stay right next to you

Чонгук просыпается от настойчивого стука в дверь. Лениво разлепляет глаза, тянется за телефоном - на часах 02:37. Какого черта? В дверном глазке - Тэхён, в этот раз хотя бы одетый по-человечески, а не в пижамных мятых штанах. Чонгук открывает дверь, плохо соображая, что происходит. - Чонгук, привет. Тэхён звучит нервно и удивлённо, будто совершенно внезапно даже для себя оказался на пороге чоновской квартиры. - Доброй...ночи? Что ты здесь делаешь? - Я могу войти? - А? Да, конечно. Чонгук делает шаг в сторону, пуская потерянного Тэхёна. Тот и впрямь выглядит несколько дезориентированным, но проходит ровно на отведенное под кухню пространство, усаживается за стол. - Нам нужно поговорить. Ржавые шестеренки в чонгуковой голове начинают нехотя работать, и он сначала ощущает необъяснимый ужас, а затем понимает его причину. Он прочитал письмо. Черт. Черт. Первый инстинкт - бежать, бросить Тэхёна и квартиру, бежать от проблем, разговоров и прошлого, потому что Чонгук не привык смотреть в глаза и быть честным. Он силой заставляет свои ноги не двигаться с места. Гравитация работает на него. - Сядь, пожалуйста. Осталось лишь заставить ноги двигаться в правильном направлении. Чонгук передвигает свои чугунные две в сторону Тэхёна, а не от, и гордится собой. Усаживается на стул напротив. - Я прочел твое письмо, Чонгук, - Чонгук смотрит на покарябанную столешницу, не в силах поднять на старшего глаза. Но потом Тэхён берет его лежащие на столе ладони в свои сухие и теплые, и Чонгук от удивления не может удержать взгляд на царапинах, смотрит своими огромными прямо на Кима, у которого в глазах слезы. - Тэ... - О, Чонгуки...мне так жаль. - Я просто...Тэхён, я просто хотел сказать, что я пойму, если ты не сможешь меня прост— - Я прощаю тебя. Тэхён перебивает его посередине слова, крепче сжимая его руки в своих. - Я...что? - Я прощаю тебя, Чонгук. Послушай, я простил бы тебя, приди ты ко мне спустя неделю или в тот же день. - Но я предал тебя. - Я знаю. Чонгук не понимает. Как он может говорить так? Ведь Чонгук разрушил все, что у них было. Чонгук бросил. Чонгук предал. Чонгук не заслуживает прощения. И все же... - Хён... - голос предательски срывается, и Чонгук вдруг снова чувствует себя десятилетним мальчиком, смотрящим Тэхёну в широкую спину, за которой всегда чувствовал себя в безопасности. Боже, он так давно не чувствует себя в безопасности. - Я знаю, Гуки, я знаю. Моя очередь говорить, да? Не буду врать, поначалу я ужасно злился на тебя. Было жутко обидно. Сбежать— сбежать от твоего отца было совсем нетрудно, если честно. Он был пьян, и хватило простой подножки. Он упал и не вставал больше. Я убежал и пытался найти тебя, потом до меня дошло, что случилось, я разозлился и пошел домой. Ждал, что ты придешь извиняться. Но ты— ты не пришел, и, наверное, внутренне я всегда знал, почему. Мне бы тоже было ужасно стыдно . Но я ждал, а потом появился Чимин. Он неплохо отвлекал, и с ним было весело. Со временем я убедил себя в том, что ответственность за нашу дружбу теперь полностью на тебе, и я не пойду к тебе мириться первым. Тэхён замолкает. Чонгук тихо плачет, и ему очень плохо. - Я только одного не учел. Никто ведь— Чонгук, слышишь? Никто ведь не объяснял тебе, что значит быть ответственным за кого-то и за свои поступки. Я старший, я всегда защищал тебя, и до сих пор во мне это на уровне инстинктов. Но тебе не о ком было заботиться, и твой единственный выработанный инстинкт - защищаться, а не защищать. То, как ты поступил, - некрасиво и подло. Но я не виню тебя, Гук. Я прощаю тебя, ладно? Простишь...простишь ли и ты меня? - З-за что мне тебя прощать? - едва слышно. - За то, что я бросил тебя, Чонгук. Чонгук не выдерживает. Из него рвутся рыдания - совершенно детские, будто плачет не он, а его внутренний ребёнок, наконец получивший прощение от самого близкого человека. Тэхён подрывается с места, обходит стол, наклоняется и крепко обнимает младшего за плечи, пока тот носом утыкается ему в ключицу и плачет, не переставая. Тэхён гладит его по спине, и маленький Чонгук с благодарностью успокаивается, отпуская годы вины. Чонгуку взрослому до спокойствия далеко - он ревет от облегчения и не может остановиться. - Спасибо. Тэхён ничего не говорит, продолжая рисовать круги на чонгуковой спине. - Спасибо. *** Проходит пять минут. Или часов, Чонгук не уверен. Тэхён гладит его по спине и шепчет в макушку что-то неразборчивое до тех пор, пока тот не успокаивается окончательно. Тэхён отстраняется, намереваясь налить младшему стакан воды, но Чонгук тут же хватается за тэхёновскую серую толстовку почти отчаянно (параллельно он блокирует мысли о том, как хорошо она на нем смотрится), поднимает опухшие красные глаза на старшего. Тэхён ему тепло улыбается. - Я принесу воды, ладно? - Не уходи. - Не уйду. Никогда больше. Никогда больше. Чонгук не верит пустым обещаниям. Чонгук реалист и все громкие слова воспринимает скептически, с долей свойственного его жизни цинизма и привкусом разочарований. Но где-то глубоко в душе он жуткий романтик, готовый за своего человека на коне и с копьем. Готовый с головой в омут и долго и счастливо. Готовый верить обещаниям "не уйду никогда больше". Тэхён подходит к нему обратно спустя тринадцать секунд. Тринадцать секунд, которые Чонгук мог бы провести в его объятиях, и ему это кажется абсолютно несправедливым. Он принимает воду с благодарностью, только сейчас осознав, насколько обезвожен его организм. - Я серьезно, Тэхён. Не— не уходи сегодня? - получается скорее вопрос. - Останься. Тэхён под пристальным умоляющим взглядом неожиданно смущается и даже слегка краснеет, кажется. На оливковой загорелой коже вряд ли заметно, но кончики ушей у него определенно горят, и он мысленно молится, чтобы Чонгук не заметил. - Конечно, - отвечает он спокойно и уверено, несмотря на внутреннее смущение. Тэхён думает, что сегодня снова заснет, держа такого маленького, казалось бы, Чонгука, в своих руках, что проснется оттого, что вдвоем под теплым одеялом станет невыносимо жарко, что будет смотреть на спящего Чона, во сне на вид теряющего лет пять, не меньше, и все проходит. Смущение, страх - ничего. Остается желание заснуть вместе, прижаться ближе, зарыться носом в отросшие волосы, опустить руку на узкую талию, исследовать губами шею, ключицы... Стоп. О, Тэхён, стоп. Это совсем не то, что ему нужно от тебя сейчас. - Конечно, Чонгук, я останусь. Только мне не в чем спать. - О...да, секунду. Чонгук поднимается со стула, направляется к шкафу, в котором отыскивает чистые штаны и футболку, отталкивая подальше мысль, что он может привыкнуть к Тэхёну, носящему его одежду. Тэхён переодевается в уже знакомой ванной, и когда выходит, Чонгук с удивлением отмечает, что футболка ему хоть и в плечах узковата, в целом висит на Тэхёне свободнее, чем на нем самом, а штаны совсем не облепляют стройные тэхёновы ноги. Живот рассекают острокрылые бабочки - у Чонгука всегда все чересчур. На мгновение он думает о том, как искаженно они воспринимают друг друга. Тэхён кажется ему огромным, раскаленным солнцем - шире, выше, сильнее. Чонгук для Тэхёна - всегда младший, всегда нуждающийся в защите. Но посмотреть со стороны - Тэхён выше на несчастный сантиметр, Тэхён шире в плечах и спине природно, Чонгук же, заполняющий пустые вечера спортзалами, очевидно крепче в мышцах и сильнее физически. Может, это вопрос привычки, появившейся тысячу лет назад, когда Чонгук и правда был на голову ниже. Может, психологическая травма в связи с отсутствием в его жизни родительской авторитетной фигуры, которую он научился видеть в Тэхёне. Они ведь росли, как братья. (Тэхён смотрит на него совсем не по-братски). Может, Чонгуку нравится чувствовать себя меньше в тэхёновском присутствии. Может, это, своего рода, его главная тайна и сексуальная фантазия, потому что Тэхёну он готов сдаться, готов отдать контроль и власть над собой. Отдать контроль по своей воле и быть вынужденным - вещи кардинально противоположные. Может, Чонгук просто никогда не представлял себя действительно сильнее Тэхёна. Может, ему действительно не приходила никогда мысль, что физически он более чем способен бросить тело старшего на кровать, удобно устроиться между стройных ног и... Стоп. Господи, Чонгук, серьезно? Не сейчас. Чоновские щёки заливает краска, и он как никогда благодарен дешевой лампе из икеи, которую купил у соседа за копейки из-за поврежденного каркаса. Из-за нее в условной спальне свет рассеянный и приглушенный, и Тэхён не сможет рассмотреть цвет его лица. Чонгук тяжело сглатывает, заваливаясь на кровать и отворачиваясь лицом к окну. Тэхён выключает свет, кровать под его телом весомо прогибается. В тишине проходят сто пятьдесят три секунды. Чонгук считает их про себя, пытаясь успокоить сердце и остудить бурлящую кровь. На сто пятьдесят четвертой секунде Тэхён вздыхает, залезает под его, Чонгука, одеяло, закидывает ему руку на талию, прижимает к себе. Чонгук реагирует иначе, нежели в первый раз, когда они заснули вместе на этой кровати. Тогда Чонгук не мог дышать - сейчас он будто впервые за долгое время почувствовал воздух в легких. Тэхёнова рука едва заметно поглаживает его по напряженному животу, а Чонгуку хочется одновременно сбежать и раздеть себя и Тэхёна заодно, чтобы ощущать его кожей. Картинку Тэхёна в голове привычно вышибает образ Чжунёна, Чонгук тут же напрягается, что Тэхён определенно чувствует, замирая на мгновение, а после прижимается еще ближе, кладет уверенную ладонь на живот, утыкается носом в макушку и глубоко вдыхает. - Тэ?.. - Да, это я. - Да...да, это ты. Чонгук вновь отсчитывает секунды в голове, успокаиваясь, слушает ровное дыхание старшего и, незаметно для себя, проваливается в сон. *** Чонгук просыпается, уткнувшись носом во что-то мягкое и горячее. Сквозь сон понимает, что что-то мягкое и горячее - это чужое тело, что на нем сверху лежит тяжелая рука, и что ему нечем дышать. Условия вроде так себе, но Чонгук улыбается совершенно по-дурацки, понимая, кто лежит рядом. Он открывает глаза, слегка отодвигает голову, насколько позволяют тэхёновы объятия, и рассматривает до безобразия красивое лицо. У Тэхёна рот открыт смешно, волосы спутанные раскиданы по подушке, пол лица смято прижатой к щеке рукой, а Чонгук все еще ничего красивее в жизни не видел. Он думает - слишком много думает, если честно - каково целовать его. Какая его кожа на вкус, мягкие ли его губы. Чонгук боится признаться себе, как часто мечтал поцеловать его. Он делает глупую штуку, больше не думая. Едва касаясь, губами утыкается в ключицу, оставляет невесомый поцелуй. Чонгука слегка мутит из-за этого - кожа на вкус солоноватая, ничего особенного, но ему в нездоровом приступе собственничества хочется Тэхёна попробовать на вкус всего. Он рвано выдыхает, оставляет на чужой коже еще один влажный поцелуй и резко отстраняется, когда Тэхён шевелится. Чонгук красный и слегка возбужденный без особой на то причины. Просто Тэхён - Тэхён это все, что его привлекает в людях. Мальчишеские нежные черты, смешанные с остротой и четкостью линий, оливковый цвет кожи, широкие плечи, крепкие руки и острые кости. Идеализация ли это? Чонгук на стадии отрицания. Он вылезает из-под руки старшего, потому что совсем потеряется, если ему придется с таким мягким утренним Тэхёном столкнуться в постели взглядами с утра. Чонгук принимает контрастный душ, чтобы прийти в себя, параллельно слыша копошение из комнаты. Представляет, как Тэхён просыпается, растерянный, и все же немного жалеет, что не застал эту картину. Когда он выходит из душа, Тэхён совсем не растерянный - Тэхён заваривает кофе и с переменным успехом пытается найти что-то на завтрак. Тэхён в его одежде стоит на кухне во всем своем величии, и черт, к этому очень легко привыкнуть. Достаточно двух раз, думает Чонгук. Он уже не знает, как проводить утро в одиночестве. - Доброе утро. Тэхён оборачивается на голос и сонно улыбается. - Доброе. Скажи, ты вообще употребляешь...еду? Или без нее как-то обходишься? У тебя из съедобного только сахар. Чонгук усмехается. - В холодильнике есть йогурт. - Я ненавижу йогурты, - Тэхён корчит смешное лицо в отвращении. - Ты же знаешь. Чонгук, конечно же, знает. - Выпьем кофе и зайдем в 7/11 или CU, не ной. - Хочу огромную порцию сырного рамёна. - На завтрак?.. - Растущий организм, Чонгук, нужно правильно питаться. Чонгук не выдерживает и глупо хихикает. - Тебе двадцать два, Тэ, и сырный рамён не имеет ничего общего с правильным питанием. - Не хочу ничего слышать! Одевайся, мы собираемся роскошно позавтракать в ближайшем супермаркете. С ним так легко. Чонгук забыл, какой Тэхён хороший. Какой добрый для своих, смешной и нелепый. Господи, Чонгук так влюблён. - Я...Тэ? - Мм? - Тэхён отпивает кофе из своей кружки со сколотым краешком. - Хотел тебе сказать, я— я хожу к психотерапевту, - Тэхён замирает с кружкой у рта. Тэхён смотрит на него очень пристально, и Чонгук сам удивляется и не понимает, какого черта он решил сейчас об этом сказать. Почувствовал страшную необходимость заявить в этот самый момент. - Это...это замечательно, Чонгук. Я так тобой горжусь. Чонгук поднимает опущенные в пол смущенные глаза и встречается с улыбающимся во все тридцать два Тэхёном, который выглядит так, словно это лучшая новость в его жизни. Чонгук себя рядом с ним тоже на мгновение чувствует абсолютно счастливым. *** Воскресенье - выходной для Тэхёна, но полноценный рабочий день для Чонгука. И весь этот рабочий день Чонгук тупит жестко. Путается в именах посетителей, ведет себя отстранено, запарывает рисунок на капучино - приходится списать. Они действительно с Тэхёном заходят в ближайший CU, и Чонгук с ужасом смотрит, как Тэхён поглощает две упаковки сырного рамёна. Чонгук закидывается второй порцией кофеина за день и равнодушно жует свой стандартный сэндвич с яйцом. Он вспоминает, как в детстве все было наоборот, и это Чонгук мог поглотить поразительное количество пищи для размеров детского тела, а Тэхён всегда с глазами по пять копеек смотрел на это, отодвигая от себя недоеденную порцию пибимбапа, который готовила его мама. Сейчас же, на фоне общего чонгукового состояния, еда ему стоит поперек горла. Тэхён провожает его до работы, и они прощаются с повисшим в воздухе обещанием увидеться позже. Чонгук думает об этом всю смену и совершенно не может сосредоточиться на работе. Поэтому когда к концу смены на работу за ним заходит Тэхён, он позорно роняет питчер (пустой, слава богу). Тэхён выглядит невероятно. Он уложил волосы на пробор, крашеные золотисто-русые пряди в закатном солнце блестят почти ослепляюще. На нем широкие бежевые брюки, такого же цвета заправленная футболка и огромная рубашка оверсайз накинута сверху. На него невозможно не обращать внимание - он выглядит, как модель, как айдол, как огромное горящее солнце. Смотреть на него почти больно. Тэхён улыбается широко и приветственно машет рукой опешившему Чонгуку, действительно не ожидавшему его здесь увидеть. - Привет, Чонгуки. - Привет?.. - Просто я освободился и подумал, что мы могли бы прогуляться после твоей смены, - Тэхён звучит уверенно и улыбается лучезарно. Посетители кафешки смотрят на них пристально и с завистью (возможно, Чонгуку кажется), и внутренне он их эмоции понимает - Тэхён действительно неотразим и даже немного слишком хорош для этого места. - Да, конечно, но мне еще, - Чонгук сверяется с часами, - сорок минут осталось, подождешь? - Конечно, Гуки. Сделаешь мне капучино? Большой и с карамельным сиропом. - За счет заведения. Следующие сорок минут - самые длинные сорок минут в чонгуковской жизни. Он то и дело смотрит на сидящего за столиком поодаль Тэхёна, уткнувшегося в телефон, и считает секунды, каждые пятнадцать смотрит на часы. Чонгуку никогда еще так сильно не хотелось закончить работу. Он обещает коллеге проставиться, если тот закроет смену один, и он снисходительно отмахивается рукой - наверное, замечает, куда Чонгук беспрестанно посматривает. Чонгук почти вылетает с рабочего места, кидает на стаффе фартук и чувствует себя влюбленным школьником. Когда Чонгук все же выходит к Тэхёну, тот сидит все такой же немыслимо красивый, допивает остатки кофе, равнодушно рассматривает прохожих в панорамное окно. Тепло улыбается, когда видит младшего. Чонгук слегка смущается, но вида не подает. До дома чоновского здесь идти минут двадцать, и ему кажется, словно никогда еще так быстро эти двадцать минут не пролетали. Тэхён рассказывает о своем дне и шутит глупые шутки. Они покупают токпокки с сыром, Ким смешно морщится от остроты и заляпывает соусом светлую футболку - ноет, чуть не плачет. Чонгук обещает, мол, сможешь у меня дома отстирать. Тэхён в этот момент на него смотрит странно, и Чонгук понимает, что косвенно пригласил старшего остаться еще чуть-чуть. Чонгук решает позиции не сдавать и подтверждает свое приглашение вербально: - Может, пива у меня выпьем? Они закупаются банками cass'а, заранее морщась от вкуса. Корейское пиво на вкус ужасное, но все равно как будто родное, да и на импортное денег не хватает. Тэхён предлагает сверху купить еще пару бутылок соджу, Чонгук говорит, что завтра планировал все же проснуться. Дома они усаживаются на крохотный чонгуковский диванчик, врубают Наруто на случайной серии и по очереди цитируют реплики персонажей. Чонгуку последний раз было так весело - никогда. Ну то есть, в детстве, наверное, но он не помнит. Разорвав отношения с Тэхёном, он внутренне отгородил себя и от всех других людей. Чонгук не глупый, на самом деле. И не настолько нелюдимый, насколько хочет казаться. На самом деле, Чонгук ужасно нуждается в людях. Его творческое пространство никогда не может быть заполнено до конца лишь им самим. Чонгуку по натуре нужна конкуренция, и тогда он обязательно выложится на все сто. Но самому с собой конкурировать просто нет сил - он проигрывает. Он думает, что таким образом наказывает себя всю жизнь. И это чертовски глупо - его жизнь и без того наказала. Да и говоря откровенно, стоила ли их детская ссора таких последствий? В столь юном возрасте ты неизбежно превозносишь свои проблемы в абсолют, подсознательно делаешь их нерешаемыми. Наверное, эта игра не стоила свеч. Больше всего сейчас Чонгук боится, что все, на чем выстроена его личность - ненастоящее и не имеет смысла. Хотя возможно, стоит сначала полюбить себя, прежде чем пытаться любить кого-то еще. В чонгуковой жизни вместе с Тэхёном появились и другие ребята, и он благодарен этому безмерно. На самом деле, его никто из собственного дерьма не вытащит, кроме него самого, но просто их присутствие в его жизни для Чонгука неоценимо. Теперь иногда он не чувствует себя таким одиноким. Вот сейчас, например - Тэхён сидит рядом, красивый до боли. Все в той же заляпанной футболке, потому что "лень переодеваться". У Чонгука в голове две банки пива, и смотрит он вдруг совсем не на очередной нарутовский файтинг, а на то, как у Кима двигается кадык, когда он глотает. Чонгук роняет взгляд на изящные тэхёновские пальцы, и он клянется, что не фетишист, но пальцы у Тэхёна - произведение искусства. Сколько раз он представлял, что Ким может с ним сделать этими пальцами. Господи, он перед ним бессилен абсолютно. Никогда никого не хотел так сильно, никогда никому не хотелось сдаться. Чонгука слегка ведет, он дышит тяжелее, все силы уходят на то, чтобы остановить себя и не уткнуться губами в крепкую шею. Особенно сейчас, зная, какая на вкус у Кима кожа. Провести языком по венам, укусить за ключицу, за мочку уха. Или еще - Тэхён целует его шею, Тэхён впивается тонкими пальцами в его бедра, Тэхён... - Чонгук? Тэхён смотрит на него вопросительно, потому что Чонгук красный и дышит, как загнанная лошадь. - Мне...мне надо в туалет, - он подрывается с места, запирается в ванной, умывается ледяной водой и усаживается на холодный кафель. У него член наполовину встал просто оттого, что Чонгук смотрел на Тэхёна. Ему, на самом деле, жутко стыдно, но сделать он со своими мыслями ничего не может. Чонгук хочет его весь свой осознанный возраст, и даже пережитая травма не заставляет его перестать фантазировать о сексе с Кимом. От пережитой травмы, к слову, в этот момент приходит сообщение. Чонгук удаляет его, не читая, и ставит себе за это ментальную галочку. Когда Чонгук все же собирается с силами и выходит из туалета, Ким не сидит, как ожидалось, а стоит рядом с диваном, с озабоченным видом с кем-то переписывается, поднимает на младшего виноватый взгляд. - Прости, Чонгуки, Чимин написал, у него что-то случилось. Мне нужно бежать. - А, д-да, да, конечно, я понимаю. Надеюсь, у него все в порядке. Тэхён закатывает глаза. - У него точно все в порядке. Наверняка в очередной раз разбили сердце. А идти и выслушивать приходится мне, - Тэхён недовольно стонет. - Увидимся завтра?.. И в его словах столько плохо скрытой надежды, что у Чонгука в сердце что-то еще оттаивает и становится глубже. - Конечно. Тэхён виновато улыбается и быстро исчезает за дверью. Чонгук остается один.