Демон, дарующий жизнь

Тихий шёпот Нельзя не улыбнуться, услышав его. Мягкие губы Нельзя не улыбнуться, увидев их. Алые волосы Нельзя не улыбнуться, почувствовав их запах.

Два дня подряд просыпаюсь с мыслями о ней. Всё слишком быстро. Наши отношения строятся на пустоте, и это скажется потом. Не сейчас, но очень скоро. Интуиция вопит во всю глотку, звенит во все колокола. Но не может остановить меня. А я иду, будто заранее зная, что дальше овраг, но ничего не могу поделать и продолжаю идти. А она меня ведёт, схватила за руку и ведёт к самому краю… И я не спорю с интуицией, но сделать ничего не могу. Эдакая точка невозврата. Место, после которого не сможешь воспринимать мир таким какой он есть сейчас. Место, после которого всё поменяется. И я прошёл эту точку невозврата. Нет, не так… Перешёл её и уже далеко-далеко от неё, и не жалею. Это банально, но она мне нравится. Это не любовь, но… что-то есть в ней такое… необычное, притягательное… Манящее… И все эти странные истории насчёт сестёр-провидец, знания будущего и прочей чепухи притягивают, но одновременно отталкивают, не подпуская ближе. Появилось желание разобраться во всём в этом. Распутать клубок, достать из него все нити и разложить их по цветам. Понять, в конце концов, что творится в её голове. И всё это подпитывается необъяснимой тягой к Иванджелине. Странная сила зовёт к себе, заманивает в ловушку, а я иду и не сопротивляюсь. Чувствуется привкус магии во всём этом. Кто-то колдовал — без этого точно не обошлось. Я затянул последний ремешок на камзоле и мельком глянул в зеркало. Всё как обычно: волосы убраны назад, камзол и брюки из кожи, ботинки… всё как обычно. Из ниоткуда прилетело странное чувство, вещающее о том, что скоро всё изменится — ничего нового. Всё утро я провёл над рассуждениями об этом. Шаги отдавались эхом в пустом коридоре с изредка встречающимися стражниками. Никогда бы не подумал, что буду идти на завтрак так быстро и с таким желанием… Двери в трапезную открылись легко и я спокойно прошёл к своему месту за столом. Иванджелина уже была там и активно вела беседу с матерью, Тором и… со всеми, в общем. Вольфштагг, на моё удивление, тоже принимал участие в разговоре. Разговор не прекратился даже когда я сел за стол. Попытался вникнуть в суть слов, но получилось не очень. Я подвинул поближе тарелку с мясом, наколол кусочек на вилку, положил в рот и чуть не подавился, услышав: — Значит Ты и Локи идёте вместе. Замечательно! — голос матери. И причём радостной матери, а это очень плохо. Плохо для меня, конечно. Я слегка закашлялся. Несмотря на недосказанность фразы я прекрасно понял куда, когда и с кем я должен пойти. Праздник цветов. Промелькнуло в голове быстро и чётко, отдаваясь болью о стенки черепной коробки. За что мне так? Я же просто пример хорошего поведения! — Локи! Всё хорошо? — теперь все смотрели на меня. Я выпрямился и слегка кивнул, мазнув взглядом по присутствующим. Лицо Иванджелины бледнее вчерашнего, и тарелка у неё полна еды. Такое ощущение, что со вчерашнего вечера она и крошки в рот не клала. Надо бы этим заняться… но позже. Я позабочусь об этом потом, когда останемся наедине, а мы останемся наедине. Сейчас важен вопрос праздника. — Повтори ещё раз, куда мы идём? — я посмотрел в глаза Иванджелине, пристально, заглядывая глубоко-глубоко. Она же смотрела в мои легко и непринуждённо, а весёлая улыбка никак не хотела сходить с лица. — На парад цветов, милый. Точно всё хорошо? Ты какой-то бледный, — мне не было дела до причитаний матери и я лишь отмахнулся. Не вежливо, но сейчас я не могу по другому. Асы отвернулись от меня, но изредка косил в мою сторону взгляды Ненадолго повисло неловкое молчание. Принцесса с лёгкостью начала новый разговор, болтая обо всём и не о чём одновременно. Спрашивала о традициях Асгарда, иногда обращалась ко мне и я отвечал, говоря что-то вроде: «Да, это было бы замечательно» или же: «Всё может быть». Она говорила о своём мире, об путешествиях и войнах. Много шутила, и над её шутками смеялись. Вела себя так, будто это её семья и она им полностью доверяет. По мере её рассказа я всё больше уходил в свои запутанные мысли. Голос этой девушки прекрасен, помогает расслабиться. Из мыслей меня вывел хлопок двери. Я встрепенулся, огляделся и понял, что Фригг с Одином уже ушли. — Нам пора на тренировку. Не желаешь с нами, брат? — обратился ко мне встающий Тор. — Нет. Не думаю, что это хорошая идея, особенно после того, как я пролежал два дня без сознания. Слова получились убедительными. И мы, уже выйдя в коридор, направились в разные стороны: пятёрка войнов в сторону тренировочной площадки, а я и Иванджелина в противоположную. Мы шли неспеша и молча, но от этого не становилось неуютно. Я не хотел начинать разговор здесь, а принцесса углубилась в свои мысли и шла рядом со мной, совершенно не обращая на меня внимания. Золотой коридор постепенно наливался солнечным светом. Узоры на стенах и дверях сияли ярче, а вскоре от солнечных лучей, отражающихся в золотой поверхности, и вовсе можно было ослепнуть. Послышалось пение птиц и шелест листвы — ещё немного и мы выйдем из дворца на улицу. Так и случилось, через несколько минут ходьбы стража открыла дверь, ведущую к саду. Я хотел поговорить с Иванджелиной, поговорить на едине. Сад является одним из самых спокойных и немноголюдных мест в Асгарде. Гулять в этом саду могут лишь асы, живущие во дворце, но так как большую часть населения дворца Асгарда составляет прислуга, которая живёт здесь из-за работы и должна выполнять её в строгом порядке, то в саду появляется лишь королевская чита. У других попросту не хватает времени на прогулки, хотя не редко можно встретить служанок, сидящих на скамейках недалеко у входа в сад. Мы шли медленно, но, как мне показалось, дошли до нужного места довольно скоро. Небольшое озеро, находившееся в самом центре этого огромного сада, всегда манило меня и я не мог отказать себе в удовольствии посидеть на деревянной, слегка поросшей травой скамейке и покормить птиц вместе с Иванджелиной. Ладно, возможно, она не будет ничего такого делать. Я прихожу сюда часто, поэтому утки и лебеди, которых я подкармливаю, сразу узнали меня и подплыли к берегу, где находилась скамейка на которую мы и сели. Птицы стали подлетать к нам и садиться на нижние ветки деревьев. Прибежала пара белок, и приползла змея. Животным я уделяю большое количество внимания, а они уделяют своё внимание мне. Это довольно приятно. Хлеб появился в моей ладони, и крошки посыпались в воду. Одна за другой, они падали в воду, намокали и тонули. Птицы сразу же начали нырять вслед за крошками, хватали кусочки хлеба и поднимали голову кверху, ожидая новой порции еды. Я не заставлял ждать, хлеба не жалко, хватит на всех. — У тебя красивая улыбка, — мягкий полушёпот не был неожиданным. Казалось, что всё так и должно быть, что я должен сидеть на этой скамейке, кормить птиц и слушать комплименты от прекрасной принцессы, — Я уже говорила тебе? — видимо Иванджелине не понравилось моё молчание и она решила пойти в наступление, пытаясь разговорить меня. — Я не припоминаю такого, — честно признался я, не поворачивая головы в её сторону. Однако она смотрела на меня, я ощущал её взгляд на себе, — Я вижу, ты — мастер неожиданных комплиментов, — шутка, не более того. Но произнеся эти слова, я понял насколько правдиво они звучат. — Возможно, — я повернул голову в её сторону. На лице улыбка — ничего нового. Мне хотелось задать вопросы, которых было немало. Хотелось узнать об этой девушке побольше. Хотелось знать об этой девушке больше, чем другие. — Ты когда думаешь перестаёшь улыбаться, — из мыслей вывел нежный голос Иванджелины. — Мне уже и поразмышлять нельзя? — Нет, нельзя, — ответ меня поразил. Признаюсь, я такого не ожидал. Она наклонилась вперёд, приближаясь своим лицом к моему, — Знаешь, твоё любопытство мне нравится. Жаль, что не могу ответить на твои вопросы, но я отвечу, обещаю… но не сейчас. — Что я могу получить заместо ответов? — я слегка поднял бровь и тоже подался вперёд, так, что наши носы практически соприкоснулись. Запах трав окутал меня с головой. Такой приятный… — Много чего, но знай, я не терплю предателей. Если идёшь со мной, то иди до конца, — голос был пропитан железом, но улыбка с её лица не слезла, и от этого дикого контраста сносило крышу. Как будто всё, что есть хорошее и плохое на этом свете собралось в ней. — К чему это ты? — вопрос был банальным, но таким нужным. Возможно я даже сам знал на него ответ… — Если сейчас поцелуешь, то возьмешь меня к себе, пустишь меня в свой мир, а я тебя пущу в свой, — она шумно выдохнула, после чего продолжила: — Я ни разу не целовалась… …не знал Воздух на мгновение выбило из лёгких. Казалось бы, возьми и поцелуй, всё очень просто. Через чур просто. Вот оно, то самое, заветное, что тебе так нужно. То самое, что подведёт тебя к обрыву и спрыгнет с него вместе с тобой. И вроде должно быть страшно, ведь впереди конец, но страшно не было. Не было даже намёка на страх. Есть что-то в ней, что-то, что словами не описать… И это что-то манит к себе. Я взглянул на медленно опускающееся солнце, что грело кожу своими тёплыми лучами. Время около трёх часов дня. С этой девушкой всегда так? Вроде недавно было только утро, а сейчас уже обед… — Я не тороплю, мне нужно обдуманное и взвешенное решение, — прошелестело над самым ухом, — Будь готов ко всему, ибо если решишься, то назад не повернёшь. Если решишься, то я буду вся твоя, а ты — мой. Томный шепот не сбивал с толку, как это было обычно, наоборот, помогал думать над сложившейся ситуацией. Пожалуй, подумать над всем этим позже — хорошая идея. — Завтра праздник, — я неспеша перевёл тему, — Ты уже подумала в чём пойдёшь? На моё счастье Иванджелина ответила с нотками веселья в голосе, она явно хотела обсудить этот момент. — Я уже подобрала платье, не хочешь посмотреть? Я лишь кивнул, улыбнувшись и заглянув в её прекрасные глаза, что сияли от радости. Она резко встала и покружилась на носочках. Юбка поднялась, медленно меняя свой окрас с бледно-бежевого на изумрудный с золотыми вкраплениями. Ткань стала длиннее, закрывая обзор на длинные худые, но не менее красивые ноги. Туфли я разглядеть не смог. Верхняя часть платья тоже изменилась: рукова, того же цвета, что и юбка, доставали до запястий; золотой ошейник, от которого тянулись украшения в виде ожерелий и цепочек к поясу, плотно обхватывал шею; небольшое декольте исчезло. Волосы были усыпаны множеством золотых шпилек, что собирали несколько волнистых прядей на левой стороне головы, создавая акуратную причёску. Зрелище распрекраснейшее, нечего сказать. — Ты прекрасна, — я сам не узнал свой голос. Мягкий и нежный, никогда и нискем так не говорил. — Улыбайся так почаще, — я и не заметил как моя улыбка стала ещё шире, — А теперь, — одежда мгновенно приняла свой прежний вид, а волосы распустились, — Я тоже хочу покормить лебедя. Смотря на неё и слыша её голос, невозможно не улыбаться. — Кстати, об этом, — я поднялся со скамейки, — Ты когда в последний раз ела?