Я устала тебя терять

Сергей: Постепенно наши отношения снова попали в колею и стали радовать своей последовательностью и предсказуемостью. Было так хорошо и спокойно, что серьезных разговоров мы не заводили, опасаясь разрушить вдруг обретенное равновесие. И даже когда закончился ремонт у Иркиной мамы и она вернулась в родные пенаты, я не спешил возобновить разговор о совместном проживании. Новый этап наших отношений радовал на ряду с некой определенностью, еще и достаточно весомой долей свободы. Много вечеров и ночей мы проводили вместе, но иногда, могли просто разъехаться после работы по домам, и ничего не нужно было объяснять. По большому счету, мне и не нужна была эта свобода, вечера, проведенные в одиночестве дома, плохо сказывались на моем настроении и мироощущении. Я обрастал комплексами и вскармливал зародившуюся после ранения тревогу и неуверенность в себе. Но, к счастью, подобные моменты бывали достаточно редки, спасибо Ирке. И тут ей надо отдать должное, она старалась уделять мне время и внимание, насколько могла, насколько позволяли ей сложившиеся привычки и характер. Но что меня беспокоило на самом деле, так это работа. Несмотря на все наши попытки сохранить в ОВД нейтралитет, все-таки положение подчиненный-начальница, не могли не накладывать отпечаток на отношения мужчина-женщина, и наоборот. Конечно, меня это тяготило, наверное, Ирку тоже, хотя и в меньшей степени. Я не мог не понимать, что именно работа один из главных камней преткновения, мешающих дальнейшему развитию отношений в нашей паре. Кто-то должен уйти... Я был настолько не готов об этом думать, что гнал эти мысли от себя поганой метлой. В один из дней я заглянул к Ирине в кабинет, пригласить на обед. Ирина: Была еще только середина рабочего дня, а я чувствовала себя так, словно отпахала минимум трое суток, не выходя из кабинета. Из всех мыслей в голове только одна внятная - хочу есть. Хотя нет... на фоне этой еще одна не менее внятная, что времени нет даже на это. И когда открылась дверь, и я имела счастье наблюдать фирменную улыбку Глухарева... вот позавидовала, честное слово! Мелькнула мысль, что у нас наконец-то все хорошо. Так хорошо, что даже страшно спугнуть это "хорошо" неосторожным словом или неловким движением. Устало поднявшись на встречу Сергею, я спросила: - Что-то случилось, Сереж? Или просто соскучился? Сергей: Привычно щелкнув замком я принял свою красавицу в объятия. Она прильнула ко мне так, будто из последних сил сохраняла вертикальное положение. Я озабоченно вглядывался в ее лицо, подмечая признаки усталости и какой-то осенней светлой грусти. Я отвел со щеки рыжую непокорную прядку, заправил ее за ушко и легкими касаниями губ проложил себе путь вдоль линии подбородка. - И то, и другое – начал было я загадочно, но тут же сбился на беспокойство – А ты чего у меня такая бледненькая, не заболела ли часом? Пол отдела чихает… - и, проверяя свою догадку, прильнул губами ко лбу – Температуры вроде нет… Ирина: Разомлев от объятий и ласковых прикосновений, я блаженно приоткрыла один глаз: - Так то пол отдела, а у меня иммунитет - и поудобнее устраиваясь в его объятиях, состроила жалобную мину и протянула - Я есть хочу... - Ты ж моя хорошая… Ты ж моя золотая… Умница моя и красавица... Бедненькая, голодненькая... Сейчас я тебя накормлю, моя девочка – я заключил ее лицо в ладони и сюсюкался, перемежая слова поцелуями. Я немного дурачился, но моменты когда она становилась маленькой и слабой, позволяя мне становиться большим и сильным, поистине окрыляли – И, что это я к тебе такой неравнодушный? Слушая его воркование, я расцветала в улыбке, подставляя лицо для поцелуев. - Может, неравнодушный, потому что жалко?- я отстранилась слегка и, чмокнув его в шею, заглянула в лицо. Так хорошо иногда почувствовать себя маленькой девочкой, защищенной его руками, казалось, от всего мира - Корми меня! - выдала я и потянулась к его губам. Сергей: Но совместному обеду было не суждено состояться, я отправился в свой кабинет, для того, чтобы одеться, где и был перехвачен Деном, спешащим на выезд. - О, Серега, а я тебя везде ищу, поехали давай, там мокруха… - Черт, я на обед собирался, возьми Колю… - попытался отлынить я, заранее понимая всю безнадежность мероприятия. Если б такая возможность была, Антошин не стал бы меня разыскивать по всему отделу. – Ладно, сейчас к Ирке заскочу, предупрежу и поедем… Ирина, уже к тому моменту полностью одетая, запирала дверь кабинета. Досаду и разочарование она даже не пыталась скрыть, а я в присутствии сослуживцев не мог даже приободрить ее как следует. Отправив Антошина дожидаться на улицу, я попытался убедить любимую пообедать без меня. - Ир, ну не выдумывай, что значит, ты никуда не пойдешь? Оделась ведь уже, ну, пожалей подчиненный, ты же к вечеру от голода совсем озвереешь! – улыбаясь и тщательно маскируя собственное разочарование спешно выговаривал я - время поджимало. Слушая Сергея я понимала, что он прав, но от накатившего разочарования из-за сломанных планов, жалеть подчиненных мне вовсе не хотелось. Даже если они могут безвинно пострадать от злобствований голодной начальницы. А потому я упрямо помотала головой: - Нет, я не пойду без тебя. Я обедать-то идти согласилась, чтоб с тобой побыть - я сиротливо покосилась на Сергея и улыбнулась - У меня булочка есть... и йогурт. Выживут до вечера мои подчиненные. Ну, может крепче духом станут. Я пожал плечами, по-хорошему, надо было настоять на своем, и отправить Ирину обедать. В последнее время она частенько жаловалась на боли в желудке, организм даже у подполковников милиции не железный. Но время катастрофически утекало сквозь пальцы, и я произнес: - Ну, смотри сама… Вечером ты у меня? Ирина: Я устало улыбнулась, снова открывая дверь кабинета: - Конечно... до вечера. Я уже готов был сорваться с места, но из-за поворота вырулил Карпов. Он был одет и, судя по всему, собирался на обед, так же как и мы недавно. Конечно, это был бы не Стасик, если бы он мгновенно не оценил ситуацию, ухмыльнулся, и притормозил, поравнявшись с нами. Повисла пауза, я ждал, что скажет Карпов, он ждал, что я уйду. Ира недоуменно взирала на нас обоих и ждала, когда хоть кто-нибудь из нас, что-то произнесет. В отдел ввалился Антошин: - Серега, ну скоро ты? - Да все, иду-иду – раздраженно ответил я и, обращаясь к Ирине, добавил – До вечера… Наблюдая эту немую сцену, я переводила взгляд с раздосадованного Глухарева на довольного Карпова. Ну, конечно, если бы он упустил случай сделать пакость ближнему, это был бы не Карпов. Кивнув на прощальные слова Сергея, я повернулась к Карпову, красноречиво положив ладонь на ручку двери, и весьма нелюбезно спросила: - Чего хотел, Карпов? Карпов: Этот вопрос из уст любимой начальницы всегда радует меня своей двусмысленностью и я с удовольствием спешу Ирине на нее указать: - Так приятно, что тебя волнуют мои желания... - намеренно тяну паузу, чтобы она успела подумать о чем-нибудь совсем неприличном - Я есть хочу. Ты тоже. Пошли? Ирина: Надо же, веселиться. Мое же настроение к веселью не располагало. - Да иди ты, Карпов... обедать! Отравишь еще ненароком, кресло-то до сих пор покоя не дает - не осталась я в долгу. Ух, какие мы грозные! Прямо душа радуется лицезреть Зимину в полной боевой готовности. - Ир, ты че, забыла? Я ж безобидный. И платежеспособный. Пошли в наше кафе, там никто не посмеет оставить начальника ОВД, если уж ты так опасаешься. Я тяжко вздохнула - кушать хотелось, и в очередной раз закрыла дверь: - Ладно, чего уж там, должна же от тебя быть хоть какая-то польза... хоть накормишь. Карпов: Сколько бы Зимина не бубнила про свое кресло, мы оба знали, что оно уже давно не стоит между нами. По большому счету, она всегда мне нравилась. Одно время мне даже казалось, что я питаю к ней и более нежные чувства, нежели просто симпатия. Когда же я понял, что она обошла меня по карьерной лестнице, мы чуть было не стали врагами. Но стоило моей личной жизни прийти в равновесие, как все встало на свои места. Ира - это Ира, чуть больше, чем просто коллега, чуть меньше, чем добрый друг. Хотя в последнее время, я все больше и больше проникаюсь ею. Меня волнует вопрос ее безопасности, меня задевает то, что Глухарев не может составить ее личного счастья. Я расстраиваюсь, когда она нездорова, или грустна, как сейчас... - Ир, что-то случилось? Ирина: Сидя за столиком, я лениво ковыряла салат и из-под полуопущенных ресниц разглядывала Карпова. Наши отношения было сложно охарактеризовать одним, да даже двумя-тремя словами. Я никогда не рассматривала Стаса, как поклонника, но его внимание мне, безусловно, импонировало. Казалось, что иногда он бросал в мою сторону заинтересованные взгляды... Или только казалось? Не важно... наши отношения так никогда и не станут дружескими, так же как мы вряд ли станем полноценными врагами. Но некая настороженность присутствует. Как дрессировщик, входя в клетку к зверю, старается не поворачиваться к нему спиной, так и я - в присутствии Карпова старалась не расслабляться. Не то чтобы я сильно опасалась, но никогда не уверен, что он сделает в следующий раз. «Товарищи», усмехнулась я и встрепенулась на его вопрос: - Случилось? Да нет, все в порядке. Карпов: В порядке, говорит… Что-то не верится, хотя я особо и не рассчитывал на откровенность, но будто наяву вижу нависшие над ее головой тучи. Интуиция меня никогда не подводит. А может, еще не грянуло и ей действительно кажется, что всё хорошо? Поймал себя на мысли, что мы сидим и просто разговариваем. Не ёрничаем, не пытаемся получить какую-то информацию, не злоумышляем ни друг против друга, ни против третьих лиц. Мне даже и не вспомнить второй такой момент за годы совместной работы. - Уверена? Ирина: Странно... Карпов проявляет внимание, а мне не кажется это диким или подозрительным. С чего это он так заботлив? Я подавила инстинктивное желание достать зеркальце и посмотреть, что же со мной не так. А может, мне лечиться? Да чего уж там, нам обоим тогда дорога к врачу - сидим и просто разговариваем, не затевая никаких заговоров и не упражняясь в остроумии. - Конечно... если не считать того, что мы разговариваем - сказала я с ударением на последнем слове - Вот уж и правда, удивительное рядом - я мило улыбнулась. Карпов: Ирка такая красивая, особенно когда улыбается. Обеденное время пролетело незаметно, пора возвращаться к трудам праведным и не очень. Мы приятно провели время за разговором, но самое удивительное, что большую часть этого времени мы вообще молчали и не испытывали дискомфорта. На прощание я произнес, как-будто немного стесняясь своего порыва: - Ир, ну ты это… В общем… Если что-то нужно будет… Обращайся… Она слегка обалдела от моей альтруистичности: - Спасибо, надеюсь, не понадобится… Ирина: В общем можно сказать, что обед прошел в теплой дружеской обстановке, а последние слова Карпова, сделавшего столь неожиданное предложение, чуть было не лишили меня дара речи. Но тогда б это была не я. - Спасибо, надеюсь, не понадобится… В отдел я возвращалась в более благодушном настроении, чем уезжала из него. День до вечера пролетел незаметно - бумажная работа в сочетании с головомойками не давали расслабиться. Домой я приехала выжатая, как лимон. Смывая с себя усталость, я зацепилась за мысль, как привычно я подумала о квартире Глухарева, как о доме. Добравшись до холодильника, я решила сделать сюрприз Сергею и приготовить ужин. Да... в холодильнике пустота. Я его слепила из того, что было... Это я про ужин так подумала, доставая из морозилки несостоявшуюся когда-то курицу по-французски, изначально проигравшую Камасутре и сосискам. Но вот сейчас и пригодиться, решила я, развивая бурную деятельность. Сергей: Карпов какой-то странный и, если честно, меня напрягает то, что он крутится возле Ирки. В чистоту его помыслов я, увы, не верю, наверняка какую-нибудь пакость замышляет. Неужели ему до сих пор не дает покоя кресло начальника ОВД? Хотя он всем своим видом демонстрирует, что существующее положение дел его устраивает. А может, его моя Ирка интересует как женщина? Если его вообще интересуют женщины. - Слушай, Антошин, а у Карпова кто-то есть? - завершаю я ход мыслей вопросом вслух. Диня слегка не врубился, так как логической выкладки у меня в голове он не видел, а потому вполне резонно ответил вопросом на вопрос: - В каком смысле? - В прямом. Баба у него есть? - А кто его знает? Это же Карпов, он подробностями личной жизни ни с кем не делится... - Да зачем мне подробности, я спрашиваю: есть или нет? - Я думаю, есть. Но это не более, чем догадки и предположения. А ты с чего это личной жизнью Стасика заинтересовался? Виды на него имеешь? - заржал Антошин. - Дурак что ли? - обиделся я, потом передумал и тоже заржал. - Да я все про Ирку думаю, не нравится мне, что он возле нее крутится... - А! Ты все об этом... Не, Ирка, конечно, баба шикарная, но похоже, кроме тебя, дураков нет покорять столь крутые вершины - под моим угрожающим взглядом дружище осекся и скорректировал свою мысль - Серег, ну ты сам подумай, стал бы Карпов ходить вокруг да около? И потом, у него принципы - на работе ни-ни... То, с каким вдохновением Денис задвинул речь о своем начальнике, тоже мне не понравилось, наверное, шевельнулась ревность. С тех пор, как друг стал почти семейным, мы практически перестали общаться вне отдела, да и в отделе он все чаще проводил время в комнате оперов. Прежнего единства давно уже не было и в помине. Мы, конечно, помирились, но разбитую чашку, как говорится, не склеишь... Хотя, ближе друга у меня уже никогда не будет. Приехав на место, мы погрузились в работу. Именно в такие моменты я острее всего осознавал, за что не люблю свою профессию. Бытовуха... А значит, ни на кого это дело не сбросишь, и придется в этом дерьме копаться собственноручно. Мы провозились до самого вечера и когда вернулись в отдел, никого кроме дежурных уже не было. Омерзение и опустошение, вот два слова, наиболее близко характеризующие мое состояние в этот момент. Даже обычно позитивный и не принимающий ничего близко к сердцу Ден, приуныл. Мы вышли на крыльцо, темнело... - Может, по пивку? - без особой надежды на согласие предложил я, но все равно расстроился, когда Ден протянул в ответ: - Нееет... - но к моей вящей радости дружище продолжил - Пивом делу не поможешь, тут надо что-то покрепче! Я удивленно скосился на него, все еще не веря в свою удачу: - А как же Настюха? - А что Настюха? Она вчера в Киев, к предкам укатила - лукаво улыбаясь, ответил Антошин. - И че ты молчал, балда? - возмутился я, а опер продолжал резвиться: - Так ты ж все с Иркой, как приклеенный, я уж и не помню, когда вас по отдельности видел! - Дурак, что ли? - резюмировал я речи товарища - Пиво с другом, которого не ждет дома женщина - святое! Мы затарились по полной и направили стопы в антошинское жилище. - Слушай, Серега, а мы не перестарались? Завтра же рабочий день... - Антошин, ты когда таким правильным то успел стать? Аж противно... - Ага, противно ему... Тебя Ирина Сергеевна пожурит любя, ты ее приласкаешь и дело в шляпе. А с меня Карпов за опоздание три шкуры сдерет! - А ты хочешь, чтобы он тебя приласкал? - заржал я. - Очень смешно - обиделся Диня, но тут же тоже заржал, представив видимо себе это действо в красках. Где-то после третьей залился соловьем мой мобильный. Ирка. Ощущение надвигающейся угрозы заставило медлить с ответом. Я судорожно вспоминал... «До вечера...» Так мы договорились... Но из-за этого чертова Карпова совершенно вылетело из головы! Потом еще жмурик этот... - Да, Ир - наконец ответил я. - Сереж, ты скоро? - начала она вкрадчиво. Неуместно растянув паузу, я замялся, а в следующую секунду мог уже не отвечать. Она поняла все сама, слишком хорошо меня знала. - Ты где вообще? - в голосе проскальзывали металлические нотки. Все, Иры у аппарата нету, подполковник Зимина на проводе. - Ир, я у Дини... Скоро буду... - Нет, ну нормально, я тут тебя жду! Глухарев, ты пьяный что ли? - Ир... - снова затянул я, грозя кулаком развеселившемуся Антошину - Ниче я не пьяный, скоро буду... Ирина: За приятной возней я не заметила, как пролетело время и, подняв глаза на часы, я была удивлена. Ничего себе, время уже перевалило за девять. Темно. И где же мой ненаглядный? Набираю номер и, после продолжительного ожидания, телефон отзывается родным голосом. Родным и таким виноватым. Ну, так и есть! И вот уже подполковник Зимина уверенно закрывает собой обиженную женщину, в голосе отчетливо слышится металл. Но уж лучше так, чем слезы, закипающие в глазах. Эх, Сережа, Сережа... ненадолго же тебя хватило. И вот уже снова пивко с Денисом важнее наших планов на вечер. Но я решаю не горячиться и все же подождать, а вдруг и правда - скоро. Часов в 12 снова набираю знакомый номер и в ответ слышу механический голос, вещающий о том, что аппарат абонента выключен или... Или, черт бы его побрал! Я даже знаю вне зоны действия какой сети этот абонент находится! Я обиженно смахнула слезу и пошла собираться. Да что ж за день сегодня такой? Паршивое утро, поганый день, а вечер так и вообще выше всяких похвал! И только обед выбивался из общей картины паршивости своим относительным спокойствием. Сергей: Выслушав еще пару ласковых, смысл которых сводился к тому, что она, конечно, подождет, но мало мне уже в любом случае не покажется, я еще раз заверил любимую, что скоро буду и отключился. Не подумайте, что я специально. Честное слово, я не собирался засиживаться. Но вы, наверное, знаете, как это бывает... В общем, в следующий раз, когда я очнулся, время уже близилось к полуночи. Я собрался домой, принятое количество алкоголя добавило мне храбрости и я совершенно не волновался о том, как встретит меня Ирина Сергеевна. Ден вызвался меня проводить. По дороге мы не смогли пройти мимо киоска и заполировали водочку пивком. Дальнейшее я помню смутно, до дома я добирался, видимо уже на автопилоте, потому как проснулся именно там. Необычно яркий для осеннего утра свет заливал комнату. Я лежал поперек кровати в форме, голова раскалывалась. Заподозрив неладное, я зашарил по карманам в поисках телефона. Мобильник презрительно зыркнул на меня пустым экраном, видимо, села батарея. Собрав волю в кулак я дополз до кухни, где жадно припал к струе холодной воды. Напившись, я засунул под кран голову и несколько минут наслаждался снизошедшим в нее просветлением. После процедуры мне и правда полегчало, но не надолго, в аккурат до того момента, пока я не прочел свой приговор на экране микроволновки. Без четверти двенадцать. Башка трещала так, что о гневе Ирины Сергеевны я даже думать не мог, что дарило хоть некоторую долю облегчения. Придя в отдел, я благоразумно решил не показываться на глаза начальству и прошмыгнул в свой кабинет. Но, конечно, не тут то было, едва я осел за столом, с огромной кружкой крепкого сладкого чая, как на пороге материализовалась моя ненаглядная. Ирина: Домой я приехала обиженная, расстроенная и злая... И рабочее утро я встретила не менее расстроенной и обиженной. Антошин имел вид потрепанный и помятый, с явными признаками похмелья, но он его хотя бы имел! Оценить же вид моего ненаглядного не представлялось возможным, потому как он с самого утра отсутствовал в отделе и на телефонные звонки не отвечал! За вчерашний вечер и сегодняшнее утро я придумала тысячу и один способ страшной мести за то, как он со мной вчера поступил... Но то, что он еще и на работу не явился, потому, что вчера имел счастье забухать с дружком, уже ни в какие ворота не лезет! Убийство я решила пока отложить и, едва увидев знакомую до боли лысину, попыталась успокоиться и направилась в кабинет начальника СО. Ну, Сережа… сейчас тебе мало не покажется! Распахнув дверь я влетела в кабинет и застала не менее помятого, чем его друг, Глухарева, пытавшегося влить в свой организм кружку чаю. -Что, Глухарев, интоксикация? - не удержавшись, съязвила я - На работу вовремя приходить не пробовал? Или тебе выговор впаять за прогул? Сергей: Какой у Ирочки голос поставленный, только это меня сегодня «с утра» совсем не радует. Каждое ее слово отзывалось в моей голове древнекитайским гонгом. - Что ж ты, радость моя, орешь-то так - морщась от боли, я выдавил из себя первое, что подвернулось под язык. Я обхватил голову руками и утопил мученический взгляд в чашке с чаем. Ирина: - Ах, Боже шь ты мой! Громко ему! Это я еще даже не начинала орать, Сереженька! Пить меньше надо! Тогда и на работу просыпать не будешь, да и голова будет использована по назначению! - Меня несло. Было такое ощущение, что кто-то прибавляет звук в моих голосовых связках. Взяв себя в руки, я сделала глубокий вдох и снова включила начальницу, задвинув подальше обиженную женщину. Хоть его жалкий и потрепанный вид и вызывал чувство жалости, я постаралась задушить его в зародыше. Если б не потащился вчера с Дэном бухать, сегодня был бы сытый, довольный и счастливый. - Глухарев, мне надоели твои выходки! То, что ты хороший следак еще не дает тебе право распоряжаться рабочим временем по своему усмотрению! Сергей: Праведный гнев начальницы, только усугубил мое и без того хе)овое мироощущение. Если она позволяла себе говорить всё, что в голову взбредет, то я просто физически не мог сдержать накатившего раздражения. - Ты из меня алкаша-то не делай, тебя послушать так я пью, не просыхая. Мне теперь что, с другом пива нельзя попить? Ходить по одной половице, которую ты для меня определишь? А может вообще под твоим каблуком сидеть и не вякать? Начальница, бл)… Ирина: Я задохнулась. Нарочно, что ли, он меня еще и сегодня обидеть хочет? Мало того, что я вчера прождала его весь вечер, как договаривались, а он так и не приехал, так ему еще и не нравится, что ему замечание делают за то, что он работу прогуливает! Я медленно подошла к столу и, упершись о него руками, раздельно, словно боясь снова сорваться, проговорила: - А ты мне не хами, Глухарев! Алкаша ты сам из себя делаешь безо всяких усилий! И мне плевать, что ты корчишь тут из себя оскорбленного! Ты, по-моему, забываешь, что я все же тут начальник. Половицы будешь дома разглядывать, а сегодня к концу рабочего дня объяснительную мне на стол! - Я резко развернулась и, громко хлопнув дверью, понеслась к себе в кабинет, едва сдерживая слезы.