bendy rulers

Чонгук поспешил в кафе к Сокджину, покинув общежитие в половину восьмого и перед этим оставив таблетку аспирина и стакан воды на кофейном столике в гостиной рядом со спящим Тэхёном, который вырубился прямо на диване — верный признак того, что он всё-таки пил, — и Чонгук был просто благодарен, что тот не привёл никого с собой. Написав Сокджину, что им нужно срочно встретиться, он получил от хёна ответ, что может заскочить к нему сразу же после открытия, потому что кафе всё равно будет пустым в первый час, так что их разговору никто не помешает. Ожидая, что в кафе никого не будет, Чонгук зашёл внутрь, и его чуть не хватил сердечный приступ, когда он увидел Хвиин, сидящую рядом с Сокджином и неловко смеющуюся над очередной его «шуткой». Первая мысль, пришедшая ему в голову, была о том, что он рассказал ей прошлой ночью, — о том, какие непотребства он вытворял с именем Тэхёна на устах, и от этого его беспокойство возросло ещё больше.  — Нуна, что ты тут делаешь? — спросил Чонгук, проходя в дальнюю часть ресторана к их столику.  — О, привет, Чонгук-а, — растягивая слова, произнесла Хвиин. — Я просто наслаждаюсь чашкой кофе и разговором с моим хорошим другом Сокджином, — её ухмылка дала Чонгуку понять, что она издевалась над ним.  — Нуна-а-а, — заныл он, садясь на место с противоположной стороны стола. Чонгук имеет право вести себя как ребёнок, он ещё не достаточно большой для этого.  — Успокойся, Гук, я просто вчера размышляла над твоей… ситуацией, и я думаю, что ты должен знать об этом, но мне нужно было сообщить тебе об этом лично, так что я не могла просто написать тебе. Он не был уверен, какую конкретно часть ситуации она имела в виду, но, определённо, это нервировало ещё больше.  — Но сначала расскажи Сокджину то, что хотел, — продолжила она. — Считай меня моральной поддержкой, — Хвиин послала ему свою фирменную улыбку поверх чашки кофе. Чонгук коротко взглянул на неё в ответ. Сокджин переводил взгляд с одной на другого, замечая, что он определённо что-то упускает.  — Итак, — громко произнёс он, отвлекая внимание донсена от Хвиин. — Что это за чрезвычайная ситуация, из-за которой Чон Чонгук подскочил с кровати раньше одиннадцати, чтобы поговорить со мной? Поведение Чонгука тут же изменилось, а нервозность подавила всё раздражение. Он взволнованно смотрел на чашки чёрного кофе, которые друзья поставили на стол ещё до его прихода и от которых до сих пор поднимался ароматный пар.  — Я-я. эм, хён, как… ты… как ты…  — Просто расскажи уже всё, пацан, — любезно помогла ему Хвиин. Моральная поддержка, хах.  — Как ты понял, что ты гей? — чуть ли не прокричал Чонгук, и глаза Сокджина комично расширились, а губы сложились в маленькую «о». После отвратительно густой, напряжённой тишины, во время которой колени Чонгука подрагивали от волнения, хён наконец заговорил.  — Ну, я и не предполагал, что это произойдёт. Вообще.  — Я не говорю, что это прямо про меня, — тут же уточнил Чонгук. — Я-я просто не уверен на все сто процентов, что я такой уж натурал, как я изначально думал.  — Он дрочил на Тэхёна прошлой ночью.  — Хвиин! У Сокджина отвисла челюсть. Но Чонгук сильно наклонил голову вниз, слишком смущённый, чтобы встретиться с ним глазами. Он и вправду был не против, что Хвиин рассказала об этом хёну, Чонгук в любом случае планировал сообщить ему, но он надеялся сделать это мягче и тактичнее, чем это только что сделала нуна.  — Чон Чонгук, только посмотри, как ты вырос, — защебетал Сокджин. О господи, в нём одержала победу его смущающая мамочкина сторона. — Ты напоминаешь мне меня, когда я был помладше, — тоскливо вздохнул он. — Влюблённости в парней, мокрые сны, Намджунов…  — Ладно, хён, спасибо, — Чонгук не хотел знать, как заканчивается это предложение, а Хвиин при этом выглядела невероятно довольной развернувшейся картиной. — Мне нужен совет, хён, а не погружение в твои неспокойные воспоминания юности. Сокджин осуждающе нахмурился на него, делая глоток кофе.  — Правда в том, Гук, что нет какого-то определённого способа понять это, — наконец, как ни в чём не бывало ответил Сокджин. — Для каждого он разный. Некоторые люди знают, что они гомосексуальны, с того дня… да, как ты, Хвиин. Но другие обнаруживают это неожиданно и вынуждены искать себя по ходу дела.  — Например, — вставила Хвиин, — после того, как я предположила, что ты хочешь от Тэхёна большего, ты ведь рассматривал его совсем в ином свете?  — Эм, наверное, — неуверенно ответил Чонгук. — Но не совсем так. Когда я думал об этом, мои чувства будто бы просто усиливались. Как если бы мои эмоции были на стероидах. Хвиин и Сокджин снова умилённо заворковали на это, и их лица серьёзно беспокоили его.  — Ты только посмотри на это, Хвиин, наш маленький Чонгук-и влюбился.  — Разве это не мило?  — Ребят, — с каменным лицом прервал их Чонгук. — Что мне делать? Серьёзно, я никогда не испытывал такого к девушкам, что уж говорить о парнях. Я в абсолютной растерянности и панике. Это заставило их очнуться.  — Так, ладно, сейчас я, наверное, должна рассказать, что я поняла прошлой ночью, — сказала Хвиин, снова становясь серьёзной. — Знаешь, когда ты рассказывал мне о твоей с Тэхёном ссоре, ты сказал, что чем больше ты пытался уверить его, что тебе всё равно, с кем он спит, тем больше он расстраивался по этому поводу? Чонгук кивнул, неуверенный, к чему она ведёт.  — И ещё то, как он приплёл туда твою подругу-с-привилегиями, — подсказала она, будто бы в голове Чонгука от этого должно было проклюнуться понимание.  — О мой бог, — прошептал Сокджин рядом с Хвиин, очевидно, поняв, что та имела в виду. — Ты нравишься Тэхёну. В мозгу Чонгука произошло короткое замыкание.  — Что? — вскрикнул он, подавившись собственной слюной. Сокджин просто рассмеялся, а Хвиин закатила глаза.  — Да ты и вправду несообразительный, Чонгук, да? Тэхён приводил всех тех парней, потому что хотел, чтобы ты ревновал или завидовал, не суть важно. Именно поэтому он так разозлился, когда ты сказал, что тебе плевать, с кем он спит.  — П-постойте, почему он не признался раньше? — Тэхён относился к категории довольно прямолинейных людей, всегда озвучивающих всё, что приходит им в голову, и сообщающих незнакомцам, что у них в зубах застряла еда, несмотря на последующее обоюдное смущение.  — Поставь себя на место Тэхёна, Чонгук. Рассказал бы ты своему полностью натуральному соседу, который одновременно является и одним из твоих лучших друзей, что ты безумно влюблен в него?  — Думаю, нет, — признал Чонгук.  — В точку. Уверена, он боится разрушить вашу дружбу и заставить тебя чувствовать себя некомфортно. Вау. Он нравится Тэхёну? Неожиданный прилив волнения заставил его так крепко сжать в руках чашку кофе, что у него побелели пальцы.  — И что мне теперь делать? Рассказать ему? — Чонгуку показалось, что его голос дрожит. Сокджин тут же это заметил и потянулся через стол к его руке, забирая из неё чашку кофе и ободряюще сжимая.  — Только если ты готов, Гук. Мы всегда здесь, если тебе нужно будет с кем-нибудь поговорить. Но пообещай мне, что ты не выкинешь ничего необдуманного, что ранит тебя или Тэхёна.  — Обещаю. *** Чон Чонгук. Давай, соберись. Тэхён подаёт тебе банан только потому, что ты попросил его об этом буквально две секунды назад. Перестань видеть во всём пошлый подтекст, серьёзно. Что о тебе подумает твоя мать?  — С тобой всё в порядке, Гук? Нет, совсем не в порядке. Прошла уже неделя с его открытия. Он не ответил ни на одно сообщение Хвиин и ни разу не виделся с ней в живую, потому что эта неделя была посвящена теории, а не практике в фотографии. Но если хотя бы часть этих сообщений что-то значила, то Чонгук был уверен, что всё это закончится либо стуком во входную дверь, либо заполнением рапорта в полицию о пропаже человека. Он получал сообщения и от Сокджина, но, будучи знакомым с Чонгуком дольше, тот уже привык к его выходкам, зная, что ему просто нужно немного времени, чтобы обдумать всё самостоятельно, прежде чем снова обсуждать это с кем-либо. Чонгук ценил это. Разумеется, он также ценил и беспокойство за него Хвиин — это доказывало, что ей действительно не всё равно, что с ним происходит. И это успокаивало, потому что он знал, что у него есть хорошие друзья, которые всегда его поддержат. Последние несколько дней Чонгук в основном просто сидел на одном месте, обдумывая сложившуюся ситуацию. Внезапно открылся тот факт, что он, возможно, любит парней так же, как и девушек — ну ладно, ему нравился Тэхён больше, чем когда-либо любая девушка. Чонгук старался не делать чего-то банального и избегать Тэхёна — это привело бы только к недопониманию. Но он пропадал в библиотеке как минимум по три часа каждый день, оправдываясь тем, что у них сейчас было много теории, а он очень отстал. На самом деле он ничего так и не прочитал и просто искал место, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Но когда он был с Тэхёном, например, когда они ужинали вместе по вечерам, Чонгук пытался делать вид, что его сердце не бьётся в два раза быстрее положенного. Действительно пытался. Но количество раз, когда Тэхён спрашивал его, всё ли с ним в порядке, сопровождая вопрос обеспокоенным взглядом, подсказывало Чонгуку, что его попытки тщетны. Чонгуку было страшно. Он боялся испортить их с Тэхёном дружбу и потерять его, но ещё больше он боялся просто проигнорировать это чувство, не говоря о нём ни слова, и, когда Тэхён однажды найдёт себе парня, Чонгук будет вынужден видеть его рядом с другим человеком. И если это произойдёт, то Чонгук будет вынужден просто уйти, обрывая их дружбу, потому что, как выяснилось, Чонгук не слишком хорошо скрывает, что ему не нравится видеть Тэхёна рядом с другими парнями. Он потеряет его в обоих случаях. Если он, конечно, не сможет уговорить Тэхёна принять обет безбрачия (игнорируя весь прошлый сексуальный опыт), и они продолжат быть просто соседями по комнате всё оставшееся время, больше никогда ни с кем не общаясь. Маловероятно. Его единственным выходом было просто рассказать обо всём Тэхёну, и Чонгук уже почти смирился с неизбежностью ситуации. Но была проблема — Чонгук никак не мог перестать думать о губах Тэхёна и о том, как они будут чувствоваться на его собственных губах, а ещё на… других частях его анатомии. Кстати об этом, Чонгук не прикасался к себе всю неделю после того инцидента, опасаясь, что что-то подобное опять произойдёт, и он будет немного чересчур громким, в то время как Тэхён будет находиться всего лишь в комнате на другом конце гостиной. Он думал обо всём самом отвратительном, чтобы избавиться от утреннего стояка, что было в некотором роде достижением (хоть и всегда приносящим вред), учитывая, что Чонгук думал о Тэхёне почти всё время. В конце концов, он волновался, что может случайно совершить что-то не так или сделать какой-то непростительный намёк, после которого он никогда не сможет восстановиться. Возьмём прямо эту секунду, например. Чонгук делал завтрак — смузи из шпината, черники и банана (на вкус это было лучше, чем звучало), и он просто попросил Тэхёна, заваривающего себе кофе рядом с тарелкой фруктов, подать ему банан. Но сейчас Чонгук пялился на то, как длинные загорелые пальцы Тэхёна обхватывали банан, на несколько секунд дольше нужного, и это выглядело странно.  — Эй, — Тэхён помахал бананом перед его лицом, из-за чего что-то в животе Чонгука несколько раз перевернулось. — Ты здесь? Чонгук моргнул, чувствуя неожиданную отвратительную сухость во рту.  — Д-да, прости, — хрипло ответил Чонгук, издавая короткий, очень неестественный смешок. Он протянул руку, чтобы забрать банан, когда Тэхён неожиданно убрал его так, чтобы Чонгук не мог дотянуться.  — Так, Чонгук, пришло время признаваться. Ты получишь этот банан, только если расскажешь мне, почему ты сбегаешь из квартиры всю эту неделю, — Тэхён поднял бровь, спрятав жёлтое вознаграждение за своей спиной.  — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, хён, — Чонгук понимал, что то, что он не смотрит Тэхёну в глаза, доказывало, что он врёт, но если он посмотрит, то тот раскусит его ещё быстрее. Тэхён подошёл на шаг ближе, оставляя фрукт на рабочей поверхности. Рука, которую Тэхён положил ему на плечо, послала по всему телу Чонгука электрические разряды.  — Гук-а, — голос Тэхёна был мягким и тихим, отчего по коже Чонгука забегали мурашки. — Пожалуйста, поговори со мной. Ты был каким-то странно притихшим всю эту неделю. Это было для него слишком, чтобы продолжать вести себя как обычно.  — Я знаю, что я просто твой сосед, — продолжил Тэхён, и в груди Чонгука начала зарождаться злость. Тэхён был гораздо больше, чем «просто его соседом». — Но ты для меня один из лучших друзей, и я очень переживаю за тебя. Я здесь для того, чтобы ты мог поговорить со мной, я тот, от кого ты можешь ничего не скрывать и на кого можешь накричать. О чём ты беспокоишься? Это связано с учёбой? С друзьями? Семьёй? Это имеет отношение к твоему курсу или…  — Это ты, — собственный голос показался Чонгуку незнакомым. Он только что произнёс это вслух? Его сердце билось со скоростью сотни ударов в минуту.  — Я? — на его лице проскользнуло выражение разочарования и боли, и это ранило Чонгука в самое сердце, когда он осознал, как прозвучали его слова. — Это потому, что я приводил сюда парней после вечеринок, не задумываясь о твоём комфорте? — спросил Тэхён, опуская руки и не отрывая взгляда от пола.  — Нет, — слишком быстро произнёс Чонгук. — Нет, нет, хён, ну… не совсем. Тэхён робко посмотрел на него из-под ресниц, и Чонгук понимал, что это его шанс объяснить всё, но он понятия не имел, с чего начать.  — Я мудак, — прекрасное начало, Чонгук. — То есть я был мудаком…  — Ты слишком часто используешь слово «мудак», — Тэхён коротко рассмеялся его нервозности. Чонгук проигнорировал густой румянец, украсивший его щёки, прочистил горло и продолжил:  — Я завидовал тому, эм, тому, сколько людей ты постоянно приводишь домой. Тэхён, определённо почувствовавший облегчение от того, что Чонгук использовал прошедшее время и, кажется, не собирался прямо сейчас выставлять его из квартиры, снова рассмеялся, дружелюбно потрепав Чонгука по предплечью.  — Ты не должен завидовать, Гук-и, тебе же не составит особого труда найти кого-то, кто захочет с тобой переспать. Ты должен иногда выбираться со мной на вечеринки, и тебе прохода не будет от девушек. Чонгук уже пожалел, что решил признаться так спонтанно. Он должен был продумать это заранее, может быть, купить букет роз или что-то настолько же убогое и банальное, потому что сейчас он будет вынужден с неловкостью рассказать обо всём своему хёну без какой-либо подготовки.  — Нет, я завидовал не тебе, хён, я завидовал им, — Чонгук вздохнул. — Ты мне нравишься, хён.  — Ты мне тоже нравишься, Чонгук-и, — произнёс Тэхён в шутливой манере, но Чонгук мог точно сказать по тому, как тот заглядывал ему в глаза, что он что-то искал в них.  — Нет, — в момент неожиданного прилива смелости Чонгук потянулся вперёд и обхватил пальцами тёплые запястья Тэхёна, притягивая их ближе к себе в пространство между ними и аккуратно переплетая их пальцы. Тэхён просто с недоумением переводил взгляд с их рук на лицо Чонгука. — Ты мне нравишься, хён. Я хочу держать тебя за руку, хочу делать совместные фотографии, как делают все парочки, хочу водить тебя в дорогие рестораны, хочу целовать тебя, хочу… и всё остальное, — он неловко кашлянул. — Я просто хочу быть здесь, с тобой, очень долгое время, хён.  — Н-но ты же натурал? Чонгук искренне рассмеялся над растерянностью, появившейся на лице Тэхёна, и его чуть приоткрытым ртом.  — Оказывается, — сказал Чонгук, не в силах скрыть улыбку, — что я больше похож на те гнущиеся линейки: я могу хорошо рисовать прямые линии, но я достаточно гибкий, чтобы свернуться и поместиться в пенал. Тэхён рассмеялся над этим сравнением, и его пальцы чуть сильнее сжали руки Чонгука.  — Это самое романтичное, что мне когда-либо говорили. Между ними повисла комфортная тишина, смех Тэхёна звучал эхом в голове Чонгука. Тэхён не отказал ему сразу. На самом деле, Тэхён вообще не проявил никаких признаков незаинтересованности, а это было хорошим началом, да? Сердце Чонгука билось где-то в животе в надежде и ожидании. Его глаза соскользнули на губы Тэхёна. Мягкие, розовые и влажные. Его кожу покалывало от странной уверенности.  — Хён, эм, можно мне…  — Поцеловать меня?  — Да.  — Пожалуйста, да, — тихо ответил Тэхён с нуждой в голосе, прикасаясь одной рукой к щеке Чонгука, а другую кладя на его затылок, посылая мурашки по его позвоночнику. Чонгук положил руку на его талию, крепко сжимая, и этого было достаточно, чтобы Чонгук подался вперёд и соединил их губы. В эту секунду что-то, чему Чонгук не мог дать названия, разлилось по его венам, но он точно знал, что не хочет, чтобы это когда-либо прекращалось.