Make you feel my love

POV Билл Тяжелый вздох, осторожное шевеление, и моя рука медленно опустилась на нагретую простынь, придерживаемая выскользнувшей из-под нее Эммой, дабы я не проснулся. Но я не спал, пусть и устал. Обычно Эмма спокойно посапывала всю ночь: эдакий живой комок с руками и коленками, который я привык обнимать, согревать, и теперь никак не мог уснуть, потому что не чувствовал ее глубокого мерного дыхания. Она не ерзала и не крутилась, просто дышала сегодня иначе, а значит, не спала. Упершись локтем в подушку и приподнявшись, я прислушался. Может, ей плохо? Но никаких характерных звуков не услышал. И только отбросил одеяло, приготовившись пойти за ней в ванную и проверить, как ее силуэт вновь показался в дверном проеме. — Что случилось? — Я тебя разбудила? Извини. Пить захотелось. — Почему ты не спишь? — Ложусь… Осторожно забравшись в постель, она легла рядом и вытянулась в струнку. Я смотрел в темноту с недоумением и ждал. — Ну, и где мой клубок? Не вздумай называть меня котенком, ты прекрасно поняла, о чем я. Или не поняла. А если поняла, тогда почему теперь всхлипываешь? — Ты такой котееенок… Повернувшись на бок и слепо шаря ладонями по моим плечам, она… разревелась. Что, черт возьми, произошло за последние полторы секунды? Судя по тому, что я все-таки котенок, дело не во мне. Или во мне? Может, она обиделась сравнению с клубком? Других логичных объяснений просто не вижу… Окончательно растерявшись, я притянул ее к себе поплотнее и обнял. Меньше всего мне хотелось, чтобы Эмма сейчас плакала, особенно без причины. Но она казалась такой уютной в моих руках, маленькой, дрожащей… Я чмокнул ее в макушку… Затем, извернувшись, и в щеку, потом добрался до губ… Рука сама поползла к ее трусикам, но была настойчиво отвергнута. — Нннеет… — пропищала Эмма, плотно сжимая бедра, и отталкивая вероломную ладонь, посмевшую посягнуть на ее белье. Я попробовал снова, настойчивее, и страстно впился в Эммины губы, дабы она не могла возразить. Но она смогла. — Ну Билл! — крикнула она уже отчаянно, уворачиваясь от моих губ и рук, и яростно отбиваясь. — Нет! — Да что происходит? — не выдержал я наконец. Когда она вообще мне отказывала? — Просто нет, — буркнула она, вновь укладываясь на спину, вытягиваясь во весь рост и утирая слезы. Какое-то время я молча силился разглядеть ее лицо и понять, что же сделал не так. Однако не дождавшись от нее больше ни слова, отвернулся. — Билл… Не отворачивайся от меня… Эту просьбу я проигнорировал: что-то защемило внутри, но злость оказалась сильнее. С чего вдруг я должен внимать ее потребностям, если она игнорирует мои? Что за внезапные перемены в настроении? И почему я должен гадать, с чем они связаны? — Ну пожалуйста, любимый. Тонкие пальцы легонько царапнули спину ногтями, гоняя по ней мурашки. Глаза закатились от удовольствия. Эмма знает, что я люблю, и как. Теплые чмоки, мокрые от слез, и тихое «пожааалуйста» — это слишком сильно, чтобы я не поддался. Я стремительно обернулся. — Что не так, Эмма? Объясни мне, потому что я не понимаю. — Тссс…тссс… — зашикала она. — Все так, клянусь. Просто… Просто не хочу сегодня, мне нехорошо. Нащупав мою ладонь под одеялом, она возложила ее себе на живот. — Погрей меня, пожалуйста. Тревогу и недоверие смыло огромной волной нежности, я чуть было не застонал. Это и в самом деле всего лишь недомогание. — Почему ты сразу не сказала мне, глупая? Бережно прижав ее к себе и поглаживая длинные вьющиеся волосы, я наконец успокоился. — Пустяки… Скоро пройдет, вот увидишь… — Никакой работы завтра, я тебя отмажу. — Ерунда, я в полном порядке, — прошептала Эмма, теснее приникнув ко мне. — Засыпай.

***

Я отвечал на поцелуи машинально, не вполне еще очнувшись, а они уверенно смещались ниже, к шее, где превратились в мокрые длинные прикосновения языка. Горячее дыхание, тяжелое и частое, приятно овевало кожу. Проворная ладошка пробралась вниз по моему животу и обхватила член. Я все еще не реагировал, хотел подыграть. Маленькая лгунишка. Нехорошо ей. Что ты будешь делать дальше? Сделаешь котенку приятное, правда? Быстрые движения ее руки, жадные и умелые, сводили меня с ума, и не дожидаясь продолжения, я организовал его сам: опрокинул Эмму на спину, как следует вдавливая в постель, раздвинул ее ноги коленом и сейчас же отхватил пинок по яйцам. С громким сдавленным «Ммммм!» я сложился вдвое, благодаря чему еще и ткнулся рожей в ее грудь, однако никакого удовольствия от этого не почувствовал, и перекатился на бок, сжимая ушибленный орган. Бляяяяять. — Билл, тебе больно? Больно, да? Прости, пожалуйста! Ну прости!.. — кричала испуганная Эмма, неловко цепляясь за мою спину, тщетно пытаясь перевернуть меня или заглянуть в лицо. — Скажи… Мать твою… Что сделала это не специально… — Я не хотела так сильно, честно! Только легонько! — Ебать! Эмма, зачем?! — взорал я, скрючившись в той же позе, в которой она обычно спит. — Я не знала, как еще тебя остановить! Легонько, чтобы ты не приставал… — жалобно скулила она. — Но ты ведь сама ко мне полезла! — Я не думала, что ты… Ну… Ты не понимаешь! — Что я должен понять? Ты решила вздрочнуть мне член глубокой ночью, и когда я ответил на ласки, от души пизданула по нему ногой! Все логично! — Ты лежал такой большой и теплый, раскинулся как морская звезда… Мне очень захотелось, я не смогла больше терпеть. Я так хочу тебя! Просто… — Просто что?! Лежи, блять, и не двигайся? В следующий раз привяжи меня к кровати или хотя бы предупреди! — Нам нельзя заниматься сексом! — Какого хера? — с величайшей осторожностью развернувшись, я выпучил на нее глаза. — Нельзя, Билл! Просто нельзя сейчас и все! — взвыла она, и вскочив с кровати, вылетела из спальни. Я лежал без сна, обдумывая произошедшее. Сперва меня так и подмывало оставить ее разбираться с собственными заскоками. Пусть поплачет, подумает о своем поведении. В конце концов, я ни в чем не виноват. Подуется, успокоится, вернется. Но мысль о том, что на кухне открыто окно и она плачет там одна и мерзнет, оказалась нестерпимой. Устало вздохнув, я сел в кровати и немедленно вляпался рукой в нечто влажное. Чтобы догадаться, что за лужа могла внезапно организоваться там, где недавно лежала Эмма, хватило пяти секунд. Со смаком выругавшись, я встал с постели и пошел извиняться. Ну откуда мне было знать? К счастью, Эмма больше не плакала. На кухне ее вообще не обнаружилось. Я нашел ее мирно спящей на диване в гостиной. Ей не мешал даже свет. Носик раскраснелся от слез и похоже заложен: она шумно дышит ртом и время от времени поеживается, ничем не укрытая. Душераздирающая картина. Чайник закипел со щелчком. Я вздрогнул, будто разбуженный, и оторвав взгляд от дисплея телефона, уставился в стеклянный иллюминатор стиральной машинки, где быстро крутилось постельное белье. Оказывается, ПМС грозит не только характерными болями и частыми сменами настроения, но и зашкаливающим либидо. Никогда не думал, что буду страдать от ПМС. Подхватив храпящий клубок на руки, отнес его обратно в спальню, где уложил на чистую постель. Аккуратно пристроил грелку к Эмминому животику, укутал в одеяло, и сидел смотрел на нее, одолеваемый нежностью к этой дурашке.