Я устала тебя терять

Сергей: Пока я лежал бессознательным бревном, наступило лето. И вовсю продолжалось, пока я восстанавливал основные функции. Я словно заново учился говорить, есть, читать. И моя Ирка, ну чем не декабристка, проводила в палате все вечера и выходные дни. Заботилась, выхаживала, возвращала к жизни. Думаю, как выйду из больницы, поставлю ей памятник при жизни. За самоотверженность. Мало того, что я плохо шел на поправку, так в довершении мною овладела посттравматическая депрессия. Я был уже не тот, внутренне сильный и наигранно легкомысленный повеса. Теперь я уязвимый человек, осознающий тщетность существования, которое может быть прервано в любую минуту чужой волей. А Ирка? Она вытянула меня с того света один раз, теперь ей предстояло совершить этот подвиг снова. И я заглядывал в ее глаза и мысленно спрашивал: оно тебе надо? зачем? Я не находил ответа и задавался другим вопросом: а что хочет понять она, заглядывая в мои глаза? Мы говорили о работе, погоде, родных. О чем угодно, только не о нас. Мы никогда не умели разговаривать о наших отношениях. И похоже, последние события не подтолкнули нас к тому, что бы научиться. Трусы и дураки, оба... *** Золотисто-багряные лучи заходящего солнца, ласкали усталый Иркин профиль. Она спала. Суетные рабочие дни и неизменные ежевечерние вахты возле моей постели, доконали ее. Мне остается только догадываться о том, что она пережила, пока я был в отключке. Она очень сдержана, и думаю я вряд ли когда узнаю, чего ей стоила моя кома. И вот сейчас, она такая маленькая, изможденная и испуганная девочка во сне. Но вместо этого беззащитного создания, проснется собранная и сдержанная подполковник Зимина. И вместо того, чтобы искать защиты и утешения в моих объятиях, будет проявлять заботу и опекать немощного меня. Я не жалуюсь, сейчас я и правда не в лучшей форме, даже вставать мне до сих пор не разрешают врачи. А мне так хочется быть сильным и нужным для нее и очень редко она мне позволяет опекать себя. Сильная женщина, привыкшая полагаться только на себя. С трудом опираясь на ослабевшие руки, пытаюсь подняться. Снайперская пуля превратила меня из молодого, уверенного в себе и дерзкого следака, в странное подобие тени человека. Тело слабо, но не это беспокоит меня. Дух надломлен... Как же мне хочется сейчас расписаться в собственном бессилии. Лежать и смиренно ждать, что же будет со мной дальше. Но что-то не дает опустить руки, вернее кто-то. Вот эта невероятно красивая женщина, которая столько усилий приложила для того, что бы я жил. Я не могу ее так подвести. Злоба на себя придает сил. Я поднимаюсь, но ноги не держат и я почти падаю к Ирининым ногам. От шума она просыпается, широко и испуганно распахнуты глаза. Но я уже рядом, заключаю ее лицо в ладони, глажу по щекам, целую: - Ир, тебе ехать пора, поздно уже, Сашка ждет... Ирина: Я испуганно открываю глаза и вижу уставшие, но полные гордости за себя глаза Сергея. Он сделал это. Он встал! На зло всем и вся, на зло запретам врачей он поднялся. Надо бы его отругать, но нет на это ни сил, ни желания. Он старается не подавать виду, как ему тяжело, как он устал зависеть от женщины и как он хочет быть поддержкой и опорой для меня. Глупый! Знал бы он, ЧТО для меня значит уже то, что он выжил! Что ради этого я готова на все! Не найдя в себе сил возмутиться по настоящему, я положила руки на его ладони, которыми он держал мое лицо, и слабо пожурила, целуя в ответ: - Глухарев! Ну, вот что это такое? Ты когда слушаться начнешь? Тебе еще рано вставать..... Господи, как же хорошо просто ощущать на себе его руки! Как давно он не целовал меня. И как я устала.... Устала бояться, устала быть без него.... и просто устала.... Я всего лишь женщина, которая любит и не знает, любят ли ее.... И которая боится дать волю чувствам, как сделала это однажды перед лицом опасности. Сергей: Она покрывает короткими поцелуями моё лицо, организм очень живо отзывается на эти встревоженные прикосновения. Некоторые части его уже вполне реабилитировались после ранения и рвутся в бой. К сожалению остальные органы еще пока лишены жизненной силы, достаточной для удовлетворения проснувшихся желаний. Ирка конечно же ругается, вернее это она у меня так разговаривает. А как со мной иначе? Только слегка назидательным тоном! Но я не в силах сейчас устраивать разбор полетов, мне хочется раствориться под ее ласками. Тем не менее, пытаюсь перехватить инициативу в разговоре: - А ты когда начнешь думать о себе? Посмотри сколько времени уже. Вот как ты теперь домой поедешь? Ирина: Воспитывает.....Слабо улыбаюсь: - Сереж, так я и думаю о себе.... Я хочу побыть с тобой подольше. Машина моя все равно в ремонте - и, прикинув, как он отреагирует на следующее сообщение, заявляю слегка робко - Карпов за мной обещал заехать....и домой отвезти. Дэн сегодня дежурит, и Коля занят, больше все равно некому, а Карпов согласился побыть сегодня шофером.... - продолжая целовать, я оправдывалась, хотя по сути, было не в чем. Все реже мне удавалось включать сейчас начальницу, и все чаще во мне говорила женщина. Сергей: Морщусь как от боли. Хотя почему как? Все мышцы ноют, голова раскалывается. Еще и Карпов. Опасный друг или полезный враг? После событий с Морозовым и Колиным отцом я не знаю, как к нему относиться. И вообще то, не хотел бы сильно в этом усердствовать. Если бы не одно но. За то время, что я не мог находится рядом с Ириной, Карпов умудрился занять какое-то место в ее жизни. Не знаю какое, не думаю, что ему удалось подобраться слишком близко. Всё-таки моя девочка никому до конца не доверяет, даже мне. Но то, что теперь Карпов данность, не только в стенах ОВД, но и за его пределами, это я уже понял. Они иногда обедают вместе, изредка он подвозит Ирину, как сегодня. Так кто же ты, Стасик, друг или враг? И чего хочешь от моей женщины? В бескорыстность твою, мне трудно поверить. - Карпов... Ир, а че это он вдруг таким услужливым стал? Может виды на тебя имеет? - я пытаюсь пошутить, и вместе с тем предостеречь. Я сам виноват, оставил ее одну, без поддержки. Только вот боюсь, что поддержка Карпова, будет нам дорого стоить. Не расплатимся, когда он потребует возврат долга. Ирина: Усаживаюсь рядом с Сергеем на кровать и пристраиваюсь в его объятиях. Заглядываю в глаза и стараюсь успокоить.... - Сереж, ну какие виды, ты о чем....Просто подвез... Да и как ты себе представляешь - Карпов и услужлив? - я улыбаюсь и подув Сергею на щеку, поцеловала в шею. Такие простые действия и такие забытые. Механически подумала о том, что Стас действительно занял какое-то место в моей жизни, пусть крошечное, но все же теперь это не просто работа....После того, как она выполнил мою просьбу, у нас был свой секрет. О котором не знал никто, даже Сергей. Повозившись, усаживаюсь поудобнее и кладу голову ему на плечо. Хорошо-то как! Не хочется разжимать рук, но.....- Сереж, тебе надо лечь.... Сергей: - Стасик ничего не делает просто так, Ира, ты знаешь это не хуже меня - пытаюсь я вразумить свою красавицу. Но разговаривать о Карпове сейчас не хочется, когда она так близко. Да и нехорошо мне. С наслаждением опускаю голову на подушку и притягиваю Ирку к себе. Теперь, когда она полулежит в моих объятиях, я легко перевожу наше общение в иное русло. Отвлекаю ее внимание болтая всякую чепуху, а сам расстегиваю пару пуговиц на ее форменной рубашке. Рука моя совершает такое обыденное, но уже давно забытое движение. Проникает под рубашку, и дальше, в бюстгальтер. Ее грудь в моей ладони мгновенно оживает набухшим соском. Ее губы у моего виска замирают, с них срывается тихий стон. Такое длительное воздержание - испытание не только для моего организма. Как же я хочу сейчас домой, хочу раздеть свою женщину. Кажется, уже целую вечность я не видел ее обнаженной. Мы на мгновение затерялись в реальности. Застыли как изваяния, переживая бурю эротических эмоций внутри. - Двери когда-нибудь научитесь закрывать, голубки? - ёрничает Карпов вломившийся, естественно, без стука - Смотрю, Серега, ты идёшь на поправку! Хотя с такой сиделкой и я бы по хворал... - Стучаться надо, Карпов, здесь, между прочим, медицинское учреждение - в тон ему огрызаюсь я, нехотя выпуская Ирину из своих объятий. Ирина: Вырванная из сладкого дурмана таким бесцеремонным образом, я нервно поправляю рубашку, а сама в голове придумываю тысячу и один способ убийства Карпова. Поднявшись с кровати, я ухмыляюсь - может, ему денег дать и ему же его и заказать? - Ладно, Карпов, не стой в дверях, - пробормотала я и, не обращая внимания на стоящего, как столб Стаса, наклонилась и поцеловала Сергея в губы. Он не заставил себя уговаривать и ответил на мой поцелуй. Нехотя оторвавшись от желанных губ, я повернулась к выходу и скомандовала - Поехали! Сергей: - Как скажешь, начальница - всё-таки оставил за собой последнее слово Карпов, растворяясь за дверью. Я до последнего не выпускаю Иркину руку, кажется невыносимым сейчас остаться одному, наедине со своей немощью. Преодолевая себя я произношу: - Ир, завтра не приезжай, тебе надо выспаться... - заранее зная, что она не послушается меня и блаженно радуюсь этому в душе. Ирина: - Очень смешно, Глухарев - отвечаю я на его заботу и оборачиваюсь от дверей - Сладких снов, пусть тебе приснится самый лучший сон - и тихо закрываю дверь, с неохотой покидая палату.