Alptraum

      В какой именно момент моё стремление арестовать Геллерта Грин-де-Вальда вытесняет собой всё остальное? В тот вечер, когда он накладывает проклятие на Венский оперный театр, превращая в скелеты пятьсот тридцать семь не-магов? Или в тот день, когда он устраивает бунт в магическом парламенте Швеции, переманивая на свою сторону почти всех его членов? Или в ту ночь, когда с его подачи вурдалаки нападают на не-магов по всей Румынии? Или в то утро, когда он в показательных целях сжигает дотла небольшой городок на юге Франции, полностью заселённый не-магами? Со времени последнего появления Грин-де-Вальда на публике прошло уже два месяца. Ожидание очередного его перформанса слишком сильно действует всем на нервы, потому что невозможно предугадать, что этот сукин сын запланирует на следующий раз. Агенты разведки МАКУСА периодически докладывают мне о том, что Грин-де-Вальда видели в том или ином месте, но эти сведения географически противоречат друг другу. Скорее всего, речь идёт о двойниках под оборотным зельем, периодически попадающих в тюрьму вместо оригинала. Одно хорошо: пособники у Грин-де-Вальда по уровню интеллектуального развития ему не ровня.       — Спрашиваю в последний раз, — ровным тоном обращаюсь я к сидящему на стуле арестанту, пойманному на подпольном слёте нью-йоркской ячейки Армии Грин-де-Вальда. — Что тебе известно о планах твоего ублюдочного вождя?       — Ну и что ты мне сделаешь, свинота аврорская? — глумливо скалится он. — Тебе нельзя меня бить.       Он прав. Однако нет следов побоев — нет избиения. Исцеляющими заклинаниями на допросах пользоваться пока не запрещено.       — Свинота? — удивлённо переспрашиваю я, расстёгивая ремешок часов. — Ты же вроде ненавидишь не-магов, Мёрфи. А ругательства у них заимствуешь. Непорядок.       Первым ударом кулака я разбиваю ему уже много раз поломанный нос, вторым — выбиваю пару зубов, уже давно перестав испытывать моральное удовлетворение от подобной рутинной работы. С типами вроде Ирвина Мёрфи можно особо не церемониться, тылы у них ничем не прикрыты. Но, по сути, я сейчас просто выпускаю пар, понимая, что простыми побоями его не расколешь. От использования боевых заклятий меня удерживает только закон о запрете физического насилия на допросах, подкреплённый ежеквартальными проверками волшебных палочек.       — И это всё? — сплёвывает Мёрфи кровь на бетонный пол. — Да меня моя дочка двухлетняя сильнее прикладывает.       — Вернёшься домой, когда ей будет пять лет, — сопровождая информацию хуком в печень, говорю ему я. — Может, она тебя на радостях даже нокаутирует.       Передав подлеченного Мёрфи на поруки тюремщикам, я возвращаюсь к себе в кабинет, пребывая в крайне скверном расположении духа. Для большинства сотрудников моего отдела заполнение бумажной документации — та ещё головная боль. Меня же скрупулезное ведение отчётности наоборот успокаивает, из-за чего в служебных кругах я прослыл редкостным педантом. На четырнадцатой странице докладной об итогах работы отдела Магического Правопорядка за прошедшие полгода, я оставляю перо в чернильнице и смыкаю пальцы замком, вновь задумавшись о способах определения местонахождения Геллерта Грин-де-Вальда. Моя покойная прабабка свято верила в мракобесную даже по меркам ортодоксального магического населения ерунду, имея в нашей семье репутацию эксцентричной сумасбродки. Одно время она занималась розыском пропавших людей при помощи так называемых поисковых кристаллов. Начинание, казалось бы, благое, да только предметом её поисков были личности наподобие Мерлина, смерть которого прабабка считала хитрой инсценировкой. Исчерпав арсенал всех доступных мне адекватных оперативно-розыскных средств, я уже близок к тому, чтобы начать гадать на кофейной гуще.       — Мне пора бы начать тебя штрафовать за нахождение на рабочем месте после полуночи, — бесшумно заходит в мой кабинет Серафина, устремив на меня укоряющий взгляд тёмно-оливковых глаз.       — Начните с себя, госпожа президент, — саркастично парирую я, выходя из мысленного оцепенения. — Можно одолжить на пару минут твой кулон?       — С какой целью? — подозрительно уточняет она, машинально накрывая ладонью лунный камень в серебряной оправе, покоящийся на её ключицах.       — С научно-исследовательской.       — Звучит интригующе.       — Это расценивать как согласие?       Вместо ответа Серафина поворачивается ко мне спиной. Я встаю из-за стола и расстёгиваю тонкую цепочку, обвивающую её изящную шею блестящей змеёй. Положив бледно-голубой камень на ладонь, я еле слышно шепчу над ним слова совершенно идиотского заклинания, стыдливо понадеявшись, что Серафина не разобрала смысл сказанных мной слов. Подойдя к стоящему в углу кабинета большому антикварному глобусу, держу цепочку на согнутых пальцах, напряжённо наблюдая за нерешительным подрагиванием кулона. Глобус, стремительно вращающийся под действием заклинания, замедляет ход, а кулон опускается на область предполагаемого нахождения искомого мной преступника. Серафина первой нарушает повисшее в кабинете молчание.       — И что всё это значит?       — Либо то, что самый опасный в мире тёмный маг сейчас находится в Штатах, — пожимаю плечами я, — либо то, что этот метод поиска — бред сивого единорога.       — Твоя зацикленность на Геллерте Грин-де-Вальде начинает походить на одержимость, Пэрри.       — Как хорошо, что я уже наблюдаюсь у психиатра, — натянуто шучу я, надавливая кончиками пальцев на налитые чугунной усталостью глаза.