stay right next to you

Чонгук успевает сходить в душ, полностью прийти в себя и переодеться в чистую домашнюю одежду, когда слышит очередной стук в дверь. Это какая-то новая фишка? Люди к нему не приходят никогда, а теперь в этой квартире почти ежедневный ажиотаж. Чонгук на диване обнаруживает тэхёновскую оставленную толстовку, и все встает на свои места. Он тепло улыбается - конечно, этот оболтус запросто может оставить свои вещи, раскидать где угодно. Хотя, может, это просто предлог? Чонгук слегка смущается, без задней мысли распахивает дверь, но спотыкается на приветливом "хён", потому что в дверях совершенно не Ким. Лицо, успевшее быть демонизированным и искаженным в сотнях чонгуковских снов, сейчас повернуто к нему в профиль - Чжунён облокачивается о дверной косяк, голова запрокинута, глаза прикрыты. Он выглядит измождённым, на весь подъезд несет перегаром. После нескольких секунд ступора Чонгук пытается резким движением захлопнуть дверь, но Чжунён, казавшийся ему почти мертвым, оказывается быстрее, успевает подставить ногу и шипит от боли, когда дверь со всей силы впечатывает стопу в косяк. Шипит, но с места не двигается. - Какого чёрта? - Чонгук звучит агрессивно, уверенно, и внутренне гордится собой. - Впусти меня, Чонгук. - С какой стати? Ты совсем блять двинулся? - Да. Чжунён открывает глаза лениво, смотрит прямо на Чонгука, так невыносимо тоскливо, что ему не по себе. Глаза у него красные и опухшие, будто заплаканные. Он произносит четко еще раз: - Чонгук. Впусти меня. - Убирайся сейчас же. Чжунён отрывает себя от дверного косяка, и всем телом неожиданно наваливается на дверь, та поддается, впускает старшего внутрь. Чонгук, опешив, делает шаг назад. Чжунён закрывает за собой дверь, смотрит исподлобья. У Чонгука, на удивление, совсем нет паники. Отвращение, непонимание, но не страх. Чжунён пьян, а Чонгук трезв абсолютно, ему это невероятно помогает справляться с ощущением жертвы. Он ведь совсем не слабый, на самом деле, хотя физическая сила в ситуации насилия не имеет никакого значения. Но Чонгука тошнит от своей перманентной роли жертвы. С самого детства он с ней не расстается. Еын говорит, он не сможет выстроить здоровые отношения, пока сам не откажется от существующего паттерна. - Какого хуя ты здесь забыл? - Чонгук почти рычит, расправляет плечи, выпрямляет спину. Поразительным образом чувствует себя в выигрышной позиции. - Я пришел поговорить. - Поговорить? - у Чонгука от возмущения перед глазами стелет красным. Он в замедленном действии видит, как к нему тянется чужая рука, как Чжунён касается его щеки и смотрит пьяно, жалостливо, и Чонгука кроет. Он с размаху заносит уверенный кулак, разбивает Чжунёну скулу и жалеет, что не попал в висок. Тот отшатывается, ударяется о дверь, держится рукой за саднящую щеку. Он шипит "ублюдок" сквозь зубы, бросается на Чонгука, но тот - собран, силен, уверен в себе. Чжунён дерется плохо, бессмысленно. Машет кулаками наотмашь, никакой тактики. Чонгук, закалённый драками с Тэхёном, только смеется слегка безумно - такая легкая цель, как он мог проиграть ему тогда? Чонгук пинает старшего коленом в живот, тот складывается вдвое, стонет от боли. Чон в азарте, не может остановиться, садистски наслаждается болью другого - видит бог, он заслужил. Он заслуживает гораздо большего. Чжунён лежит на полу, свернутый калачиком, и, кажется, плачет, бормочет себе под нос что-то неразборчивое. - Ты что-то сказал? - насмешливо. Чонгук себя слегка пугается - откуда в нем это вообще взялось? - П-прости... - Что? - Прости, малыш, прости меня, - Чжунён воет, рыдает в голос, хватается за чонгукову ногу и начинает зацеловывать открытую кожу на щиколотках. - Ты...ебанулся совсем— что— Чжунён собирает себя с пола, встает перед Чоном на колени и, обнимая его за икры, рыдает и умоляет его простить. Чонгуку противно до тошноты. Он совершенно не понимает происходящего, но впервые плачущий человек не вызывает в нем жалости. Ему хочется сплюнуть желчь, затопившую глотку. Чонгук ощутимо дергает ногой, заставляя старшего отпустить себя. Чжунён, все еще на коленях, поднимает на Чонгука красные зареванные глаза, заплывшие пеленой то ли алкоголя, то ли бесконечных сожалений. Он смотрит на чоновское лицо - самое красивое на свете, такое невинное, и утопает в желании обладать. - Я люблю тебя. Чонгук смотрит на него неверующим взглядом, а затем начинает заливисто смеяться. Он смеется до слез, до боли в животе, Чжунён все это время пристально смотрит. - Ты сумасшедший. Ты сумасшедший, Чжунён. - Прошу, поговори со мной, умоляю. Я ведь тоже умолял. - Убирайся. - Чонгуки... - Господи, Чжунён, уходи. Сейчас же. Поднимайся и никогда больше не подходи ко мне. - Чонгук, послушай, я все исправлю. Я давно за тобой наблюдаю, я— я никогда не видел никого, похожего на тебя. Та ночь, я...малыш, пойми, я просто не мог остановиться, ты такой удивительный! Чонгук прилагает все усилия, чтобы его не стошнило прямо на пол. Голова кружится, в носу запах алкоголя и рвоты, ему настолько не по себе. У Чжунёна определенно не все в порядке с головой. - Если не выйдешь прямо сейчас, - говорить сложно, язык тяжелый, не слушается, лежит мертвым грузом во рту, - я убью тебя, клянусь. Чжунён смотрит умоляюще, ища в карих глазах понимания. Но находит лишь всепоглощающее, болезненное отвращение. Он поднимается с колен, пошатываясь, отворачивается, сжимает в ледяной ладони дверную ручку, всеми силами пытаясь оттянуть момент, когда он перешагнет этот порог. - Я никогда не оставлю тебя, Чонгук. Я люблю тебя. Чжунён не оборачивается. Дверь закрывается. Вместе с хлопком двери из тела Чонгука улетучиваются остатки адреналина. Колени подкашиваются, но усилием воли он добегает до туалета, и его все же тошнит желчью. Мерзость. Чонгук в таком состоянии недоумения не находился никогда, наверное. Он абсолютно потерял нить происходящего, лишь убедился в том, что Чжунён действительно нездоров психически. Он умывается и чистит зубы, выпивает стакан воды, но во рту все равно держится вкус желчи. Может, он это придумал. Чонгук засыпает быстро, абсолютно вымотавшийся, истративший всю возможную энергию на этот безумный вечер. *** - Чонгук? Они с Тэхёном сидят на скамейках плэйграунда,* Чонгук без особого интереса ковыряется в своей картошке фри. Есть не хочется, находиться в реальности сложно. - Чонгук! Чонгук вздрагивает от повышенного тона и, наконец, обращает внимание на старшего, одаривающего его подозрительными взглядом. - Ты вообще здесь? - Да, прости, задумался. - Что-то случилось? - обеспокоенно. Чонгук находится не в самом стабильном психическом состоянии, и Тэхён часто испытывает за него тревогу теперь. - На самом деле...да. Вчера, мм— когда ты ушел, ко мне приходил Чжунён. Это...это тот парень, который... Тэхён знает его имя. О, Тэхён все о нем знает, конечно же. Изучил всю подноготную, как мог только. Богатый ублюдок, сидящий на шее у родителей. - Он что-то тебе сделал? Я убью его, Чонгук, я— - Нет, Тэхён, он ничего не сделал, послушай, я в порядке, - Чонгук мягко хватает старшего за запястье, тот уже успел разозлиться, приподняться со скамейки без особой цели. От ощущения теплой кожи слегка покалывает пальцы - Чонгук все еще совершенно не привык его касаться. - Он— признался мне в любви. Тэхён замирает, в шоке глядя младшему в глаза. - Он...что? - Я сам в таком же состоянии. Он заявился вчера пьяный в хлам, мы подрались, потому что уходить он не собирался— не переживай, досталось только ему, - Тэхён усмехается. - А потом он упал на колени, плакал, умолял простить и говорил, что любит меня. Это было жутко, он ненормальный, Тэ, на всю голову двинутый. - Это же не все? Чонгук снова смотрит на свою неаппетитную остывшую картошку. - Он сказал, что не оставит меня. Тэхён напряженно выдыхает, борясь с вспышками агрессии. Наверное, ему тоже стоит обратиться к специалисту. - Тебе нужно написать заявление, - Чонгук вздрагивает. - Послушай, он сумасшедший, он ясно дал понять, что не оставит тебя в покое. И мы не сможем сопровождать тебя вечно, Гук, неужели это стоит того, чтобы все время жить, оглядываясь по сторонам? - Мне страшно, Тэ, - произносит Чонгук едва слышно. - Он может сделать вам, - тебе, - больно. Я никогда себе этого не прощу. Тэхён берет его за руку, заставляя Чонгука посмотреть на себя. Он встречается с решительным, серьезным взглядом, с морщинкой между бровей и до ужаса красивым лицом. Господи, он же не может быть настоящим. Это почти пугающе - Тэхён больше похож на произведение искусства, чем на человека. - Чонгук. Мы можем за себя постоять. Тебе стоит немного подумать о себе. - О, Тэ. Мне он угрожает не меньше, - Чонгук печально улыбается. - Хотя, наверное, после вчерашнего— честно, я чувствую себя спокойнее. Я...впервые за долгое время я чувствую себя увереннее. Тэхёна изнутри распирает от гордости. Он хочет смотреть дальше. Он хочет наблюдать за Чонгуком всю свою жизнь - как тот из забитого ребенка становится взрослым, уверенным мужчиной. Как осознает собственную ценность и уникальность. Тэхён ошибался. Чонгук не маленький. Чонгук - огромный, Чонгук - вселенная, не сломленная, расширяющаяся от каждого столкновения с новыми препятствиями. Пылающая. Раскаленная. Тэхён может казаться ему солнцем, но Тэхён - солнце, обитающее в чонгуковой бесконечности. Ему отсюда не выбраться. Тэхён думает все это, но говорит лишь: - Я горжусь тобой, Чонгук. Чонгук всеми силами пытается не выдать смущения, но щеки все равно краснеют предательски. - Но пока ты не решишься написать заявление, я остаюсь жить с тобой. Он давится картошкой. - Извини? - Этот урод знает твой адрес, ты правда думаешь, что мы это так оставим? - Тэхён, я взрослый человек— - Это не предложение, Чонгук, - Тэхён закидывает ему на плечо руку и приторно улыбается. - О, это будет весело. *** Часы в кабинете Еын всегда казались чем-то приземляющим. Она говорит, многие жалуются, им кажется, будто время давит, торопится, не дает подумать. Чонгук понимает, пожалуй, каково это, но для него тикающие стрелки являются символом хоть чего-то постоянного в этом мире. Они равномерные, они не останавливаются, и Чонгук держится за них, пытаясь найти свое место. Еын выглядит великолепно, как всегда. Она терпеливо смотрит, не дергает ногой, не стучит раздраженно ручкой по своему блокноту. Она так прекрасно собрана, что Чонгук завидует. - Вчера...ко мне приходил Чжунён. Еын теряет самообладание на доли секунды, брови удивленно взлетают вверх - Чонгук успевает заметить. - Он— что-то сделал с тобой? - Нет. То есть, да, но не то, о чем вы подумали. Он признался мне в любви. - Занятно. - Что в этом...занятного? - А тебе его действия не кажутся интересными? - Тэхён говорит, что он сумасшедший. - О, ты рассказал Тэхёну? Чонгук смущается. - Я— - Чонгук, послушай, это отлично, - она мягко улыбается. - Не то, что Чжунён приходил, конечно. То, что ты рассказал Тэхёну. Подумай - пару месяцев назад, с кем бы ты поделился? С кем бы ты решился поделиться? - Да, наверное, вы правы... - Это большой шаг, Чонгук, отдай себе должное. Что по поводу Чжунёна...он, определенно, нестабилен психически. В виду подобной социализации человек способен на насилие без каких-либо психических отклонений. Но преследование, признание в любви - все это говорит о том, что в голове у него полный беспорядок. Вероятно, он испытывает чувство вины. Чонгук презрительно хмыкает. - И мне что, жалеть его теперь из-за этого? - Ни в коем случае. Ты не обязан нести ответственность за его чувства и проблемы, даже если бы вы не были в подобной ситуации. А в вашей ситуации - ты жертва. Ты ничем ему не обязан, запомни, - она замолкает. - Но обязан себе. Однажды тебе придется смириться с произошедшим, Чонгук. У Чона комок поперек горла, тревога и подступающая паника. - Вы...вы говорите, я что, должен простить его? - Прощение и принятие вещи совершенно разные. Что Тэхён думает по этому поводу? - Тэхён считает, я должен написать заявление в полицию. - И ты этого не делаешь, потому что...? Чонгуку требуется двадцать семь секунд, чтобы ответить. - Я боюсь, что он навредит им...и мне. Я боюсь, что он воплотит свои угрозы в жизнь. - И ты думаешь, лучше всю жизнь прожить в страхе перед этим человеком? Чонгук знает правильный ответ, но заставить себя ответить не в силах. Он сосредотачивает внимание на пальцах Еын - они тонкие и удивительно длинные для женских. Она носит алый, чистый оттенок на аккуратных ногтях, и Чонгук не может остановить воображение и отвлечь себя от красивых рук. Наверняка в ее тонких руках скрывается большая сила - все женщины, что он знал, куда сильнее, чем они выглядят. Ладно, может, ему действительно нравятся красивые руки чуть больше положенного. - Ответь на вопрос, Чонгук: ты боишься за своих друзей или за себя? - Я...не знаю. *** - Хён, это не смешно. Тэхён стоит на пороге его квартиры с большой спортивной сумкой через плечо. Волосы растрепаны жутко - на улице в последнее время ветрено, рядом с Чеджу проходит тайфун, наверное. - А должно быть? - Тэхён приглашает себя пройти в помещение, разувается, ставит рядом сумку аккуратно - никакого смущения, будто все по плану и не происходит ничего странного. - Ты не можешь оставаться у меня, - Чонгук недовольно складывает руки на груди, защищается. Чувствует себя почему-то маленьким ребенком. - Почему? - старший не выглядит убежденным или озабоченным. Ни толики сомнения, позволит ли Чонгук ему остаться. - Тебе— негде будет спать, - первое, что приходит в голову. - Я лягу на диване. - Хён, мы с трудом сидя помещаемся на этом диване. Он в два раза меньше тебя, и в целом для сна не предназначен, - Чонгук цыкает. - И вообще дело не в этом! Ты не можешь оставаться здесь, потому что я не ребенок. - Хорошо. - Хорошо?.. - этого младший не ожидал. - Я не буду оставаться здесь, чтобы тебя защитить. - Спасибо? - Чонгук все еще потерян, но теперь неуверенно улыбается. - О, хён, спасибо за понимание, я— - Я хочу остаться здесь, чтобы побыть с тобой. Улыбка падает. - Что? - Я хочу провести с тобой время, узнать тебя заново. Чонгук, мы потеряли десять лет. Раньше мы все время проводили вместе, ты часто оставался у меня. Я хочу вернуть то...чувство. - Это...это нечестно, хён, это абсолютно нечестно, ты не можешь так поступить. Тэхён усмехается. - Но я уже. Он подходит ближе - слишком близко. В зону личного пространства, заполняя его, наполняя. Касается все еще сложенных на груди рук осторожно и смотрит в глаза. Чонгуку хочется провалиться сквозь землю. - Позволь мне узнать тебя снова, ладно? - Ладно, - слишком быстро, слишком воздушно. Чонгук совершенно не может ему противостоять, когда он вот так просит. - Отлично! - Тэхён широко улыбается, добившись своего, делает шаг назад. Чертов манипулятор. *** Тэхён правда собирается лечь на диване. Он ставит сумку рядом, достает футболку и спортивки, переодевается в ванной. Старший занимает собой куда меньше пространства, чем Чонгук мог подумать. Он не хочет признаваться даже себе, но его присутствие действительно успокаивает. Тэхён всегда был таким - немного сумасшедшим, если честно, но всегда знал, что делает. Когда они воровали соседскую малину, или когда он крепкими руками забрасывал мяч в кольцо - всегда был уверен. Тэхён худой (иногда Чонгуку кажется, что немного слишком), красивый на лицо, красивый, как девушка, как модель, как вселенная. С его внешностью он мог бы спать с богатыми мужчинами, никогда себе ни в чем не отказывать и не стараться по жизни. Но он никогда своей внешностью не пользуется, и может, поэтому он такой привлекательный. В Киме есть стержень, сила - моральная и физическая, он удивительно сильный для своего телосложения. Кости, мышцы, плоть - все люди одинаковы, по факту. Но у Тэхёна острые ключицы и крепкие руки, длинные, сильные ноги. Все в одном флаконе, все, что Чонгук так любит в мужчинах, в мужчине. Тэхён - мужчина, именно потому, что никогда не страдал от хрупкой маскулинности, никогда не боялся выглядеть женственно, подводить глаза по случаю и использовать ночной крем для лица. Тэхён себя не боится, и Чонгук от этого без ума. Потому что Чонгук в ужасе от мысли, что он может показаться слабым и уязвимым, до потных ладоней и ограничения круга общения до себя одного. - Ты можешь лечь со мной, - говорит быстрее, чем успевает подумать. Тэхён поднимает на него неуверенные глаза. - Правда? - Тэхён, ты не будешь спать на этом диване. Либо на него ложусь я, либо мы просто...спим вместе. - Если ты не против. - Я предложил. Тишина слегка давит, слегка душит. Чонгуку неловко. - Хочешь чаю, может быть? - Не откажусь. Тэхён перемещает вещи к чоновской кровати, пока Чонгук кипятит чайник и достает их кружки. Его снова накрывает чувством дома, чувством, которое он получает только в присутствии старшего. Неважно, где именно, Чонгук чувствует себя дома только рядом с ним. Думает, что хотел бы провести вечность, заваривая чай и теряясь в собственных фантазиях. Кружки на столе, Тэхён удобно расположил вещи в своем углу кровати, делать больше особо нечего, и в воздухе снова эта чертова душная неловкость. Может, Чонгук чувствует ее один. Может, ему одному жарко и будто нечем дышать, когда он оборачивается, и Тэхён, наклонившись, ищет что-то в своей сумке. Белая футболка обтягивает широкую спину, Чонгук отчетливо видит каждый позвонок, и ему приходится усилием воли заставлять себя не подойти ближе и не пересчитать каждый собственными пальцами. Чонгук пьет чай стоя. Не может сесть, не может отвести взгляд, он без отчета впадает в состояние необъяснимой зависимости. Черт, не нужно было позволять ему остаться снова. К этому так легко привыкнуть, он уже так легко привык. Чонгуку хочется хныкать по-детски и чтобы Тэхён успокоил. Он не знает, отчего, почему, зачем, он ждет, когда старший подойдет к столу, наконец, за своим чаем и перестанет выглядеть так невыносимо красиво. За чаем он подходит, но выглядит вблизи только красивее. Он подходит близко, к той стороне стола, где стоит Чон, а не напротив, как было задумано. божебожебожеотойди Чонгук задыхается. Не понимает себя, не понимает, из-за чего, ведь ничего не произошло, никаких триггеров, никаких слов даже. Он вдруг понимает новый триггер. Такой очевидный, такой простой и бесконечно сложный одновременно. Чонгук так влюблён, что не может дышать. Ослепляюще, Чонгук хочет. Чонгук хочет Тэхёна просто потому, что он существует, потому что стоит рядом и с приподнятой бровью пьет свой эрл грей без сахара. Хочет его руки, его губы, его всего и полностью. Он, наверное, выглядит совершенно потеряно, потому что Тэхён - добрый, заботливый Тэхён, - ставит кружку на стол и с обеспокоенным видом спрашивает: - Гук, все в порядке? - О, да пошло оно к черту. Чонгук целует его. И Тэхён отвечает.