stay right next to you

Я решила даже первую часть разделить еще на две. Так что если вы читали первую полностью - можете не обращать внимания. TW! насилие, изнасилование *** Чонгук пропускает три дня работы и института, пытаясь с помощью бесконечных мазей и тонны тональных средств свести такие очевидные травмы к минимуму. На четвертый все-таки заставляет себя выйти из дома, тщательно маскируя уже пожелтевшие, благодаря его стараниям, синяки на лице. Чонгуку нравится работать бариста. Зарплата небольшая, но на квартиру хватает. Иногда оставляют чаевые. В их кофейню приходят только постоянники и студенты. Тихо, спокойно. Почти непозволительная роскошь для Хондэ. У двери звенят колокольчики, оповещая о новых посетителях, Чонгук поднимает лицо с дежурной улыбкой, готовый приветствовать гостей. Уголки губ падают. Три зашедших парня смеются и что-то громко обсуждают, пока не замечают Чонгука. Затем наступает тишина. Вязкая. Омерзительная. - Чон, - приветствует Юнги слабым кивком. У Чимина лицо озабоченное, встревоженное. На Тэхёне ноль эмоций. Чонгук крепко сжимает челюсти. Рука тянется к поврежденной скуле, которую внезапно саднит. Вовремя останавливается. - Мин, - кивает в ответ. - Ладно, мы найдем другое место... - Чимин. Кроткий, милый Чимин. Чонгука мутит. - Нет. Все три пары глаз обращены на Тэхёна. - Мы ведь уже пришли. Обслужи нас, - Тэхён мерзко усмехается, облокотившись на чонгуковскую стойку. Чонгук скрипит зубами и может поклясться, что чувствует, как они крошатся под напряжением. Тэхён не дожидается ответа, продолжает давить. - Три айс американо, справишься, Чон? Чонгук молча отворачивается к кофемашине, пытаясь успокоиться, пытаясь не плюнуть в тэхеновский кофе, потому что Чонгуку нравится его работа, и он не готов ее потерять из-за Ким Тэхёна. Впервые процесс приготовления кофе Чонгука не успокаивает. Он думает, что никогда не был так напряжен, что никогда так не старался. Он хотел сделать так, чтобы Ким подавился собственной желчью. Справишься, Чон? У Тэхёна на скуле желтеет большой синяк, и Чонгук хватается за эту мысль, дает ей кислотой прожечь вены в удовольствии. На тэхеновых ребрах тоже есть, Чонгук уверен. Он пробует картинку на вкус. Солёная. Чонгук отчетливо ощущает прожигающий спину взгляд. Мин и Пак что-то тихо обсуждают между собой, Тэхён сосредоточенно сверлит дыру между чонгуковых лопаток. Слегка дрожат руки. - Хэй, Тэ, мы курить, расплатишься? Все чонгуково тело до кончиков пальцев напрягается, выпрямляется в струну. - Хён, - капризно хнычет Ким. - С вами невозможно находиться в одном пространстве, заебали. Просто забери кофе и пойдем, мы на улице. Нет. Нетнетнет. Нет. Не оставляйте меня с ним одного. Чонгук дрожащими руками завершает приготовление, вздрагивает со звонком колокольчика на двери. В кофейне больше никого. Чонгук хочет разбить стеклянную витрину и бежать по осколкам отсюда сразу в Пусан. Вздохнув, собирается с силами, разворачивается к Тэхёну лицом, три кофе в подставке. - Семь с половиной. - Что? - тупо спрашивает Ким, потерянный. Чонгук закатывает глаза. - Семь с половиной тысяч, придурок. За кофе. - Оу. Тэхён расплачивается на удивление спокойно, не вставляя едких ненужных комментариев, и Чонгук немного расслабляется. Немного дышит, передавая Киму сдачу монетой в пятьсот вон. Ненадолго. Вместо монеты тот хватается за чонгуковское запястье, крепко сжимая длинными пальцами. Просто держит, не отпускает, смотрит темными глазами в огромные чонгуковы. - Какого хуя, Ким? Отпусти, - Чонгук предпринимает попытку вырваться. Слабую. Тэхён сдавливает руку сильнее, до новых синяков, и Чонгук шипит от боли. - Ким, ты... Не успевает договорить, Тэхён подтягивает Чонгука вперед, заставляя того ребрами врезаться в острые края стойки, сам через нее наклоняется, оказываясь губами прямо у чонгуковского уха. - Эй, Чонгуки, ты же не думаешь, что я не заметил? Тэхёново горячее дыхание обжигает мочку уха. Чонгук хочет умереть. - Интересно, твоя такая реакция на боль тоже из детства? - Заткнись, Ким, - сквозь зубы. Голос едва громче шепота. Кружится голова. Тэхён отпускает чонгуково запястье, и у младшего проскальзывает мысль, что шоу закончено, что он сейчас уйдет и больше его не тронет. Но тэхеновы пальцы ловко и быстро врезаются в щеки Чонгука, заставляя его глупо открыть рот и на инстинкте двумя руками схватиться за держащую его руку. Сопротивляйся, ну же. Тэхён ухмыляется. - Отсосешь мне? У Чонгука сердце падает в коленки. К горлу подступает ярость. Спасительная. Неслыханная тэхеновская наглость возвращает ему здравый рассудок, и он сильными руками отрывает чужие пальцы от своего лица. - Ты совсем охуел? Чонгук гордится тем, как ровно звучит его голос. Задача не из легких, когда член с каждой секундой сильнее наливается кровью. о господи, уходи немедленно, пожалуйста, уходи сейчас же - О, Гуки, я бы отдал многое, чтобы увидеть тебя на коленях. - Не называй меня так. - Готов поспорить, ты бы не сопротивлялся, заставь я тебя прямо здесь... Их прерывает дверь. Спасает. Чонгук хочет расплакаться от облегчения и поставить двери памятник. В дверях показывается пожилая пара. Чонгук их знает. Чонгук никогда не был так счастлив их видеть. - Добрый день, - здоровается почти-не-дрожащим голосом, старательно игнорируя тэхеновское присутствие. Тот, продолжая усмехаться, берет в руки подставку со стаканами с кофе. Дожидается, пока Чонгук скользнет по нему взглядом, и намеренно, нарочито обхватывает трубочку своими блядскими губами. Чонгук тяжело сглатывает. - Отличный кофе, Чон. Пошел к черту, Ким Тэхён. Пошел к черту. *** До конца смены Чонгук находится в подвешенном состоянии. Нервно. На душе мерзко. Мерзко, что Тэхён себе такое позволяет. Мерзко осознавать, насколько Чонгуку это нравится. На экране телефона видит сообщение от его едва-знакомого с предложением приходить на какую-то огромную тусовку богатенького студента из их института. Чонгук спрашивает, почему его приглашают, и ему просто отвечают «потому что ты ему понравился». Чонгуку льстит. В любой другой момент он отказался бы, особо не задумываясь. Чонгук спрашивает о месте и времени. *** Чонгук выбирает узкие, чересчур обтягивающие голубые рваные джинсы и черную футболку оверсайз с удлиненными рукавами. Слегка подводит глаза, приводит волосы в контролируемый беспорядок. Красиво. Чонгук знает, что выглядит красиво. Но если поднять футболку - на ребрах у него вселенная из синяков и ссадин. Разломать ребра - открытые раны на сердце. Уродливо. Дом Чжунёна находится не так далеко от Хонгика, и Чонгук решает прогуляться пешком. В Хондэ все дышит жизнью. Ежедневные, ежеминутные люди живут. В центре - улица, наполненная артистами, всевозможной уличной едой, бесконечными лавочками с одеждой и безделушками за тысячу вон. Чонгук пытается впитать все это через кожу, каждый раз глубже вдохнуть тяжелый воздух, пахнущий пылью и острым соусом. Но легкие не вдыхают. Кожа превращается в камень. Чонгук медленно поднимается по улице, заворачивает налево, оставляя самую шумную ее часть позади. Где-то в параллельной реальности, где он оставался хорошим человеком, а Тэхён в это верил. *** Внутри неадекватно огромного дома темнота разбивается о неоновые огни и отблески украшений и экранов телефонов. Толпа - ревущее животное, хочет разорвать само себя изнутри. Чонгуку в руку суют стакан, на запах вроде водки с колой. На вкус - просто водка. Он морщится от крепости, но останавливаться не планирует. Сегодня. Хотя бы сегодня он должен перестать. Думать. Чонгук выпивает стакан. Два. Третий ударяет в голову. Чонгук улыбается. Толпа больше не кажется безумной. Ревущая музыка впивается в чонгуковское тело волнами, и он встречает их с теплом и радушием. Басы держат его тело вместо костей. И Чонгук танцует. И смеется. И замечает на себе взгляды. Какая-то девочка с мокрыми от пота волосами танцует с ним, и он подыгрывает. Потому что она красива, а он молод и пьян, и все на своих местах. - Чон Чонгук? Чонгук оборачивается на голос, руки на бедрах красивой девочки. Перед ним мужчина - на вид старше его, статный, дорогие часы на запястье, волосы уложены гелем и лаком. Глаза тёмные, смотрят заинтересованно. - Да? - Я Чон Чжунён, тебя... должны были от моего лица пригласить? - О... я... да, Чжунён-шши, спасибо за приглашение! Чонгук кланяется, не заметив, как красивая девочка убежала, не заметив обеспокоенного взгляда, полного предупреждения. Чонгук краснеет от смущения - Чжунён красив и богат, и у Чонгука перед глазами отчетливо горит «ты ему понравился». - Нет, Чонгуки, прошу, называй меня хён, - Чжунён смеется, и Чонгук смущенно улыбается в ответ. Он чувствует себя младше и слабее и внезапно приветствует это чувство. Он хочет потерять себя. Чжунён, выясняет Чонгук, прекрасный собеседник. Они болтают о мелочах, об учебе, о баскетбольном клубе (Чонгук быстро слетает с темы, баскетбол звучит слишком болезненно). Чонгук пропускает еще стакан. Два. Три. Они танцуют. Десять минут или два часа - Чонгук не уверен. Чжунён игриво улыбается, внимательно слушает, и Чонгук пропускает момент, когда его рука оказывается на чонгуковской талии. Не отдает отчета, как его разворачивают спиной, прижимаясь бедрами и заметным стояком в дорогих брюках. Чонгук не возражает. Наслаждается вниманием, влажным дыханием у своего уха. - Малыш... ты такой красивый. - Ммм, - Чонгук улыбается в поцелуй - нервный, сбитый, пьяный поцелуй. Чжунён целует напористо, Чонгук поддается. Чжунён тяжело дышит, рвано двигая руками, исследуя чонгуковское тело. - Стой... что ты... - пытается выговорить между агрессивными поцелуями. - Пойдем со мной? И Чонгук. Соглашается. В голове пусто, мир слегка кружится. Чонгука тянут за руку, вверх по лестнице, заводят в темное пространство спальни. Он слышит щелчок замка и тут же ощущает, как лопатки впиваются в деревянную дверь от удара. Чонгук смеется Чжунёну в губы. Чжунён не улыбается. Дышит тяжело, нервно задирает чонгуковскую футболку. Чонгук позволяет, впивается пальцами ему в волосы, наклоняет голову, чтобы легче было целовать его шею. Но даже сквозь затуманенный слишком крепким алкоголем рассудок понимает. Что ничего. Не чувствует. Не те губы, не те руки. Слишком крепкие пальцы, слишком острые ногти. Чжунён называет его по имени, и это не тот голос. - Стой. Чонгук слабыми руками пытается оттолкнуть от себя старшего, и он, опешив, поддается. Смотрит стеклянными глазами в чонгуковские, пытаясь найти там что-то свое. - Хён, прости, я не... Чжунён накрывает его губы своими, не давая договорить. Чонгук издает возмущённый звук, не отвечает на поцелуй, старается оттолкнуть его от себя, но Чжунён оказывается поразительно сильным. Чонгук вспоминает, что тот практически не пил весь вечер. - Я не хочу, хён, остановись. - Ну же, Чонгуки, тебе понравится, - шепчет куда-то в его шею и внезапно чужая рука через джинсы накрывает чонгуков член, абсолютно невозбужденный, и разум стелет паникой. - Нет! - твердо, толкнув в плечи. Чонгук смотрит боязливо-раздраженно, брови соединены на переносице. Кулаки сжаты. Чжунён проходится по нему взглядом и... Усмехается. - Зачем ты так, Гуки. Я же хотел по-хорошему. По телу мурашки. Чонгук хочет сделать шаг назад, но - некуда. Дверь заперта. - Хватит, Чжунён, достаточно. У Чонгука голос ломается на последнем слове, и Чжунён улыбается сильнее. Чонгука трясет. - Хён, пожалуйста... Чжунён бросается, прижимает Чонгука к двери - сильно, кости больно впиваются в дерево, дверная ручка врастает в позвоночник. Старший целует-кусает шею, руки пытаются расстегнуть ремень, и Чонгука охватывает паника. Руки слабые, пытаются оттолкнуть, ударить. Он локтем наотмашь бьет под ребра старшему, и Чжунён шипит от боли. - Сука! Чжунён бьет сильной ладонью по лицу. Чонгук издает сдавленный стон, хватаясь за щеку, а Чжунён хватает за волосы, разворачивает лицом к двери и чонгуковская голова со всей силы ударяется о деревянную поверхность. Он глухо кричит, по лицу течет кровь. Чонгука тошнит, голова кружится невыносимо, и он надеется потерять сознание, но - нет. НЕТ. Н Е Т. Красным светится под тяжёлыми веками. НЕТ. Ноги не выдерживают, Чонгук падает, и его подхватывают. Грубо кидают головой в матрас. Чжунён пристраивается сзади, пытаясь стянуть с Чонгука узкие джинсы. Нет. Нетнетнетнетнет. НЕТНЕТНЕТ. - Нетнетнет, пожалуйста, не надо, пожалуйста, остановись, умоляю! - Завали. Чонгук плачет. Простыни пачкаются в соленом - кровь и слезы. - Не хочу, я не хочу... умоляю, хён. Не надо. - Либо ты заткнешься, либо я засуну тебе что-нибудь в рот, малыш, и тебе это понравится еще меньше. Наклоняясь, шепчет в ухо: - Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет в итоге. Чонгук плачет сильнее. Чувствует чужие руки на голых ягодицах, и пытается сдержать себя от того, чтобы не наблевать прямо на кровать. Чонгук утыкается носом в одеяло. Он хочет свернуться калачиком, спрятаться, залезть под огромный стол, где он и его лучший друг Тэхёни-хён всегда прячутся от монстров. Монстр ходил бы с очередной бутылкой соджу, громко ругаясь. Но если сидеть тихо-тихо, то он ушел бы. А если бы он их нашел, то хён защитил бы. Хён всегда защищал. Тэхён. Тэхёни-хён. Пожалуйста. Тэхён не придет. Тэхён его ненавидит. Чонгук чувствует, как смазанные смазкой пальцы входят внутрь, его маленький мир в голове распадается, и он вырывается. Хватается руками за простыни, но чужие сильные руки удерживают на месте. - Котёнок, ты хочешь, чтобы я без подготовки тебя трахнул? - Чонгук застывает на месте, слышит язвительную насмешку в чжуненовском голосе. - Ты сам попросил. Чжунён смеется. Чонгук слышит звук открывающегося презерватива - какой чистоплотный. Паника не дает вдохнуть. Дышать. Он не может дышать. - Расслабься, малыш. И мир рушится. Чжунён входит в него медленно, не останавливаясь. Боль невероятная. Больбольболь. Боль - все, что есть в этом мире. Чонгук оголенный нерв, который бьют током. Кто-то кричит. Нечеловечески, истошно. Чонгук отдаленным рассудком понимает, что это его голос. Чжунён входит до конца. - С-стой...прошу...н-не могу дышать, я... Чжунён не останавливается. Набирает нужную ему скорость, тихо стонет, говорит что-то неразборчивое. Чонгук не верит в бога, но молится. Потерять сознание, умереть - что угодно, только не эта боль. Его разрывает изнутри на части. Не должно. Так быть не должно. Не может быть так больно. Чонгук пытается сфокусироваться на мысли о дыхании. Немного. Еще немного подышать. Немного пожить. т э х ё н п р о с т и м е н я Чонгук не уверен, что выживет. Что выдержит. Он плачет. Так много плачет и кричит. Крики становятся хрипами. Какой же ты жалкий, Чон Чонгук. Тебя насилуют, а ты даже не можешь постоять за себя. Позволяешь. Движения Чжунёна становятся рваными, дикими. Раскаленный прут сквозь все тело. Чонгук больше не издает звуков. Чжунён кончает с хриплым стоном. Наваливается на него всем весом, лежит сверху две бесконечности. Выходит с мерзким звуком, Чонгук глухо стонет в одеяло. Чжунён одевается, молча. В голове проносится «он убьет меня?» Чонгук был бы не против. - У тебя пятнадцать минут. Чонгук не понимает. - Через пятнадцать минут тебя здесь быть не должно. Он монстр. Щелчок. Дверь открывается. Дверь закрывается. Чонгук просит о смерти. Она не приходит. Медленно, собираясь по осколкам, Чонгук соскребает себя с кровати, падая. Его трясет. Болит все. Чонгук истерическими руками открывает прикроватный ящик, находит обезболивающее - последние две таблетки. Это к лучшему. Он выпил бы двадцать. На ватных ногах заходит в ванную. Не смотрит в зеркало - просто умывается ледяной водой. По белой керамике красные разводы. Каждый шаг боль. Чонгук выходит из комнаты бессознательно. Вниз по лестнице, через толпу, выходит на улицу. Лёгкие отказали. Воздуха нет. Четыре утра, светает. Люди веселятся, басы бьют из клубов. Чонгук проходит мимо Хонгика, вниз, сквозь весь Хондэ. Улицы почти пусты, но жизнь все так же течет вокруг. Утекает из Чонгука. Он плохо помнит, как добирается до дома. Не доходит до кровати - падает на пол и скулит. Скулит, прячется в себя и бесслезно плачет. Чонгук теряет сознание.