stay right next to you

Чонгуку с утра приходит "встретимся у главного входа", и внутри цветет что-то теплое. Оранжевое и пахнет корицей. Чонгук лишь несколько лет назад впервые узнал, что такое синестезия. Отец всегда внушал ему, что это уродство, что он психически нездоров, и только уже шестнадцатилетним мальчиком он впервые решил поинтересоваться, почему он знает, как звучат цвета. Тетка тогда без претензий объяснила, что все с ним в порядке, и такое просто бывает, и это даже не так странно и редко, как может казаться. У Чонгука в тот момент упал с плеч один из камней. Но остались - горы. Горы сомнений в себе, неуверенности и внушенного синдрома неудачника. А также - целый вулкан привязанности к Ким Тэхёну. Того и гляди взорвется, сгорит все к чертям. Чонгук себя без него не ассоциировал никогда, и это страшно. Он у себя должен быть сам, а он в отрыве от Ким Тэхёна себя и представить не может. Даже эти десять лет, что они не общались, он строил свою личность вокруг ненависти к и предательства от. Чонгук не знает, какой он. Его всю жизнь ломали, подстраивали, травили словами и действиями. Ему бы сказать, какой он сильный. Сколько всего он пережил и поборол в одиночестве, но - некому. *** Чонгук замечает их издалека - Тэхён, Чимин и Юнги, стоят у входа, что-то активно обсуждая. Чимин заливисто смеется, и Чонгук его таким видит впервые - при нем он себе не позволяет. Надевает свое безразлично-сучье лицо, всем видом давая понять, насколько неприятна ему чонгуковская компания. А сейчас Чимин ему кажется - теплым? Да, теплым, и пахнет карамелью, как булочки, которые пекла тетушка в детстве. Улыбается так искренне, хлопает Кима по спине, и тот смеется вместе с ним. Они подходят друг другу. Мысль больно колет Чонгука в затылок. У Пака пропадает игривая улыбка с лица, как только Чонгук подходит ближе. Он из вежливости лишь кивает головой в его сторону, заставляя обернуться стоящих спиной Юнги и Тэхёна. - Хэй, Чонгук, - Юнги поднимает руку в приветственном жесте, и Чонгук застенчиво отвечает тем же. Тэхён смотрит на него своими пронзительными, странно безэмоционально. - Йоу, Чон. - Ким. Как формально. - Какие у вас сейчас пары? - Лично у меня никаких, - Чимин разводит руками. - Но Тэ так громко собирается по утрам, что я все равно проснулся, и меня притащили в уник на целую пару раньше. Чимин с ним разговаривает - шаг вперед. Чимин разговаривает с ним едко-недовольным тоном - два назад. - О, вы— вы живете вместе? Чимин цыкает, но его перебивает Тэхён. - Да, мы квартиру с первого курса еще вместе снимаем, так дешевле значительно. Ну что, пойдем? Нам бы на тренировку поторопиться. Они двигаются в сторону спорткомплекса, Чонгук - позади. - Класс, обожаю на ваших тренировках без дела залипать. - Позалипаешь на хёнову задницу. - Да было бы, на что залипать. - Извини? - Слушай, хён, ты прости, у меня высокие стандарты в данном вопросе. Если уж выбирать, лучше на тэхёнову. Юнги усмехается. - У Чонгука там тоже все неплохо. Чонгук давится остатками холодного американо. - Я бы предпочел остаться вне этого обсуждения, спасибо. - Привыкай, эти двое пошлят невероятно, приходится вписываться, - Юнги сочувствующе похлопывает младшего по плечу. - Если бы тебе так не нравилось, хён, ты бы не подыгрывал, - равнодушно кидает Чимин, открывая тяжелую дверь спорткомплекса. - Если не можешь избежать ситуации, постарайся ей насладиться, - Юнги пожимает плечами. *** Сильные ноги отталкиваются от пола, Чонгук полностью сфокусирован на броске, целясь на трехочковый. Мяч кружится по кольцу бесконечно, Чонгук считает круги и насчитывает семь - но не попадает, и Чонгук смачно ругается. Каждая мышца в теле напряжена до предела - его самое родное чувство. Довести себя до изнеможения, выплеснуть всю спрессованную агрессию на тренировках, вытравить из себя все мысли усталостью. - Черт возьми, Чон, не лезь туда, куда не можешь! Чонгук оборачивается на злой оклик, видит Тэхёна со сжатой челюстью, двигающегося в его сторону. - Это ебанная тренировка, Ким, в чем твоя проблема? - Чонгук тут же огрызается в ответ. - В чем моя проблема блять? В том, что ты не играешь в команде, вот, в чем моя проблема! Ты и в реальных играх берешь на себя слишком много ответственности - вцепишься в мяч, будто тебе гордость не позволяет пас передать. Чонгук не понимает, что происходит. Искренне теряется - почему Тэхён вдруг снова с такой злостью с ним разговаривает, так жестко смотрит. Он переводит взгляд и видит - даже Юнги тушуется, реагируя на резкость в тэхёновом голосе. - Я просто отрабатываю навыки, Ким. - Хуевые у тебя навыки, Чон, у Юнги-хёна была куда более выгодная позиция, а у тебя была отличная возможность пасануть. Но куда там, тебе же выебнуться просто необходимо. - Я— Чонгук теряется совсем. Как он за пару дней буквально забыл, что они с Тэхёном десять лет были врагами? Будто выкинул из головы, доверился снова так просто, без единого вопроса. И теперь его эта внезапная агрессия давит стотонным прессом. Тэхён цыкает, отворачиваясь. Вмешивается тренер. - Мне казалось, вы разрешили свои проблемы, а вы на те же грабли? - голос недовольный, разочарованный. - Чон, в словах Кима есть правда, ты не один на площадке. Ким, завязывай с наездами, ты тоже в команде играешь, и Чонгук - ее часть. У вас последний шанс. Еще раз вы поссоритесь по херне во время игры, и я клянусь, я выполню обещание. Чонгук проглатывает горький комок злости и обиды, отвечает "принято, тренер". Горло жжет красным перцем. До конца тренировки Чонгук прокалывается в простейших вещах. Глупые ошибки, детские почти. Но он потерян абсолютно, у него вновь обретенный якорь вдруг оторвался цепью от корабля, и он качается по волнам в открытом пространстве. Вот только он не корабль совсем - старый плот из трухлявых досок, сам потонет на раз-два. *** Чонгук сбегает в раздевалку в ту же секунду, как заканчивается тренировка. Другие ребята остаются обсудить что-то с тренером, но ему невыносимо. Ему хочется себя самого выпотрошить, разбиться о горы на собственных плечах, потому что нельзя так слепо верить людям. Потому что - как можно не научиться этому после всего, что с ним было? Он слышит тяжелые шаги, оборачивается, видит Тэхёна, и его кроет жутким чувством дежа вю. В последний раз в такой ситуации они друг друга до мяса избивали сбитыми костяшками. В тот раз все и началось. - Какого хера на тебя нашло? - Чонгуку глаза стелет слезами от обиды. Ему так по-детски хочется расплакаться. Как он плакал десять лет назад, когда потерял его впервые. Тэхён усмехается совсем не по-доброму. - Я сказал то, что считаю верным. По делу. И ты знаешь, что я прав. - Но— - Что "но", Чонгук? Что ты смотришь на меня так потерянно? - Тэхён трет лицо руками. - Я думал...мне казалось— - Что мы друзья теперь? Да, прости, наверное, это мой косяк. Я не хочу этого. У Чонгука обрываются последние нити якоря, что-то падает, разбивается вдребезги. До мелкой крошки стеклянной - ничем не склеить. Он облокачивается слегка о ряд шкафчиков - его ноги не держат больше, кажется. - Зачем тогда весь этот цирк? - Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Так правильно. Но я не стану твоим другом. - Ты хочешь защитить меня, потому что так правильно? В ответ слышит молчание. Оглушающее. - Но почему? - так тихо, едва слышно. Ему тяжело даже разговаривать, он все силы расходует, чтобы остановить приближающуюся панику. Тэхён молчит еще секунд десять, потом отвечает, и лучше бы он молчал дальше. - Ты...однажды уже сделал мне больно. Я долго думал, и— я не хочу, чтобы было снова так больно, Чонгук. А было очень. Чонгук тихо сползает по шкафчикам вниз. Не плачет. Нет сил. - Прости, если дал тебе какие-то надежды. Так будет лучше для нас обоих. Обещаю, мы с ребятами не бросим тебя, ты всем понравился очень. Но мы не просто так враждовали столько времени. - И ты думаешь, я все тот же десятилетний трусливый мальчишка? - Чонгук поднимает упрямый взгляд. - Я— я не знаю. Но мне страшно проверять. - И из-за своего херова страха ты меня бросаешь? - Чонгук поднимает себя с пола, сжав губы, смотря блестящими от не пролитых слез глазами в упор. - Снова. Тэхён от его "снова" вздрагивает. - Чонгук. - Пошел к черту, - выплевывает ядом. - Это у тебя проблемы психические, блять. Не хочу тебя видеть, правда. Он переодевается секунд за пятнадцать, а Тэхён так и стоит камнем в дверном проеме. - Куда ты собрался? - Домой. - У тебя пары. - Мне поебать. - Чонгук, ты ведешь себя, как ребенок. - Это ты блять ведешь себя, как ребенок, Ким. Идите нахуй с Чимином оба, ясно? Как вы в вашей этой общей квартире от яда еще не утонули. - Чонгук! - Сказать больше нечего? - Чонгук закидывает сумку на плечо. - Мне похуй, знаешь, хорошо, что так. Мне всегда было лучше одному. Он проходит мимо старшего на выход, намеренно задевая своим плечом чужое, до ужаса острое. *** Чонгуку не поступают от Чжунёна сообщения в течение недели. Каждый вечер, беря в руки телефон, он задерживает дыхание, боится увидеть незнакомые номера и тошнотворное "малыш". И боится не увидеть других сообщений. Тэхён пишет "тебя встретит Хосок-хён" в вечер, когда они ссорятся. И больше ничего. Сухие строчки, от них даже Тэхёном не пахнет. Чонгук злится. Злится до проступающих вен, до пятен под веками. Злится, когда не видит Тэхёна наряду с Чимином весь день, злится, когда замечает их на следующий вдалеке, отдельно от всей остальной группы. Они его избегают, это очевидно. Чонгук злится на работе, потому что руки не работают, как должны. Злится, когда приходит домой, а там - никого. И так всегда было. Только почему-то теперь хочется выть от тоски, когда на столе стоит одна кружка с кофе. С отколотым краешком. Он теперь из нее пьет только. Чонгук злится на себя, потому что то, что он чувствует - это ломка. Ломка по тяжелому наркотику, с которого он слез еще десять лет назад, а теперь попробовал снова пару доз, и больше не может остановиться. У него ким-тэхён-зависимость, стоит внести в официальный список заболеваний - очень опасное, ничем не лечится. Умом он понимает - так нельзя. Нужно учиться жить самому, нужно строить другие отношения с людьми, а не держаться за единственные, что были с ним всю жизнь. И он пытается, правда. Показывает Хосоку свой скетчбук (тот восхищается каждой страницей, и Чонгук невыносимо смущается, хочет сбежать и одновременно радуется похвале, как ребенок). Выходит с Юнги выпить дерьмового пива на столиках у соседнего магазина. Социально адаптируется. Перестает злиться только ночью. Ночью становится страшно. Страшно, что напишет Чжунён. Страшно, что Тэхён больше не придет. Страшно, что будет больно снова. Он не может спать. Вечерами рассматривает людей в подсвеченные окна. Семьи собираются на кухне, пары смотрят вместе дурацкие сериалы на нетфликсе, удобно устроившись на старом диване. Женщины качают пресс на ковриках для йоги. Какой-то одинокий мужчина в огромной на вид квартире курит на балконе. Чонгук не странный и не подглядывает за тем, как люди переодеваются. Ему нравится знать, что жизнь есть. Люди живут и не страдают тревожным расстройством. Люди вечерами отдыхают. Люди любят друг друга. Люди могли бы любить его. И он обязательно любил бы в ответ. Потому что Чонгук такой - он любит всегда до потери сознания, без остатка, он бы отдал себя, пожертвовал бы собой, бросился под автобус и полез бы в лапы разъяренным драконам ради своего человека. Но ему некуда - выпустить. Отдать все это живое внутри - некому. И он смотрит за другими, ставит себя на их место, успокаивается, наблюдая за рутиной. Каждый вечер Тэхён пишет, кто встретит его с утра. Каждую ночь он засыпает, рассматривая напечатанные буквы. И самое важное - Чонгук не плачет. Ни разу. Он так решил - больше не плакать из-за Кима. Это нездорово. Может, и хорошо, что так получилось. Может, это ему поможет понять себя. Не работает. Не получается поверить. Чонгук очень скучает. *** Вечером седьмого дня Чонгук возвращается с вечерней смены (с работы он часто доходит с коллегами до станции, а оттуда до его дома рукой подать, и он убедил ребят, что точно сможет дойти сам) и получает сообщение с незнакомого номера. Пугается страшно, ладони потеют. Боится открывать. Он несколько минут собирается духом, чтобы разблокировать экран и взглянуть на содержимое.

Чонгук, привет, это Чимин. Я понимаю, что неожиданно, наверное, но нам нужно поговорить. Я гуляю неподалеку от твоего дома, могу зайти?

Неожиданно, точно. Чонгук теряется, не знает, что ответить. В итоге пишет "да, конечно", и стук в дверь раздается ровно через семь минут - он смотрит на минутные стрелки все это время, не зная, чем себя занять. На пороге Чимин, которому явно некомфортно в такой же степени, если не больше. - Я могу зайти? Чонгук вздрагивает, понимает, что стоят они так уже секунд пятнадцать, пытаясь не утонуть в напряжении и неловкости. - А, да, да, проходи. Чимин разувается на пороге, подходит к небольшому дивану посреди студии, облокачивается о спинку, пытаясь занять как можно меньше пространства. - Слушай, это очень неловко, поэтому давай сразу к делу, ладно? - Чимин запускает руку в волосы, пытаясь прийти в чувства. - Согласен, - Чонгук опирается спиной о входную дверь. - Что именно ты хотел? - Это связано с Тэхёном. Конечно. - Допустим, я догадался, Чимин— шши? - он ведь даже не давал разрешения называть себя хёном. Чимин некомфортно поводит плечами, но обращение не исправляет. - То, что вы сейчас не разговариваете - моя вина. - Продолжай. - Чонгук, послушай, ты его однажды уже предал. Именно тогда мы познакомились. Именно тогда рядом был я. Такой человек, как Тэхён, не заслуживает такого обращения, наверное, ты со мной согласишься. Я— очень им дорожу, Чонгук, он мой самый близкий друг, семья практически. И пережить предательство в двенадцать и в двадцать два - очень разные вещи. И я был тем, кто натолкнул его на мысль, что, может, вам не стоит снова играть в дружбу. У Чонгука немного кружится голова, и он радуется, что ранее облокотился о дверь. - Ты...не знаешь ничего, совсем. - Я знаю достаточно, Чонгук. Я единственный из всех знаю, почему вы поссорились и кем являлись друг другу. Я вижу, как ты привязан к нему даже спустя столько времени. Скажу больше, я вижу, как ты на него смотришь, Чонгук, я не глупый. - Остановись, пожалуйста, - Чонгук едва шепчет, его тошнит. - Нет, подожди. Это не все. Я не учел одного - очевидно, что он очень заботится о тебе. Сильнее, чем я мог бы подумать. У него все еще на подкорке где-то записана программа, что он должен тебя защитить. И ему хуево всю эту неделю, буду честен, я поэтому пришел. Он переживает за то, что сказал, и боится, что поступил неверно. Я говорю, что так лучше. Они молчат какое-то время, Чонгук не находит, что ответить. У него внутри борются злость на Чимина, чувство вины и ненависть к себе, кипит гноем под кожей. - Всю эту неделю я сомневался в том, как себя повел. Мне удалось его убедить, что общение с тобой не пойдет ему на пользу. Ты и выглядишь так - как черная дыра. Поглощаешь все вокруг, хотя сам этого не понимаешь, наверное. В тебе очень много невысказанного и невыраженного, и я просто не хочу, чтобы Тэхёна засосало обратно в тебя. Но вот только он не маленький двенадцатилетний мальчик, а я ему не мать. Чимин замолкает прочистить горло, Чонгук едва дышит. - Я вел себя, как скотина, по отношению к тебе и хочу за это извиниться. Я был не прав. Во многом. Вы сами разберетесь, что вам нужно. Вам о многом нужно поговорить, это точно. Но я клянусь, Чонгук, если ты предашь его снова, я в руках себя держать не стану. - Никогда, - очень серьезно, уверенно. - Я— я хочу защищать его не меньше, чем он меня. - Можно вопрос? - Попробуй. - Ты влюблен в него? У Чонгука дыхание сбивается и зрачки становятся в два раза больше. Чимину большего не надо, и он тяжело вздыхает. - Понятно. - Что...ничего тебе не понятно, ясно? - Я не буду лезть, обещаю. И прости за мое поведение. Слишком много я на себя беру. - Я бы хотел сказать, что ты бесишь меня, потому что это правда, - говорит Чонгук, и Чимин усмехается. - Но я тебя понимаю. В какой-то степени. Если бы...наверное, если бы у меня был Тэхён, я бы тоже таких мудаков психически нестабильных к нему не подпускал. - Он у тебя есть, Чонгук, - Чимин смотрит ему в глаза, и впервые он кажется Чонгуку красивым. Потому что глаза эти его сейчас такие искренние и живые, не прячутся за привычной сучестью. - Хочешь, я поговорю с ним? - Нет. Ты прав, нам самим стоит поговорить по-человечески, в конце концов. Чимин просто кивает. - Это, в общем-то, все, что я хотел сказать. Мне пора, пожалуй, - он отрывает себя от спинки дивана. - Спасибо, что выслушал. - Спасибо, что принял. Правда. У тебя больше причин ко мне так относиться, чем у остальных. - Просто...постарайся не делать ему больно, Чонгук. - Он...тоже сделал мне больно. Очень. До сих пор больно. Чимин тяжело вздыхает снова. - Знаю. Он обувается, Чонгук уступает место, и Чимин снова неловко теряется на пороге его квартиры. - Увидимся завтра, Чонгук. - Да, Чимин-шши. До завтра. - Называй меня хён, пожалуйста. А то звучит ужасно, - он слегка улыбается. У него улыбка красивая, на самом деле. Когда не усмешка. Чонгук даже слегка улыбается в ответ. - Хорошо, хён. Увидимся в институте. Чимин кивает головой в ответ и уходит, больше ничего не сказав. Ощущение у Чонгука внутри снова оранжевое и теплое. Пахнет корицей. *** Чонгук засыпает относительно спокойно этой ночью. И в тысячный, наверное, раз ему снится то, что произошло те пресловутые десять лет назад.