной. - Обещай, что не тронешь её, - сказал Донни, делая шаг назад. Лиланд положил руки на ремень и медленно расстегнул пряжку. Потащил упругую кожаную ленту из шлевок, а затем позволил её краю соскользнуть на пол и свиться в кольцо. - Обещай, - повторил Донни. Его лицо было спокойным – как у человека, абсолютно уверенного в своей правоте. Складка на лбу разгладилась, и даже брови не выражали того тревожного, привычного ему состояния, в котором Донни находился девяносто процентов своей жизни. Одним движением Лиланд сложил ремень в упругую хлесткую петлю и взял его правой рукой. А затем сказал: - Обещаю. И наотмашь ударил Донни по лицу.

* * *

Чтобы впервые симулировать проблему с легкими, Донни выковырял из старой компьютерной клавиатуры несколько клавиш, а потом развел из них маленький костер на дне стеклянной бутылки. В бутылку он вставил соломинку, и через неё вдыхал дым. Тот врач… Донни впервые увидел, как кому-то может быть не всё равно. Наверное, врач даже не особо старался. В конце концов, Донни – не первый и не последний торчок с подозрением на мелкоочаговый туберкулез, который прошел через его руки. Но на приеме Донни выглядел так подавленно, что врач проникся его трагедией. И потянулся к нему, как завороженный. Они переспали (раз или два), а потом Донни уехал из Оклахомы. В тот раз он впервые почувствовал, как это: когда твоя жизнь чего-то стоит. Тот врач не знал его, как человека и личность, но его все равно волновало, сдохнет Донни или нет. Это было… восхитительно. Восхитительнее всего, с чем Донни сталкивался за всю свою жизнь. Подсесть на такое – раз плюнуть, и уже через месяц он жег в бутылке кусочки резины и давился вонючей черной гарью. Переспать со следующим врачом не удалось, но это было и не нужно. Донни получил главное: ощущение, что он – не просто зеркальное трюмо. Не декорация, на фоне которой разворачиваются действительно стоящие события. В тот день Донни почувствовал, что его жизнь чего-то стоит. Когда Лиланд принял его предложение – наказать его, но не трогать Джульетту, - Донни закрыл глаза и улыбнулся краем губ. Это было круче, чем все врачи мира. Он. Что-то. Значил. Лиланд ударил его по лицу, и Джульетта заорала, как резаная, а затем принялась скулить и рыдать, забившись в угол кровати. Донни не разделял её панических настроений. Напротив – внутри него все раскрылось и потянулось к солнцу, словно он только сейчас почувствовал себя живым. Теперь он был нужен сразу двоим людям – Лиланду, который яростно лупил его ремнем, оставляя розовые отметины на плечах и груди, и Джульетте, которую могли убить за измену. Но теперь – не убьют. Все благодаря Донни. Самому важному человеку в этой комнате. Безмозглому ублюдку, жизнь которого внезапно обрела смысл. Отвесив несколько ударов, Лиланд ухватил его за волосы и развернул, швыряя лицом на постель. На щеке у Донни вздувалась алая полоса, волосы упали на лоб, но всё это было неважно. Донни улыбался и дрожал всем телом – не от страха, а от мучительного, злобного возбуждения, из-за которого его член окреп, а мышцы ходили ходуном, словно натянутые струны. Его ударили ремнем по спине. И снова. И еще раз. Лиланд не издал ни звука, только бил и бил – упоительно, с силой, с восторгом, словно дорвавшись до того, без чего его жизнь не могла быть счастливой. А затем набросил ремень на шею Донни, затянув кожаную петлю, и опустился на колени, торопливо расстегивая ширинку и стаскивая с Донни трусы.

* * *

Джульетта рыдала. Солнце опускалось к горизонту, и теперь его лучи били в окно, словно свет прожекторов. Когда Донни насиловали, он ощущал себя самым счастливым человеком на земле. И ни солнце, ни сдавленные всхлипы Джульетты не могли испортить бесконечно долгие – раз-два-три, и так до бесконечности, - секунды оргазма.