Я устала тебя терять

Сергей: - Ты че такой смурной, Серега? Ирка постаралась? Она пока от входа до кабинета дошла, всем вставить успела. Видимо в главке ее по голове гладили... - Ден смотрел на меня немного насмешливо, но с участием. - Да если б только это... На начальственный тон у меня иммунитет, ты знаешь... - протянул я в раздумье, посвящать ли друга во «внутрисемейные» разборки. - А что тогда? - Антошин был полон решимости докопаться до истины. - Да бывший, Иркин, совсем озверел... Букеты в отдел таскает, вернуть хочет... - облеченная в слова ситуация, уже и у меня не вызывала столько агрессии. Мало ли чего он хочет! - А Ирка че? - А че Ирка? Хотела бы его послать, ты же знаешь, она это умеет, но не может из-за сына - собственные слова как бальзам на душу, расставляли все точки над «i» и я обретал уверенность. - Так может мы ему объясним? По пацански... - А что... Дельное предложение... - Ну вот давай к нему вечером. И, это... Букетик то у Ирки забери, ей он без надобности, а нам аргумент! Я с восхищение посмотрел на Дениса, дурак дураком, но ведь дело говорит. И как я сам не додумался? Уходя Антошин подмигнул мне, а я отправился к Зиминой, за аргументами. **** - Сережа, что ты задумал? - интонации Ирины свидетельствовали о противоречивости. С одной стороны она не хотела обострять ситуацию, а с другой, явно была встревожена. - Ничего не задумал... Выкинуть хочу... Или они тебе дороги, как память? - я продолжал кривиться в усмешке, обида не отпускала. - Сережа, не ври мне! Я слишком хорошо тебя знаю... Ну потерпи, я все решу... И пойми меня правильно, я бы уже давно послала Алексея, если бы дело не касалось Сашки. - усталость и бессилие звучали в голосе любимой, но я был как никогда уверен в правильности своего решения. - Конечно сама - попытался я ее успокоить, на прощание легко поцеловав в губы - Я просто выброшу это. ****** Бывшего мы подкараулили возле подъезда, время было темное, дворик глухой. «Вежливо» напросились в гости. Он немого оправился от страха, когда узнал меня и «радушно» пригласил заходить. Разговор вышел душевным и обстоятельным, правда Диня все время срывался на образ «злого полицейского», в то время как мне досталась роль «доброго». Даже не прибегая к невербальным средствам общения, мы доходчиво объяснили, что Ирину надо оставить в покое, а вот сына нужно и дальше продолжать радовать вниманием. В общем этот Алексей оказался не такой уж дурак и инстинкт самосохранения подсказал ему правильное решение. С того момента посягательства на мою подполковницу со стороны бывшего мужа прекратились. Они договорились о графике общения с ребенком, которого осторожный Алексей аккуратно придерживался. А в наших отношениях с Иркой наметилось охлаждение. Переломы всегда оставляют эмоциональный вакуум, который я заполнял страхом потери и осознанием собственной ненужности. Ирина была занята, занималась сыном, который тяжело переживал крушение мечты о возвращении в семью отца. Она, хоть и понимала, что это крушение было неизбежным, злилась на меня, подозревая, что все-таки без моего участия тут не обошлось. Я, со своей стороны постарался не напрягать ее, дав возможность уделять время ребенку. А заодно и проверить себя, насколько я смогу обходиться без нее. Наши встречи стали редки, я продолжал гулять в компании бывших одногруппников, ища смысл жизни в развлечениях и новых эмоциях. Ирина:Когда Глухарев ушел, мне не давал покоя вопрос – что за перемены? Выбросить он решил букетик….Что-то не так….Что задумал Сергей, мне было не понятно, а все непонятное выводит меня из себя. И так же мне было не понятно с чего это Алексей угомонился… Решил взять тайм-аут? Или Глухарев приложил к этому руку? Даже если так, мне было, в общем-то, все равно – главное, что он от меня отстал, с Сергеем отношения вроде бы стали налаживаться…. Вот только Сашка очень тяжело переживал крушение своей мечты о воссоединении семьи. За это я злилась на Алексея – он внушил ребенку эту надежду, и на Сергея – он ускорил процесс разочарования сына во взрослой жестокости. Я старалась, как могла, сглаживать острые углы, я чувствовала себя буфером между тремя мальчишками, которые никак не могут поделить игрушку. И что еще хуже, я чувствовала себя этой самой игрушкой. Игрушкой, которую, наигравшись, закидывали в дальний угол. И всем было по большому счету наплевать, что игрушке больно, что у нее есть чувства, что она живая. И что она плачет, забившись в этот дальний угол….