stay right next to you

Чонгук не появляется в институте неделю. Тэхён как бы невзначай заходит в кофейню, где тот работает, но Чонгук не выходит вот уже четвертую смену. Коллеги сказали, он чем-то болен. Они не в курсе, но вроде обычная простуда. Тэхён без интереса ковыряет палочками в своем обеде. - В общем, произошел некий инцидент с Чоном, - начинает он из ниоткуда. Друзья бросают на него незаинтересованные взгляды. - Когда у вас не происходило инцидентов с Чоном? Намджун жует свой неаппетитно выглядящий бургер с вопросительно поднятой бровью. - В этот раз все немного... иначе, - Тэхён нервно сглатывает. - Я столкнулся с ним в раздевалке и вроде как... наехал на него? За то, что он меня игнорирует? - Это твоя интерпретация слова "поговорить"? Тэхён бросает на Юнги сердитый взгляд. - Короче, слово за слово, так получается, что я прижимаю его к шкафчикам и, - по всей компании раздается усталый вздох, - и... и у него случается что-то типа панической атаки. И такого никогда не было, никогда. Чон обожает перьями петушиться, но он не мог ни слова сказать. Он упал на пол и начал задыхаться. Мне пришлось его успокаивать и считать с ним до десяти и... За столом тишина. Намджун, Юнги и Чимин смотрят на него внимательно, все трое с озабоченными взглядами. - И... что дальше? - И он... меня прогнал. Назвал меня хёном и попросил уйти. - Чонгук... назвал тебя хёном? - у Чимина глаза, кажется, сейчас выпадут из орбит. Тэхён без сил роняет голову на стол. - Я не знаю, что делать, Чим, такого никогда не было. - С одной стороны, стоило бы проверить мальчишку, он неделю не появлялся. С другой стороны, что ты вообще распереживался? Вы друг другу никто, у него разве нет своих друзей? - Чимин... - Я просто говорю то, что все здесь думают. - Не знаю, мне всегда казалось, что Чонгуку нужна помощь, - Юнги откидывает голову на спинку дивана. - Я его совсем не знаю, тем более не знаю, что у вас с ним за проблемы, Тэ, но он вроде неплохой малый. Тэхён ничего не отвечает. *** Чонгук не встает с кровати вот уже седьмой день. Встать и дойти просто до туалета - сложно, нужно минут десять уламывать собственное тело подняться. Он почти не ест, лицо осунувшееся, синяки под глазами черные. Тэхён что-то спровоцировал в нем тогда. Животный страх, полное осознание ситуации. Худший сценарий в его голове - Тэхён не останавливается и насилует его. Чонгук знает, что он никогда так не поступит. Несмотря ни на что, Тэхён просто играет в их общую, глупую, бессмысленную игру. Они оба на нее подписались, и у игры есть правила и рамки. Спустя все эти годы, Чонгук все еще доверяет ему. И Тэхён просто оказался не в то время не в том месте. Просто повел себя по-свински в самый неподходящий момент. Он не мог знать. Но чонгуковское подсознание ставит блок, не дает мыслить разумно. И он не может заставить себя выйти из безопасности своей квартирки уже неделю... Раздается неуверенный стук. Спустя несколько секунд звук повторяется - громче, решительнее. Чонгук в подозрении косится на входную дверь - в его крошечной студии комната всего одна. Стук повторяется. Недовольный, он поднимается с кровати, растрепывает пальцами грязные волосы. На пороге Тэхён - неуверенно мнется с ноги на ногу, нервно сминает губы. - Ким?.. - Привет. Можно войти? Чонгук, опешив, делает шаг в сторону, безмолвно приглашая того внутрь. И Тэхён так неестественно смотрится в рамках его квартиры, так выбивается из общей тоскливой обстановки. Он такой красивый. - Тут мило, - Тэхён осматривает скромный, но стильный интерьер чонгуковского дома, белые стены, пастельные тона. - Зачем ты пришел? - Чонгук все ещё держит дверь открытой. - Откуда ты вообще знаешь мой адрес? Тэхён выглядит смущённым. Потерянным. - Спросил у твоих ребят с работы, они— они очень легко тебя сдали, - Чонгук недовольно фыркает. - Я— тебя не было... долго... и ты вроде как был не в порядке, когда я— в общем, я переживал? - Тэхён заканчивает предложение вопросом, не отрывая глаза от пола. - Я в порядке, - тут же выпаливает Чонгук по привычке. Удивленно косится на старшего. Тэхён впервые поднимает на него взгляд. Острый, пронзительный. Чонгука мутит. - Не похоже. - Я болею, - без запинки. Они смотрят друг другу в глаза дольше положенного. - Это все, Ким? Твоя совесть чиста, можешь убираться отсюда. - Чонгук, поговори со мной, пожалуйста. Я... я переживаю за тебя. Чонгук безрадостно смеется. - Серьезно, Ким? После стольких лет? - Гук. - Не называй меня так. - Хорошо, Чон, - Тэхён закатывает глаза. - Мы можем сесть и поговорить? Пожалуйста. Чонгук намеренно громко хлопает входной дверью. Широким шагом проходит мимо. - Конечно, Ким, - усаживается на кровать, чересчур активно, указывает на место рядом с собой. - Располагайся. Чувствуй себя как дома. Тэхён присаживается на край кровати. Смотрит своими звездами в чоновские полуживые глаза обжигающе. - Когда ты последний раз ел? Чонгук прыскает. - Серьезно? - Был в душе? Ты похудел. Пахнет от тебя тоже не розами, - Тэхён преувеличенно морщится. Чонгук закатывает глаза. - О погоде не хочешь поговорить? - Чонгук. - Тэхён. И они просто... смотрят друг на друга. Долго. Больно. И Чонгук не выдерживает - первым отводит взгляд. - Гуки, - в тысячу раз тише, в миллион раз нежнее. - Гуки, что случилось, расскажи мне. И Чонгук. Ломается. В глазах набираются слезы. Чонгук всхлипывает. Он плакал, боялся, ему было больно до чертиков, но сейчас — сейчас Чонгук на краю истерики. Так легко. - Гук, эй, - тэхёново тело инстинктивно тянется к Чонгуку, но он останавливается в метре, насильно заставляет свои руки не трогать. Чонгук будто сделан из тончайшего хрусталя. - Я немного подумал... о твоей реакции... я—господи, Гук, пожалуйста, скажи, что я не прав. Чонгук всхлипывает еще раз. Так до ужаса жалостливо. - Чонгук, - и Чонгук боится услышать его слова, потому что Тэхён всегда был очень умный, Тэхён всегда все знал. - Тебя изнасиловали? И в Чонгуке что-то прорывается. Будто сняли любую защиту, сорвали тормоза. И он начинает плакать, рыдать, все его тело трясет крупной дрожью. И Тэхён больше не сдерживает себя, бросается к Чонгуку, сжимает его в крепких руках - он всегда был такой крошечный? - Не сдерживайся, Гук, выпусти все это. Чонгук кричит нечеловечески куда-то Тэхёну в шею, пытается выкинуть из себя ужас последних двух недель. И Тэхён просто позволяет ему. - Тэ, м-мне так страшно, хён, - Чонгук говорит между всхлипами. - Мне было т-так, - всхлип, - так больно. И он не останавливался, я просил, я— я умолял, и он все равно... - Я знаю, я знаю, Гук. Боже, мой мальчик, мне так жаль, прости меня, мне так жаль. Чонгук плачет сильнее. - Ты в безопасности, слышишь? Никто тебя не тронет, я обещаю. Прости меня, прости, я не хотел, я не знал, прости, - Тэхён тараторит, гладит его по волосам дрожащими руками, плачет вместе с Чонгуком. Они будто связаны сейчас. Он чувствует жуткую боль, кипящую злость, ненависть. Он хочет уничтожить того, кто посмел и пальцем коснуться Чонгука. Ярость застилает глаза вперемешку с отчаянием. Как он мог позволить этому случиться. - Н-нет, хён, ты... ты не виноват, п-пожалуйста... пожалуйста, не извиняйся. Тэхён держит его в своих руках бесконечные минуты, пока чонгуковская истерика не утихает, пока не выравнивается его дыхание, пока он сам бережно не вытягивает себя из объятий старшего. - В-все— все в порядке, правда, я— - Нет, Гук. Не надо, пожалуйста. Чонгук опускает взгляд, смотрит в никуда. Тэхён тяжело вздыхает. - Сходи в душ, ладно? Я приготовлю поесть. Чонгук слабо усмехается. - Ты? - Эй, - Тэхён едва заметно ударяет кулаком ему в плечо. - Я готовлю восхитительный рамён. Чонгуку ничего не остаётся, кроме как согласиться. *** Душ был отличной идеей. Горячая вода помогает расслабиться, приводит мысли в порядок, и Чонгук неприлично счастлив ощутить себя снова свежим. Когда он выходит из душа, он сначала чувствует - запах. Специи из покупного рамена. Слышит - кипит вода, на сковороде шкварчат сосиски. Видит - Тэхён стоит у плиты, помешивая лапшу в кастрюле, выглядит до ужаса домашним, таким красивым. Чонгук засматривается. Он что-то мурлычет себе под нос, не обращая внимания на младшего, и Чонгук на секунду представляет, каково бы это было - вот так видеть его каждый день. Не враждебно, не с желанием причинить боль - заботливо готовить обеды друг другу, улыбаться по утрам. Быть счастливым. Глупо. Так глупо. Слишком сладко. Тэхён поднимает на него взгляд, смотрит пронзительно. Чонгук смотрит в ответ. И Тэхён вдруг улыбается. Смущенно, по-домашнему так. Чон такой улыбки не видел много лет уже. - Готово! Тэхён раскладывает еду по быстро найденным им тарелкам, и Чонгук немного неловко усаживается за собственный стол, на котором нормальной еды не было уже пару недель. Они сидят молча, Чонгук ковыряется палочками в тарелке. - Ешь. Утвердительно. - Оно отравлено? - Тогда умрем в один день. Как романтично. И Чонгук. Ест. На самом деле, оказывается поразительно вкусно. Еще оказывается, что он до ужаса голодный - уплетает за обе щеки, обжигая язык, пачкая рот. Чонгук чувствует на себе острый тэхёновский взгляд, а Тэхён больше ни на что смотреть не может. Его переполняют - жалость, ностальгия, давно, казалось, утерянное желание защитить. Он видит перед собой маленького мальчика, с которым они прятались под столом от его отца, и сердце колет необъяснимым чувством вины. Чонгук доедает все, шумно запивает острым бульоном. Удовлетворенно вздыхает и поднимает на старшего глаза. - Спасибо. - Хочешь поговорить о случившемся? Чонгук вздрагивает. - Нет. - Чонгук... - Нет, Ким, не сейчас, ладно? Пожалуйста, не сейчас. «Ким» неожиданно режет по ушам. - Ладно, - соглашается Тэхён. Немного подумав, говорит: - Ты же придешь в институт завтра? Чонгук немного колеблется, сомневаясь в ответе. - Не знаю, если честно, мне... мне сейчас крайне некомфортно находиться в таком количестве людей, - голос чуть громче шепота. - Ммм... Что если мы будем везде ходить с тобой? - Мы? - Я, Чимин... Хосок-хён будет точно рад помочь! Или мы могли бы ходить всегда большой компанией! Ты знаешь, ребята, они действительно очень хорошие, по выходным мы всегда... - Тэхён, - Чонгук перебивает старшего, у которого глаза вспыхнули от этой безумной, странной идеи интегрировать Чонгука в свою компанию. - С чего бы им — и тебе — общаться со мной, ходить со мной по коридорам и в целом проявлять дружелюбие? Мы ненавидим друг друга. Тэхён, мы десять лет не общались. Чонгук смотрит Тэхёну прямо в глаза, внезапно тэхёновские идеалистические предложения вызывают в нём раздражение и злость. С чего ты взял, что знаешь меня? - Я подумал, это неплохая идея. - Нет, Ким, это просто ужасная идея, - у Чонгука вдруг кровь внутри становится кипятком. Обретенное на миг спокойствие и умиротворение улетучиваются в секунду. - Десять лет, Тэхён, мы унижали друг друга, дрались до полусмерти, и твои херовы друзья - Чимин, в особенности, - смотрели на меня с таким презрением, будто они лучше сожрали бы говна, чем провели со мной время. Чонгук встает со стула, резко, громко шаркая деревянными ножками по полу, запыхавшийся, глаза бешеные. Тэхён вскакивает следом за ним, губы сжаты в линию, глаза нечитаемые. - Чонгук. - Убирайся! - Чонгук! - Убирайся, Ким, проваливай, оставь меня одного! - Чонгук срывается на очередную истерику, и это уже не здорово, потому что нельзя так много и так часто. - У тебя же есть в этом опыт, правда? Чонгук хватается за рот первый, понимая, что сказал. У Тэхёна в глазах - тысяча эмоций в секунду. Удивление, обида, вина, ярость. - Пошел к черту, Чон, - спокойно. Размеренно. Каким он всегда был. - Тэхён, я... - Ты прав, идея отвратительная. Чонгук смотрит, как Тэхён почти сбегает из его квартиры, растворяется секунд за тридцать. Он пропадает так же резко, как и появляется - будто он и не приходил никогда. Но на столе все еще немытые тарелки, воздух пропах его одеколоном, простыня на кровати смята под двумя телами. А на прикроватной тумбочке - записка с телефонным номером. "Позвони, если будет нужно". Наверное, Тэхён написал ее, пока Чонгук был в душе. Чонгук падает на кровать и просто засыпает, выпотрошенный до подкорки. *** Чонгук просыпается посреди ночи. Простыни сбиты, он в одежде и ничем не укрыт. Потягивается со стоном. В открытом окне, если прислушаться, только отдаленный шум ночной жизни центральных улиц Хондэ. Уличный фонарь бьет светом через распахнутые шторы. Он думает, что психически нестабилен. Перепады настроения, истерики, вспышки агрессии. Или это аллергия на Ким Тэхёна - вариант вполне реальный. То, что он сказал ему, совсем нечестно. Это Чонгук был во всем виноват. И все же Тэхён тебя бросил. Но не будь Чонгук таким мудаком, он никогда так не поступил бы. Чонгук хватается за голову: этот внутренний диалог он слышал сотни тысяч раз за последние десять лет. Это - плешь в его мозгу, рана под ребрами, постоянная мантра молотковым стуком в голове "он тебя бросил, и это твоя вина". он-те-бя-бро-сил-и-э-то-тво-я-ви-на тук-тук-тук он-те-бя-бро-сил-и-э-то-тво-я-ви-на Чонгук трет лицо руками, хватает себя за волосы сильно - лишь бы выкинуть из головы к чертям. И тогда перед ним - Тэхён на его кухне. Что-то напевает под нос себе, слегка улыбается. И он снова уходит. И снова из-за него. Неудивительно, что Чонгук совершенно один. Он тоже не хотел бы стать своим другом. *** На следующее утро Чонгук все же приходит в универ. Все же заставляет себя, потому что стены, кажется, начали сужаться. Пространства и воздуха в квартире стало катастрофически мало, еще дня самоизоляции он не вынесет - иначе сойдет с ума по-настоящему. Они сталкиваются с Тэхёном в коридорах, конечно же. И - ничего. Ни толчка, ни слова, ни даже взгляда. Тэхён проходит мимо, смотрит сквозь, вдаль по коридору. Идущий рядом Чимин даже спотыкается в удивлении - они теперь оба друг друга игнорируют? Чонгук устало вздыхает. В общем-то, этого он и хотел, так? Его оставили в покое. Или он оттолкнул последнего человека, которому был хоть немного важен? *** У Чонгука в тумане сомнений проходит неделя. Совершенно пустая. Он возвращается к работе, с коллегами общается как можно меньше, отклоняет любые предложения сходить куда-то всем вместе. Все еще шугается шорохов и боится возвращаться домой затемно. Но дома внезапно еще тяжелее. Стены давят тишиной на барабанные перепонки. Каждый вечер, оставаясь один, он прокручивает в голове диалог с Тэхёном. Чонгук ворочается на кровати, пытаясь заснуть. Ведь Тэхён не сказал ничего плохого тогда. Ведь он просто хотел помочь, и Чонгук вновь все испортил. Он утопает в жалости и ненависти к себе. "Мой мальчик" По позвоночнику сверху вниз бегут мурашки. Еще он вспоминает это. Как Тэхён говорил с ним, как обнимал. Как пахнут его волосы и как выступают позвонки на худой спине. Как низко звучит голос - медовый, обволакивающий. Чонгук тяжело вздыхает, откидываясь на подушки. Какие длинные у него пальцы. И руки. Такие красивые руки. Чонгук выдыхает с едва слышным стоном. Цепляется за воспоминания о чужом теле под своими ладонями. Хочется - ближе. Врасти под кожу. Чонгуковская рука накрывает его наполовину вставший член и тут же - картинка. Совсем другая. Чонгук плачет и умоляет остановиться. Холодные глаза смотрят с презрением, пальцы цепкие, острые ногти больно впиваются в кожу, не дают вырваться. Чонгук задыхается. "Малыш" Чонгук распахивает глаза, резко одергивает руку от паха, пытается вдохнуть. И так каждый раз. Каждый раз перед глазами это блядское лицо. Этот блядский голос звучит в ушах ножом по стеклу. Он даже подрочить нормально не может, кажется, скоро взорвется. Переворачивается на бок, недовольно ворочаясь. Затея бессмысленная. Еще слишком рано. Телефон уведомляет о вновь пришедшем сообщении, и Чонгук тянется, чтобы проверить. Привет, малыш. Я хочу, чтобы ты знал - у меня есть твой номер. Я знаю, ты умный мальчик, но все же предупрежу - не вздумай идти в полицию. Я за тобой слежу. Если ты напишешь на меня заяву, я узнаю об этом первым. И тогда - тогда все повторится, обещаю, только в десятки раз хуже. Ты ничего против меня не сделаешь. Будь хорошим мальчиком и сиди молча. И смотри по сторонам почаще. Я в твоей тени. Чонгук перечитывает в пятнадцатый раз. Судорожно. Не понимая, будто разучился читать по-корейски. Он начинает плакать в какой-то момент. Позднее понимает, что все это время не дышит. Со вздохом раздается первый всхлип. Господи, я не хочу больше плакать. Неужели это не закончится никогда? Его сковывает ужас, каждая мышца отказывается выполнять свою работу, тело трясет почти припадочно. Чонгук делает первое, что приходит ему в голову и, собрав последние силы, набирает случайно заученный наизусть номер. На другом конце спустя бесконечность долгих гудков раздается сонное: - Алло?