Сам себе мать

Появление Емитсу было неожиданным, как гром среди ясного неба. Конечно, часть обвинений, которые Нанаёши бросал ему в лицо, были справедливыми, часть – весьма и весьма лицемерными, но в нём говорила злость и растерянность. Ёши был боссом мафии, но у него была семья. Да, отношения с собственными детьми он строил, научившись на примере отца, как делать не надо, но ведь смог же, сумел!.. А для него Емитсу так и остался чужим человеком. Главная беда Внешнего Советника заключалась в его небрежности. Ёши не знал, в чём причина, но, честно говоря, и не хотел этого знать или пытаться понять. Когда он сам, будучи Дечимо Вонгола, официально заключил брак, он не просто обеспечил свою жену всем необходимым: его невеста знала, с кем связывает свою жизнь, знала, что всегда будет под ударом, что безопасность – понятие весьма условное, что её дети унаследуют не только огромное состояние Вонголы, но и обязательства перед Семьёй. Он не пугал своих детей всеми ужасами изнанки мира законопослушных людей, но всё же его сыновья знали и о своём положении, и о том, чем занимается их отец, пусть и в общих чертах. Возможно, это лишило их частички детства, но, в самом деле, разве дети богатых родителей, на которых часто совершаются покушения, не лишались его также? Дечимо Вонгола, в отличие от Внешнего Советника, всегда полагал, что лучше знать об опасности, чем жить в неведенье и потом получить свалившиеся на голову неприятности, как это случилось с ним самим. Его дети никогда не сомневались в том, что отец у них есть вообще. Его дети знали, что их есть, кому защищать, что им есть, к кому обратиться за помощью. Сам Тсунаёши никогда не знал этого чувства защищённости и детской убеждённости, что уж с ним-то никогда ничего не случится. Дети верят, что мама с папой защитят их, но гиперинтуиция или просто детская проницательность не оставили ему иллюзий: он знал, что мир опасен, и знал, что остался с этим миром один на один – Нану и саму нужно было защищать. Но Тсуна был слаб. Неудивительно, что в школе к нему относились, как к мусору, случайно оказавшемуся под ногами – он сам к себе так относился. Он в тринадцать уже считал, что его жизнь никчёмна, с чего было посторонним людям относиться к нему лучше? Но как бы мог Тсуна уважать самого себя, как мог верить, что чего-то стоит, если Емитсу, его отец, считал нормальным попросить Нану врать сыну, что он пропал без вести? Если тот, кто должен был научить его самоуважению, раз за разом пренебрегал им? О чём говорить, если при всей своей суровости в обучении, для Базиля Емитсу был больше отцом, чем для Тсуны?! Отцом для Савады Тсунаёши стал Реборн. И пусть его методы были весьма своеобразны и спорны, именно репетитор-киллер доказал Никчёмному Тсуне, что и из него может выйти толк. И только тогда Емитсу словно вспомнил о его существовании. Легко гордиться тем, кто уже чего-то добился, верно? Ёши усмехнулся. Прошло столько лет, он сам успел побывать отцом в одном мире, в другом, а Емитсу так простить и не смог. Он не оправдывал себя: есть люди, для которых чужое пренебрежение становится топливом, стимулом доказать, что они чего-то стоят. Но он не такой, он нуждался в поддержке и даже в пинке, который любезно предоставил Реборн. И всё же, какой бы мелочной ни была его месть, когда с хирургической точностью Небо Маре вмешивалось в конфликты Вонголы, подбрасывая CEDEF и её главе всё новые и новые проблемы, Ёши не считал, что Внешний Советник её не заслужил. Может быть, жестоко было лишать его семьи, даже не дав возможности исправиться, но Ёши не собирался его жалеть. В конце концов, в этом мире Емитсу повторил те же ошибки, и для Нанаёши не было оправданием то, что он и сам приложил руку, чтобы у настоящего отца Тсу-куна не было времени вспомнить о семье. На самом деле, Савада полагал, что пожелай Емитсу, и никакие срочные дела и катастрофичные происшествия в Вонголе не помешали бы ему вспомнить о сыне. Действия отца Тсуны можно было оправдать попыткой защитить, и такой путь был бы понятен Ёши (едва узнав, что случайная любовница родила девочку, Дечимо Вонгола лично и втайне даже от самых близких и верных людей уничтожил всё, что могло бы связать крохотную кареглазую малышку с ним). Но и здесь Емитсу промахнулся. О том, что у Внешнего Советника есть жена и сын, конечно, не трубили на каждом шагу, но это было настолько на поверхности, что Нанаёши, решившему отработать эту версию, стоило лишь слегка копнуть в нужную сторону, не раскрывая своей личности и пользуясь статусом Неба Маре. Подкупить кое-кого из CEDEF, нанять парочку человек, из тех, что слыли умельцами находить утаиваемую информацию, – и вот у него на руках выписки и документы, переводы счетов и наглядные доказательства того, что у Емитсу есть семья. Защита? Что ж, очевидно, из соображений безопасности и нежелания привлекать к Намимори внимания, в городе была лишь парочка наблюдателей, даже не знавших, за кем, собственно, они следят, и вовсе не обязанных их защищать. Простые люди, гражданские, отправлявшие отчёты раз в месяц и не напрямую. Тому, кто хотел забрать себе сына Внешнего Советника и потомка Примо Вонголы, достаточно было подкупить людей, через руки которых эти отчёты доходили до Емитсу. Просто устроить им небольшую задержку. К чести Емитсу, вышли на его семью всё-таки не из-за связи с ним. Просто в этом мире Эстранео, мечтающие возродить первое поколение Вонголы (естественно, подчинённое им первое поколение), тщательно искали потомков Примо. И маленький Тсу-кун показался им перспективнее, чем Нана. Не вмешайся Система Три-ни-Сетте с этим вселением, и уже через полгода найти пропавшего Тсунаёши было бы невозможно. Но Дечимо Вонгола оказался в теле своей умирающей матери, а дальше его уже прикрыл Кавахира, за что Ёши был искренне шаману благодарен. Решив, что их план раскрыт, Эстранео ненадолго затаились, а там уже освободился Мукуро, и Семья была уничтожена. Всё это Ёши бросил Емитсу в лицо, у него были доказательства – результаты собственного расследования. Фактически выставив Реборна, чтобы наедине решить "семейные" проблемы, а заодно попросив его сдержать любопытство остальных домочадцев, Ёши чётко обозначил свою позицию: он не хотел вмешиваться во внутренние дела Вонголы, но и не собирался позволить подвинуть себя в сторонку в том, что касалось Тсуны. Сейчас безопасность сыновей была для него в приоритете, впрочем, как и всегда, и если Советник с Девятым станут угрозой для жизни и здоровья Тсуны, Ёши задействует все возможные ресурсы, чтобы защитить его. – Я полагал, что история, начиная с отношений Первого и Второго босса, научила Вонголу понимать важность семьи, – так же, как и с Реборном, Ёши не собирался рассказывать свою историю, но позволял собеседнику самому делать выводы, на основе скупых подсказок: оговорки о том, что Ёши приходился кровным родственником Саваде Нане, и прекрасного знания истинной истории Вонголы, недоступной даже рядовым членам Семьи. И, кажется, это работало. По крайней мере, мало, кто знал о настоящей истории отношений Джотто, Деймона и Рикардо. Деймона Спейда называли предателем. С точки зрения мафиози, так оно и было – Деймон предал своё Небо, добровольно связав себя узами с другим человеком. Тогда озлобленный смертью возлюбленной Хранитель Тумана обвинил во всём слишком мягкого босса. И Джотто принял его обвинения. Он видел, что организация, созданная им, всё больше становится похожей на то, против чего должна была бороться. Смерть Елены и упрёки возненавидевшего его Деймона легли на благодатную почву, заставив его разочароваться в своём детище. Несмотря на слухи, ходившие среди других Семей, никакого переворота не было – Джотто добровольно передал власть над Виджиланте своему племяннику, Рикардо, молодому и горячему, в отличие от дяди считавшему, что можно «причинять добро» силой. Джотто оставил кольца, но взял с нового босса клятву пусть другими методами, но пытаться достичь цели, поставленной перед организацией – защищать простых людей. В добровольное изгнание с ним отправились и остальные Хранители, но, пребывавший в восторге от нового босса, Деймон остался. – Вы не можете запретить мне общаться с собственным ребёнком, – упрямо говорит Емитсу и щурит холодные глаза. Ёши ещё спросит с тех, кто должен был предупредить его о приезде Внешнего Советника, о причинах молчания. – Не могу, – соглашается он. – Не потому, что это сложно провернуть с юридической точки зрения. Вы должны понимать, что это как раз проблем не вызовет. Биологически мы с Тсуной – родственники, вы – никудышный отец, даже не взявший трубку, когда вам собирались сообщить об оставшемся без опеки сыне. И Вонгола с CEDEF не так всевидящи, как вам бы того хотелось, особенно сейчас, когда Семья стремительно теряет авторитет из-за раскола. Мне хватит сил и влияния защитить ребёнка от вас. Но было бы несправедливо не дать вам и шанса на разговор. Вот только захочет ли Тсуна вас услышать? – Вы… настраивали его против меня… – Ничего подобного, – обрубил ненужные подозрения Ёши. – Своими действиями, а точнее, своим бездействием вы справились лучше всяких наущений. Впрочем, вы вправе не доверять мне. А я – не обязан оправдываться. Кто-то мог бы сказать, что недальновидно угрожать одному из влиятельнейших людей мафии, но иначе бы не получилось. Ёши не мог и не хотел притворяться Наной с самого начала, как не хотел, чтобы Тсу-кун прошёл по вине Емитсу ту же мясорубку, что и он сам. С привыкшим решать проблемы силой мафиози Ёши не смог бы договориться полюбовно. Емитсу мог хитрить, если видел в этом необходимость. И если не предоставить ему эту самую необходимость, Внешний Советник попытается убрать помешавшего ему человека, так сильно повлиявшего на его глобальные планы. Ёши ясно читал это по его лицу. Кто же не захочет посадить своего сына на трон, если уж сам был лишён такой возможности?.. Конечно, Ёши не собирался полностью раскрывать карты, но и притворяться гражданским перед Емитсу не хотел. Пусть опасается. Пусть знает, что за ним сила. Пусть хитрит, ищет компромиссы, видит бог, Ёши не собирается с ним воевать, если Емитсу будет благоразумен!.. А если нет… Что ж, у Ёши достаточно тузов в рукаве.