Демон, дарующий жизнь

Тепло везде. Оно окутывает каждую частичку тела. Проникает внутрь, с каждым вдохом всё больше заполняя лёгкие. Становится тяжелее дышать. Воздух уже не может протиснуться сквозь плотный слой тепла, заполонивший всё вокруг. Голова идёт кругом, хотя я лежу, и глаза мои закрыты. Чувствую как учащается пульс. Кислорода в лёгких категорически мало. Хочется вдохнуть свежего воздуха, но нос заложен духотой, царящей в комнате. Я пытаюсь встать — руки не двигаются. Пытаюсь пошевелиться — тело меня не слушается. Хочется открыть глаза, но веки плотно сомкнуты. Нет сил заставить себя двигаться. Нет сил сопротивляться. Я чувствую как силы уходят от меня, как дышать становится ещё труднее. Я вижу свет. Такой спасительный, яркий, но не режущий глаза. Я вижу образ, расплывчатый, но такой знакомый. Он затмевает собой свет. Становится моим спасением. Это нечто, закрывшее собой выход, тянет руку, почти касается моей щеки. Этот голос. Такой мягкий и нежный, он зовёт, он манит меня к себе. Он так знаком, и рядом с ним я не ощущаю ни страха, ни преследующего меня всю жизнь холода. Хочется протянуть руку, схватить запястье, неподвижно висящее в нескольких сантиметрах от моего лица. Коснуться заветной кожи, ощутить тепло и сладость этого прекрасного тела. С губ моих срывается стон беспомощности. И меня разрывает от отвращения к себе. От чувства, что единственное, что было хорошее и счастливое в этой проклятой жизни я не уберёг… Резко открываю глаза, и темнота беспощадно бьет по ним, ослепляя. Вижу разноцветные круги, но вскоре всё проходит, и глаза адаптируются к отсутствию света. Передо мной белый потолок, в темноте кажущийся тёмно-серым. Потолок явно не моей комнаты. Но я засыпал в своих покоях. Кому понадобилось переносить меня в другие палаты? Я слегка приподнялся на локтях. Руки ещё не до конца слушались, мышцы до сих пор болели. Я был в лазарете. В темноте, да и ещё после сна было сложно разглядеть мелочи комнаты. Взгляд был туманным, но я не сомневался, что меня перенесли именно в лазарет, если не ошибаюсь в третью палату, но это не столь важно. Важна причина по которой я тут. На сколько я помню Иванджелина оставила меня в моих покоях. И что же такого могло произойти со мной за ночь, что потребовалось вмешательство лекарей? — Тебе лучше не вставать, — послышалось со стороны окна. Я прищурился и увидел принцессу, сидящую на подоконнике. Голова её была повёрнута в сторону стекла, любуясь скорым закатом. Ноги согнуты подтянуты к груди и обхвачены тоненькими руками, на коленях устроился аккуратненький, маленький подбородок. Я хотел было подать голос, но ничего не вышло. Не было боли в горле, как при простуде, причиной тишины не являлся кашель. Голос будто пропал, сколько бы я не открывал рот, сколько бы не смыкал и не размыкал губы, не было слышно ни одного звука. Я был похож на рыбу, тщетно пытаясь сказать хоть слово. Красивое личико повернулось в мою сторону. Мягкая, усталая улыбка предстала взору. Ноги выпрямились и опустились с подоконника, вслед ногам опустились руки, протянулись вдоль костлявого тела, напоминавшего по форме спичку. Через чур выступающие ключицы, острые черты лица, длинные худые пальцы. Всё это невероятно красиво, но я не помню, чтобы Иванджелина была настолько худой, хотя сюда больше подходит слово тощей, в нашу последнюю встречу… Сколько я спал? Я вовремя остановил себя от попытки задать вопрос вслух. Принцесса равномерными, неслышными шагами подошла к моей кровати. Движения её были настолько плавными, что казалось она не идёт, а летит или же плывёт по ровной морской глади. Тоненькая ручка опустилась на одеяло рядом со мной, костлявые, длинные пальцы дотронулись до ткани. Я поднял голову и мысленно ужаснулся. Даже осунувшееся лицо с мешками под глазами не могло испортить красоты этой девушки, но вид, что стоит перед моими глазами сейчас, явно не здоровый. Я бы сказал пару ласковых этой дамочке, но, на её счастье, моё физическое состояние этого не позволяет. Это было беспокойство за неё? Похоже на то. Ладно, признаю, она хорошенькая… — У тебя начался жар и я позвала медиков. Ты пролежал здесь всю прошлую ночь и сегодняшний день. Как себя чувствуешь? Хочется задать ей тот же вопрос. Чем дольше я молчал, тем больше мышцы лица принцессы напрягались. Она не хмурилась, и её усталая улыбка всё также оставалась на лице, но было заметно напряжение в её теле. — Голова не болит? — видимо ей надоело моё молчание. Она потянулась к моему лбу, но я перехватил руку. Желание уложить её в кровать было через чур уж сильным, и я, если честно, не понимаю, почему не потянул её руку на себя, а лишь слегка изменил направление. Ладонь опустилась на моё горло. — Больно говорить? — в голосе промелькнуло волнение. Я помотал головой и вновь открыл рот, чтобы объяснить проблему, но губы открывались, а звуков слышно не было. Мои махинации произвели должный эффект и вскоре послышалось: — Не шевелись. Горло как будто обожгло огнём, но боль длилась не больше секунды, практически сразу исчезнув. Ощутимых изменений я не почувствовал. — Так должно быть лучше, — Она говорила с заметной хрипотцой в голосе. Эта улыбка на её лице меня порядком достала. — Да, спасибо, — так же хрипло ответил я. Мозг окончательно проснулся от сна, мышцы уже не болели так сильно. Я схватил запястье и резко дёрнул его на себя. Иванджелина, с удивлением на лице, упала мне на грудь. Я быстро сел, одним мгновенным, аккуратным движением переворачивая её на спину, прижав запястья к матрасу. Я уселся поудобней на её бёдрах, стараясь не сильно давить, чтобы не навредить ей. Девушка пыталась сопротивляться, если слабые брыкания с её стороны можно назвать сопротивлением. Уложить Иванджелину на кровать было легче лёгкого, я уверен, что её вес не превышает и сорока килограммов, что заставляет задуматься о её здоровье, причём не только физическом. Я ослабил хватку на руках, переломов мне ещё не хватало. — Я то в порядке, — начал я, склонившись к самому лицу принцессы, — А вот твой вид говорит о многом. Ничего не хочешь сказать? — Мне нечего сказать, Локи, — выдохнула она, смотря прямо в мои глаза. Эта улыбка говорит сама за себя. — Когда ты в последний раз ела? — как можно спокойнее произнёс я, что получалось весьма неплохо. Ответа не послышалось. — А спала? — идентично. Нет, ну честное слово, как маленький ребёнок. Краем глаза я заметил стул рядом с кроватью. На нём висела моя чистая одежда. Ладно, не хочет по хорошему, будет по плохому. И когда это мне стало важно её здоровье? Мы знакомы от силы два дня, толком и не общались… Я встал с кровати и принялся одеваться. На мне были лишь пижамные штаны, всё остальное аккуратно висело на спинке стула. Ширмы или ещё одной комнаты не было, можно, конечно, попросить её выйти, девушка всё же, но… Я усмехнулся и принялся снимать штаны. Иванджелина всё так же неподвижно лежала на кровати, изредка поглядывая на меня. Ни один мускул на её лице не дрогнул когда ткань упала складками у моих ног. Она лишь молча наблюдала за мной со стороны, никак не вмешиваясь. Взгляд бегал по моему телу: поднимался к лицу, задерживался на плечах, рассматривал худые руки и не менее худые ноги, любовался прессом. Да, принцесса любовалась, ничего другого в её глазах не было видно. Она нисколечко не смутилась, увидев меня обнажённым, даже наоборот, в ней зажёгся огонь озорства. Я неспеша надел штаны и камзол, не забывая краем глаза поглядывать на принцессу, что отрешённым взглядом смотрела на меня. Внимательные карие глаза следили за каждым моим движением, но в тоже время были направлены куда-то сквозь меня. Будто она смотрела в мою сторону, а перед глазами видела совершенно другую картинку. Обувь не заставила себя ждать, и, мигом справившись с ремнями на сапогах, я выпрямился. — Пойдём, — с прищуром произнёс я, подходя к кровати. Глаза девушки проследили за моими движениями, и, когда я подошёл к принцессе, она уже сидела, свесив ноги, и, как малый ребёнок, болтая ими в воздухе. Иванджелина тут же спрыгнула с кровати. — Пойдём, — бодро повторила она и, схватив меня за руку, повела в сторону выхода. Ладно, дам ей покомандовать. Всего на миг я заглянул в её глаза. Там не было безысходности. В глубине зрачков плескалась идея, появившаяся спонтанно, придавшая сил и заставившая побежать по направлению к двери. Что-то, что понять просто так не удастся. Что-то очень глубоко спрятанное и надёжно скрытое. Что-то ценное настолько, что его открывают крайне редко, лишь по праздникам, и показывают только самым близким и проверенным существам. От чего-то стало ужасно интересно. Зародилась мысль, такая же спонтанная как и идея Иванджелины, — я обязан узнать, что в голове у этой девчонки. То она милая и пушистая, то холодная и неприступная, но вот ты моргнул и перед тобой стоит необузданный ураган, готовый снести всё на своём пути. Что творится у неё в голове мне явно не удалось понять за два дня. Потребуется больше, намного больше времени, и сил, и терпения… Она уверенно вела меня по широким коридорам дворца. Шаги эхом отражались от позолоченных стен, разносились по всему замку, оповещая стражу, стоявшую около дверей в обеденный зал, о скором нашем появлении. И я был бы не прочь заглянуть на ужин. В желудке противно урчало, организм вымотался, требовал еды и немедленного отдыха, несмотря на то, что я только что встал после двадцати четырёх часового сна. Ещё пара поворотов и мы будем сидеть на мягких стульях перед столом, заваленном едой — эта мысль не могла не греть сердце. Рука Иванджелины покрепче схватила моё затёкшее запястье. Внезапно девушка поменяла направление, свернув за угол, таким образом, ведя меня в противоположную сторону от трапезной. Не то что бы я удивился… Скорее было немного обидно, что до встречи с едой придется потерпеть. Но не смотря на неожиданный поворот событий, я промолчал и позволил нашей взбалмошной принцессе вести меня дальше. Будь что будет, как говорится. Шли мы быстро, хотя нет… Мы бежали. Да бежали так, что, казалось, за нами гонится стая разъярённых волков. Но такой бег был вполне оправдан — через пару минут мы остановились на небольшом балконе. Как я понял — это конечная точка нашего маленького путешествия. Я остановился, чуть не врезавшись в спину моего миниатюрного проводника. После такой пробежки нужно присесть. Сердце колотилось как бешеное, не желая сбавлять темп. Вдохнуть получалось через раз, и этого явно не хватало организму. Я один из лучших воинов Асгарда и тренируюсь соответствующе, но от такого плохо даже мне. Пока я пытался отдышаться от незапланированной пробежки по дворцу, принцесса преспокойно смотрела на меня. Её грудь всё так же равномерно, едва заметно поднималась и опускалась, руки, в отличии от моих, не тряслись и спокойно висели вдоль туловища, приглаженные волосы слегка спадали с плечь, завиваясь на концах. Внешний вид явно не свидетель недавнего бега. Чувствую у этой девицы ещё много сюрпризов для меня. — Прости, я слишком увлеклась. — улыбка мигом исчезла с лица Иванджелины. Губы вытянулись в тонкую линию, от чего мне стало противно. Улыбка явно шла ей больше. — Как себя чувствуешь? — уголки губ слегка приподнялись в жалком подобии улыбки. В последний раз я видел такие резкие перепады настроения у Магнес, одной из служанок, когда та была беременна. Прекрасный характер девушки сменился на что-то очень ужасное и противное. Настолько противное, что от одной мысли начинало тошнить. И я очень рад, что этот период её жизни закончен. Пожалуй, ещё одной её беременности я не выдержу. — Да, всё хорошо, — ответил я, отдышавшись. — Ты случаем не беременна? — не озвучить эту мысль было наиглупейшей глупостью, надо же получать хоть какое-то удовольствие от времени, проведённои с этим чудом. — Нет. Почему ты так подумал? — она ухмыльнулась, приподняв брови. Нет, ну если она не беременна, то я не знаю на что списать такое поведение. — Ведёшь себя как ребёнок. — Многие так говорят, — она повернула голову в сторону заката. Лучи, заходящего солнца, упали на лицо, очертили острые скулы, подбородок, пухлые губы, сложившиеся в лёгкую грустную улыбку, яркий свет отразился в радужках глаз. Ровные плечи, через чур прямая спина. Алые волосы при соприкасании с немение алыми лучами заходящего солнца, казалось, пылали самым настоящим огнём. И выглядело это поистине великолепно. Настолько, что любой ас на этой планете сказал бы, если б увидел эту красоту, что перед ним самая настоящая Царица. И никто бы не возразил. И в этот момент она совершенно не была похожа на ребёнка. Истинная королева, идеальная, безупречная. — Немногие видят дальше своего носа, Локи. И ты к ним не относишься. — голос звучал не то грозно, не то ласково. Так идеально. — Я подумала, что тебе будет некомфортно принимать пищу под обеспокоенные взгляды родственников. Ну, и не только обеспокоенные… — она повернулась полностью ко мне лицом. Подняла одну руку вверх и щёлкнула пальцами. Тут же появилось плетеное кресло с мягкой подушкой на сидении и небольшой столик с несколькими блюдами. — А ты? — спросил я, не увидев второго кресла. Всё с той же мягкой улыбкой на лице Иванджелина щёлкнула пальцами. Она прошествовала к только что появившемуся креслу и поудобней устроилась на мягкой красной подушке, укутавшись в наколдованный плед. Я последовал её примеру, облегчённо отдавшись в объятия подушки и сухих, сплетённых в одно красивое целое веток и прикрыв глаза. Руки опустились на подлокотники, а ноги отозвались лёгкой болью от бега. За сегодня слишком много событий. Надо привыкать к такому, с этой девчонкой не соскучишься. И ещё нужно сходить к Магнес, так, на всякий случай, проконсультироваться у специалиста. — Можно сказать, что мы на свидании, — усмехнулся я. И только потом понял, что ляпнул лишнего. Идиот. Улыбка на её лице стала ещё более широкой и задумчивой. — Оу, наше первое свидание ещё впереди, — к моему большому удивлению она отреагировал довольно спокойно, по крайней мере без резких перепадов настроения. — Если ты настаиваешь, — ладно, пора расслабиться, поесть в конце концов. Я слегка подвинул кресло вперёд, ощутив на себе порыв холодного ветра. Солнце село, и в свои законные права вступили сумерки, а за ними придёт и ночь. По телу пробежались мурашки, заставляя вздрогнуть. На плечи опустилось что-то тёплое и мягкое, обернулось вокруг моей шеи, вызывая новую волну дрожи. — Я не хочу, чтобы ты снова заболел, — пояснила Иванджелина. Как оказалось это был плед. Ну, что ж, мне от этого хуже не становится. Я взял в левую руку нож, а в правую вилку. — Ты сказала, что тут ради меня, ну или что-то такое. Если честно я не до конца помню твою фразу… — начал я. — Это правда? — Да. — незамедлительно пришёл ответ. — Мои сёстры видят многое, Локи. Они видят то, что было. Они видят то, что будет. Они видят то, что происходит сейчас… — она сделала небольшую паузу. — Ты врезался в их сознания, как и в моё. Я знаю, что будет с тобой завтра Локи. И я знаю что будет с тобой через неделю, месяц, год… Я видела это, вижу и буду видеть пока не исполнится то, что уготовано тебе судьбой. — я слушал внимательно, стараясь не подавиться куском мяса, тщательно пережёвывая его. — Осознание к тебе придёт со временем, как пришло однажды ко мне. Ну, а пока не нагружай себя лишними раздумьями. Я слегка нахмурил брови и наконец-то проглотил этот несчастный кусок мяса. Не вдаваться в раздумья значит? — А если ты ошиблась? Если это не я? Или это просто сон был. Ну подумай сама, мы с тобой знакомы от силы три дня, два из которых я пролежал без сознания. Я тебя совсем не знаю… — А ты хочешь? — Хочешь, что? — с прищуром переспросил я, кладя столовые приборы на место. — Узнать. И вот оно — решение проблем всех. Шанс ответить на все возникшие при её появлении вопросы. Я сглотнул вязкую слюну, посмотрел в эти спокойные, безмятежные глаза, устремлённые на меня, вгляделся в эту лёгкую и одновременно тяжёлую улыбку. — Да. А теперь, — я подцепил вилкой кусочек курицы и, наклонившись через весь стол, поднёс его к губам Иванджелины, — Ешь.