Гадкий утёнок

***

      С момента похищения Гарри и убийства кровной сестры Лили и её мужа, супруги Поттеры общались мало. Редко. Тот ужасный день в сентябре смог разорвать крепкие отношения Джеймса и Лили, что и приводило иногда к ссорам. На эмоциях и отчаянии они обвиняли друг друга в потере их сына; что Лили могла не оставлять Гарри у сестры, как живую мишень; что Джеймс мог бы тогда летом быть с ними и не бросать Лили одну принимать сложные решения. Их обвинения часто повторялись в сторону друг друга, но больше всего на свете каждый винил самого себя. Не только сам факт похищения, но и простое упоминание имени сына стало для них больным местом.       Супруги больше не взваливали обвинения общей проблемы на друг друга. Поттеры смогли успокоиться, и начать трезво судить, и держаться друг друга, как когда-то хорошие друзья, как сейчас муж и жена. Чтобы Гарри, когда снова вернётся домой, видел своих любящих родителей.       У них был выходной — они стали чаще брать выходной в один день. Утро оставалось холодным и солнечным, пока блекло-голубое небо не заполонили серые облака. Выпал первый снег. Настоящий снег, не тот мокрый с дождём или градом. А самый настоящий, лёгкий, сказочный. Снег большими узорчатыми хлопьями плавно падал на землю и тонким покрывалом ложился на спальный городок.       Лили думала. Одиноко сидя на кухне и не отводя потускневших зелёных глаз от открытого экрана ноутбука. Под глазами легли тени, лицо выглядело помятым и бледным, а большой свитер Джеймса хорошо согревал, и Лили не было дело до своего внешнего вида. Она была занята совершенно другими размышлениями. Даже в свой выходной Лили работала, но посвящала себя собственному, личному делу, о котором не говорила начальству. Знал только Джеймс. Её дело сейчас светилось на экране кусочками нескольких открытых документов, что хранились всегда в её личной флешке.       Работала Лили над тем, что десятки лет не удавалось никому, что многие до неё бросали после долгого пути поисков и все уверенно считали это безнадёжным. Лили искала Волдеморта. Вне рабочих стен и без разрешения директора она не ограничивала себя протоколами и законами. Дамблдор не одобрил бы её вмешательство в засекреченные дела, но женщина была уверена, что он хотел поймать Волдеморта не меньше неё.       Лили была уверена, что такая известная и пугающая личность, как он (страшно порой произносить его имя) не могла всю жизнь оставаться в тени. Раньше у многих, да и у самой Лили, бывали такие мысли, что Волдеморт-он постоянно сидит в своём личном убежище и покидает его только по особо важным делам. Но эта мысль была неправильной, в этом Лили была уверена сразу.       Впервые слух о нём появился в средние века, как о самом безжалостном пирате, которого побаивались даже короли. После было долгое затишье длиной почти в сто лет, пока Волдеморт вновь не объявился и начал мучить Англию кражами и убийствами, проникая в людские дома. Это продолжалось настолько долго, что вокруг Волдеморта начали собираться люди, подчиняться и прислуживать ему, как некому божеству. Да, был недолгий период, когда все были уверены, что Волдеморт сын Сатаны. Его имя всплывает снова спустя полвека, когда некая Леди Волдеморт чуть не стала женой короля, но в итоге вышла замуж за очень богатого графа. А вскоре овдовела. Многие историки убеждены до сих пор, что в тот век страной управлял не король, а Леди Волдеморт. Если верить сохранившимся письмам и записям, король очень часто прислушивался к её советам и имел с ней тайные встречи.       И после этого Англия каждый век живёт в страхе под его именем, а унаследованное за многие века воровства состояние служило сейчас нынешнему Волдеморту оплотом в виде многомиллионных богатств. С таким наследием можно не работать и обеспечить себе полную безопасность по гроб жизни.       Но Лили не думала, что Волдеморт станет просто сидеть на нажитом предками богатстве. Нет. Люди приходили ему во служение и по сей день, он сам был участником многих проблемных дел, прекрасно знал и умел убеждать людей, и к тому же — у Волдеморта был сын. Это подтверждало теорию Лили, что с внешним миром Волдеморт контактировал хорошо, как и то, что сейчас он растит под своим крылом будущего другого Волдеморта, который, как и все дети, ходит в школу и гуляет с друзьями. И с которым тесно подружился Гарри.       Том. Впервые за всю историю известно имя наследника Волдеморта, и это имя не приносило толком ничего. Людей с этим именем было великое множество, это как искать не просто иголку в стоге сена, а иголку на целом поле сена.       — Ты явно знал, что это мы родители Гарри… так зачем разрешал Тому с ним дружить? — Задумчиво говорила миссис Поттер.       Но Лили пришла к выводу, что Волдеморт был настолько уверен в своей безопасности, что оказался прав. Даже имея прямую связь к нему в лице Тома, Волдеморт оставался не пойманным.       Перечитав всю историю о Волдеморте, детектив Поттер сузила поиск до семей с наследуемым титулом графства, у которых были сыновья подростки с именем Том, или схожие с этим имена. Лили посчитала, что приобретённый в прошлом, благодаря Леди Волдеморт, титул мог и сейчас сохраниться и приносить ему привилегии. Поиск значительно сузился на пары десятков семей с разным уровнем достатка. Однако Лили оставалась уверенной, что она не там ищет. И оказалась права. В прошлом ни у одной семьи не прослеживалась связь с Леди Волдеморт.       Имя Волдеморт уже было неким званием, псевдонимом, но раньше твёрдо верили, что с именем передаётся не только судьба, но и душа человека, носившего его…       — Возможно, они не хотели, чтобы это имя было в их роду и уничтожили все доказательства? — Неожиданно раздался голос Джеймса за её спиной, но Лили не испугалась. И не обратила внимания, что до этого все свои мысли бормотала вслух.       — Возможно, — она была так сосредоточена, что не замечала вокруг ничего.       — Что известно про эту Леди? — Джеймс сел рядом, поставив кружку с кофе на стол.       Он тоже смотрел на экран, где светилось фото очень старой газетной вырезки, а в жирном тексте было несколько размазанных чернилами слов. Много лет назад оно было читабельным, но не сейчас.       — Только этот газетный кусочек, — Лили устало потёрла веки — чувство, что она очень долго не моргала. — А имя графа заляпано чернилами… Это единственное доказательство того, что это было и Леди существовала… Ну, ещё письма и записки из дворца, что король часто с ней общался.       — У неё могло быть другое имя, — мужчина сделал большой глоток из кружки и очки его немного сползли к кончику носа.       — Да. Но в то время давать женщине такую власть этим именем… Всё складывается так, словно у Волдеморта тогда не было сына и всё перешло его дочери… Но почему тогда это имя напечатано в газете вместе с именем графа? Её же легко могли поймать и казнить…       — Ты собираешься сейчас расследовать то, что было сотни лет назад? — Скептично отозвался Джеймс.       — Мне нужно от чего-то отталкиваться! — Раздражённо прозвучал её голос. — Иначе мы никогда не сможем его найти!       — Я лишь спросил, — недовольно сказал Поттер.       — А я лишь ответила, — тем же тоном бросила она.       Между ними воцарилось молчание. Даже сидя рядом между супругами сохранялась невидимая стена. Лили понимала, что зря срывается. Джеймс понимал, что Лили очень хочет найти сына.       — Снег пошёл, — нарушил молчание Джеймс, увидев снег за окном. Лили подняла туда взгляд. — Давай прогуляемся.       Взгляд миссис Поттер казался диким, но Джеймс уже давно спокойно мог реагировать на пылкий характер супруги, когда та была не в настроении.       — Прогуляться?! В такое время?! — Вспыхнула Лили.       — Отличное время, — мужчина прекрасно знал, что Лили имеет в виду совершенно не то, и поспешил объяснить, пока всё снова не привело к ссоре. — Лили, я тоже очень сильно хочу найти Гарри, — от имени сына у него в груди защемило. — Я, как и ты, с трудом сплю, что Гарри с нами нет… Тебе тяжело. Мне тяжело. Но нам нужно отдохнуть. Лишь на один час нам с тобой необходим покой. Сама знаешь — усталость притупляет бдительность, а нам её терять нельзя.       Джеймс нежно взял её руку и смотрел ей в глаза, надеясь, что Лили посмотрит на него, проломит трещину в стене и поможет разрушить эту преграду. Джеймс любит её, знает, насколько Лили упряма и как сильно любит их сына. Но она угасала в его поисках, и Джеймс не мог позволить, чтобы Лили потерялась в собственном горе.       Лили прикрыла глаза, силясь и борясь сама с собой, и с каким же трудом ей стоило закрыть крышку ноутбука и признать, что отдых ей необходим. Им двоим. Хоть на часок.       Она посмотрела на мужа, наклонилась и прижалась губами к его лбу в невзрачном поцелуе, но это так много сейчас значило для мистера Поттера. Потом они обнялись. Оба одинаково думали: правильно ли они собираются поступить, пусть и на короткое время, но позабыть о Волдеморте и что их мальчика сейчас не было рядом с ними. Но оба были ужасно вымотаны и ни раз думали сдаться. Пока они работают и ищут Пожирателей и Волдеморта, их сын оставался в руках у этого монстра, а они ни на шаг не приблизились к его спасению. Но шанс вернуть Гарри у них был и очень прямой. Волдеморт от них потребовал все данные его дела, а также выпустить из тюрьмы троих его людей. Всё это было вне закона и очень сложно выполнимо. Однако выполнимо. Именно поэтому Поттеры никому не рассказывали о требованиях Волдеморта. Но ещё цеплялись за надежду, которая с каждым днём блекла.       На улице было очень холодно, но морозный воздух бодрил уставших Поттеров, что неспешно шли под руку по заснеженной асфальтовой дорожке. Завывающий свист ветра и белая пелена снега перед глазами отвлекали, заставляли впадать в секундную растерянность, как если смотреть на чистый лист в тесте и не знать ответа на вопрос.       Лили легче переносила холод, а вот Джеймс всегда мёрз. Он был забавно укутан в вязанную шапку и толстый шерстяной шарф, они были так натянуты на его лицо, что были видны только очки на глазах, а большая куртка делала его похожим на шарик с ножками. Лили была без шапки, но в тёплом бежевом пальто и в чёрном шарфе. В такую погоду её тёмно-рыжие волосы были настоящим огнём среди всего серого и белого. Джеймс заботливо стряхивал копившиеся хлопья снежинок на голове жены, а та на это тихо усмехалась. Но оба молчали и за всю прогулку не проронили ни слова. Не было у них тем для разговора, кроме одной и очень болезненной, а простые светские беседы были сейчас не к месту.       Даже в этот длинный час, переполненный тишиной улицы и успокаивающим падающим снегом, Поттерам было не суждено прочувствовать покой. Внезапно раздавшийся детский плач на соседней улице заставил резко затормозить Лили, у которой заболела сама душа от этого звука. А Джеймс, закрыв глаза, вспомнил, как сильно ревел маленький Гарри, когда впервые осознанно застал грозу и очень её испугался, и Джеймс почти всю ночь носил сына на руках, пока гроза не закончилась и Гарри не уснул.       На соседней улице продолжала плакать малышка, которой, похоже, просто что-то не понравилась. Её мама села перед ней на корточки, что-то ей ласково сказала и, похоже, убедила девочку, что всё в порядке и плакать не стоит. Вскоре подошёл отец, взял дочку на руки, и они втроём вышли на дорогу, и шли, шли, пока снежный туман не скрыл их фигуры. И Поттеры смотрели им вслед.       — Пойдём домой, — прошептала Лили, но Джеймс её прекрасно слышал.       Они развернулись, идя обратно. Если бы не шапка с шарфом, то можно было бы заметить слишком безразличное выражение лица мистера Поттера, у которого всё горело в горле. Лили, крепче сжав руку мужа, смотрела вперёд немигающим взором с застывшими слезами на глазах.       Возможно, им стоит сдаться.       — Прости меня.       Лили сбросила с себя пальто на кресло в гостиной и непонимающе посмотрела на замершего в коридоре мужа.       — За что? — Но мужчина молчал и Лили подошла к нему, — Джеймс?..       Её глаза удивлённо раскрылись, а губы напряжённо сжались, когда она сняла с мистера Поттера шапку и распустила шарф. Очки Джеймса запотели, но они не скрывали дорожки слёз, бегущих по его щекам.       — Прости меня, — повторил он сдавленно, уже не пытаясь что-либо скрыть. — Ты права, я… Я должен был тогда отправиться вместе с вами. Я должен был быть с вами с самого начала и до конца, и тогда бы у нас не украли Гарри, и твоя сестра… — Джеймс не смог дальше говорить.       Эмоции били в голову, ком в горле давил и не позволял внятно говорить. Он резко отвёл взгляд, снял очки и начал грубо тереть веки, но ладони его тряслись.       — Джеймс, — прошептала Лили, чувствуя, что задыхается. Её глаза заблестели. — Я сама ничем не лучше! Я не знаю, почему решила, что у Петунии ему будет безопасно! Я сама же бросила его!.. Я!.. Это я виновата, — проскулил её голос в рыданиях.       — Нет, нет, Лили, — трепетно шептал Джеймс, заключая супругу в крепкие объятия. — Прости меня…       — Прости меня…       Оба с трудом дышали, одновременно стараясь сдерживаться и наконец раскрыться перед друг другом. Обоих съедала боль по сыну и общее чувство беспомощности. Выход был, но каждый боялся предложить это вслух.       Неизвестно сколько прошло времени, но за окном так же светило белым снегом. Лили так и не вернулась к своей утренней работе, и кофе Джеймса остался недопитым. Поттеры лежали в приятной тесноте на диване, обнимались, а их задумчивые взгляды смотрели в никуда. Сегодня время шло медленно, оттягивало нечто неизбежное, которое их поджидало и с каждой минутой приближалось к дому.       Звонок в дверь заставил встрепенуться обоих.       — Кто это? — Прозвучал голос Лили резко и рассеяно. Она сразу села, и Джеймс тоже.       — Не знаю, — ответил он. — Может, Сириус? В выходные он обычно приносит нам еду, — Джеймс отправился в коридор.       — Если он снова принесёт фастфуд, я его выгоню! — Предупредила Лили.       — Да? — Мистер Поттер усмехнулся, открывая дверь. — А кто же тогда съедал по три порции больших фри и целое ведро луковых колец?       — Это было лет десять назад! — Крикнула женщина из гостиной.       Такая маленькая перепалка подняла им настроение и на лицах супругов впервые за долгие время появились искренние улыбки.       Джеймс посмотрел на озадаченного курьера на пороге их дома, который случайно всё услышал.       — Простите, жена просто не любит мою диету, — попытался пошутить мистер Поттер, но курьер всё же улыбнулся. — Вы… К нам?       — Да, — он быстро закивал и начал бегло читать свой рабочий блокнот. — У меня посылка для мистера Джеймса Поттера и миссис Лили Поттер.       — Посылка? — Удивился мужчина, нахмурившись и поправив очки. За его спиной показалась Лили. — Ну, я Джеймс Поттер.       — Ага, — курьер поставил у себя галочку и протянул блокнот Джеймсу. — Распишитесь.       Удивлённый Джеймс на автомате поставил подпись и тут же в его руках оказалась сама посылка. Средняя обычная коробка, не тяжёлая. Мистер Поттер не успел спросить от кого, как курьер с ними быстро попрощался и уже садился в свой грузовик.       Закрыв дверь, Джеймс озадаченно почесал затылок, смотря на посылку и на приклеенный к коробке бланк, на котором не был указан отправитель.       — Что это? — Вопрос Лили мог прозвучать глупо, но она так же была удивлена.       — Нам посылка, — просто ответил Джеймс.       Они прошли на кухню, и мужчина поставил посылку на обеденный стол и достал ножик, чтобы разрезать скотч на коробке. Но остановился в полуметре от посылки, почуяв неладное. Лили, похоже, чувствовала тоже самое и не приближалась к посылке. Крепче сжав ножик, Джеймс решительно подошёл и открыл крышку… Поверх белого наполнителя лежала Рождественская открытка со смеющимся Сантой и стандартной надписью «Счастливого Рождества!»       — Не рановато ли для Рождественских подарков? — Голос мистера Поттера звучал расслабленно, но озадаченно.       Однако Лили заметно бледнела.       — Рановато, — она взяла открытку, когда Джеймс засунул руку в наполнитель и вытащил небольшую коробочку в праздничной ярко-красной упаковке с рисунками ёлочек, и перевязанной атласной зелёной лентой в симпатичный бантик.       — Джеймс, — Лили показала мужу обратную сторону открытки.       Внутри круга нарисованных нот была строчка: «За двадцать дней до Рождества я вам подарил…»       Желание открывать неожиданный подарок было всё меньше. Поттеры не говорили вслух, но с ужасом догадывались, от кого мог быть этот подарок. На страх наводило и то, что никто из них не знал, что могло быть внутри.       Лили отбросила открытку и начала разрывать бумагу, стягивать ленту, и в спешке это всё происходило медленнее, чем она этого хотела. Под праздничной обёрткой оказался матовый контейнер, в котором обычно хранили еду. Лили с замиранием сердца открыла крышку, ожидая увидеть все, что угодно.       Внезапный дикий истеричный крик вырвался из неё, контейнер подпрыгивал в её руках, словно она держала раскалённый камень, а потом с шумом упал на пол, как и сама Лили, которая в нахлынувшей истерике и рыданиях не могла успокоиться. Шокированный Джеймс сразу бросился к жене, крепко обнял и не понимал, что такого увидела там Лили. Он посмотрел на упавший контейнер, разлитую из него жидкость и лежавшие на полу зелёные глаза. Один оказался под столом, когда второй словно смотрел прямо на самих Поттеров.       Лили в его руках дрожала в истерике и плаче, хваталась за него, как за спасательный круг, когда побледневший Джеймс застыл, как каменное изваяние и всё смотрел на этот глаз. Зелёный цвет, такой красивый, как у его любимой жены, цвет глаз, который унаследовал их сын. Лицо его исказилось, раздался внутренний скулёж, и мужчина заплакал.       — Давай сдадимся, Джеймс! Прошу-у, давай сдадимся! — Умоляла в плаче Лили, пряча лицо на его в груди, чтобы не смотреть больше в противоположную сторону.       — Это… Могут быть не его… Не Гаррины глаза, — еле смог он из себя выдавить эти слова.       — Мне плевать! Я та-ак больше не могу!.. — Плачь Лили уже был тише, но она не могла успокоиться.       Были ли это глаза их сына или нет, не имело больше никакого значения. Это было слишком ужасное предупреждение, чтобы его можно было проигнорировать. Волдеморт дал им время до Рождества, но явно терял терпение.       Поттеры не скоро придут в себя, но оба уже приняли решение.       У них осталось двадцать дней до Рождества.       Двадцать дней…

***

      «Рыба-клоун, или амфиприон, — самая яркая представительница морских глубин, которая может жить не только в природе, но и в аквариуме. Окраска рыбы клоуна имеет насыщенные яркие оттенки, от темно-синего до ярко…»       Гарри, лёжа на кровати, поднял задумчивый взгляд к потолку.       Он только начал читать подаренную мистером Риддлом книжку о подводном мире. Сначала пролистывая страницы от скуки, мальчик случайно заметил фотографию рыбки-клоуна, за которую моментально зацепился, рассматривая забавную и миловидную рыбу, и сразу погружаясь в чтение. Но не дочитав и первого абзаца, Гарри завис, плавно погрузившись в одно воспоминание.       Вечером, устроившись с отцом на диване, Гарри вместе с родителями смотрел мультик про рыб-клоунов, где отец искал своего сына.       — Папа, а если я потеряюсь, ты меня найдёшь, — спросил тогда семилетний Гарри, высоко задрав голову, прищурившись, чтобы хорошо видеть лицо мистера Поттера.       Гарри в последнее время часто щурился и мама ему говорила, что на этой неделе они пойдут к окулисту.       Джеймс усмехнулся на вопрос сына и взъерошил волосы на голове мальчика, делая их ещё больше непослушными.       — Конечно, найду! Помнишь, я же полицейский, — ответил мужчина, прочувствовав в себе желание стать для своего мальчика героем. — Я всегда всех нахожу, Гарри.       — А если я буду очень-очень далеко?       — Я тебя везде-везде найду, — заверил мистер Поттер, — и, к тому же, мне всегда поможет твоя мама.       В соседнем кресле сидела Лили и очень сосредоточенно учила билеты на последний экзамен в институте. Она не вникала в их разговор и не смотрела мультфильм. Лили согласилась посидеть с ними только потому, что Гарри по ней сильно соскучился. Миссис Поттер в последнее время была погружена лишь в свою учёбу, и Гарри очень сильно не хватало маминого внимания.       Мальчик, прищурив свои зелёные глазки, посмотрел на маму и улыбнулся. Он повернул голову к отцу.       — Только ты маму слушайся, чтобы точно найти меня, — прозвучал невинно детский голос.       — Верно, — отозвалась в кресле Лили, не поднимая взгляд с конспектов.       — А вот это ты слышала! — Возмущённо воскликнул мистер Поттер, который выглядел сильно задетым словами сына.       Но в глазах не было ни тени злобы или обиды. Он, наоборот, рассмеялся и с теплотой сказал.       — Хорошо, Гарри, я буду слушать маму.       Тихо сидевшая в кресле миссис Поттер нежно и незаметно улыбнулась.       Гарри снова плакал. Не хотелось больше ничего — ни читать, ни с кем-то говорить, ни даже покидать комнаты. Он напрягся, скрестив на груди руки, и заплаканным взглядом смотрел в невидимую точку перед собой. Его ещё никогда не переполняло столько эмоций, что желание разорваться на мелкие кусочки и ничего не чувствовать было сильнее прочих. Слёзы обжигали лицо и щипали глаза, и, шумно шмыгнув, он отбросил с лица мешающие очки и очень яро начал тереть веки. Перед глазами осталась одна мыльная пелена.       Пытаясь вдохнуть воздуха, он задыхался. Вымученно выл и сжимал ладонями голову, надеясь, что вмиг нахлынувшие все воспоминания о родителях можно выдавить и они все чудом вылезут из его головы. Но чуда никакого не случалось, и из ребёнка вырвались рыдания, приносящие жару в груди и лице, заставляющие забывать дышать через нос. Ртом он глотал воздух, которого теперь начинало не хватать. И на одно мгновение Гарри замер с открытым ртом, перестав дышать, а когда он попытался восстановить дыхание, в груди защемило.       От тянущего с болью чувства в груди Гарри не мог нормально двигаться, не мог выровнять дыхание и выдавить из себя хоть какой-то звук, чтобы позвать кого-то. Раздавались тяжёлые попытки вперемешку с хрипами вдохнуть желанный воздух через беспомощно открывавшийся рот. Гарри прижал ладонь к сердцу и через силу заставил себя перевернуться на правый бок — он смог задышать, но это было коротким облегчением.       В голове прилипали мысли, что он не должен ничего делать, всё оставить — и будь что будет. В этот миг не существовало ни целей, ни желаний, только пока мальчик не вспомнил из-за чего и по кому он так плакал. Если он сейчас сдастся и ничего не предпримет, то никогда не увидит родителей снова.       Гарри смог найти в себе силы встать и из остатков этих сил заставлял себя двигаться, всё так же держась за грудь и стараясь дышать, он с трудом тащил ноги к двери, чтобы выйти из комнаты. Мальчик совсем сейчас не думал, что без очков всё вокруг не имеет чёткого очертания, а застывшие слёзы делали всё только хуже. Но он должен был выйти и кого-то найти.       Рука не хотела слушаться и никак не могла сжаться на дверной ручке, но, напрягшись через силу, Гарри смог открыть дверь. На секунду ему показалось, что уже чувствует себя лучше, но боль из груди не исчезала. Он с трудом поднимал ноги и прислушивался к любому звуку — в доме мистера Риддла всегда были какие-то люди, его Пожиратели, а также прислуга, и Гарри надеялся встретить кого-то из них. Ему казалось, что он идёт слишком долго. Собственное сердце звенело в ушах, не давало сосредоточиться на окружении.       Сначала Гарри думал, что он споткнулся. Он слишком неожиданно потерял равновесие и не заметил дикой боли, что сдирала его лицо, словно его несколько раз ударили палками. И как непослушное тело с падением получало частые удары, пока всё резко не прекратилось. Сердце болело и колотилось, как сумасшедшее, голова гудела, рот был открыт и без остановки глотал воздух, а перед глазами было ничего непонятно — какие-то тени, свет. А теперь темно.       Гарри теперь не узнает с каким ужасом на него смотрел в этот момент один из Пожирателей. Мужчина еле успел перехватить мальчика от полного падения с лестницы, но покрытое свежими ссадинами лицо и явно поломанный нос не сулили героизму Пожирателя ничего хорошего. Особенно сейчас, когда за его спиной показался Волдеморт с другими своими верными людьми.       Волдеморт вмиг забрал Гарри в свои руки, но бережно, и посмотрел на Пожирателя, как на главного виновника.       — Милорд, я, как только увидел, сразу!.. — Договорить мужчина не успел.       Уверенно держа мальчика одной рукой, из другой Волдеморт хладнокровно выстрелил Пожирателю в голову, и тот, упав, покатился по лестнице вниз.       — Вы чего застыли, — низким ледяным тоном обратился Волдеморт к остальным. — Моя машина уже должна быть заведена! А этого идиота вынести отсюда, — бросил он, спускаясь вниз и переступая через труп на полу, — Беллатрикс!       — В больницу позвонила, все документы у меня, — тут же у него под боком отчиталась женщина, сдерживая тяжёлое дыхание, потому что ей пришлось очень быстро бежать к тайному сейфу в кабинете её господина.       Машина неслась со скоростью света, и Волдеморта не волновали будущие штрафы и полиция на хвосте за очень ярое превышение скорости. В его ушах звучал лишь тихий стук — он держал тонкое запястье мальчика и мысленно считал удары пульса. Он был. Медленный, тяжёлый, как удары детского сердца.       Марволо вдохнул в грудь неожиданно такой тяжёлый воздух и не смотрел вниз на разбитое лицо. Он привык видеть вещи и хуже. Но мальчик на его руках побуждал глотать растущие в горле комки. Стуки пульса. Тук-тук.       Тук-кап-кап.       Буль-буль…       Как же они быстро падали вниз…

***

      — … Нет, Том, тебе приезжать не нужно, — спокойно отвечал Марволо сыну, разговаривая по телефону. Но когда мальчик стал упорно настаивать, Марволо повысил голос. — Я тебе всё сказал. Завтра у тебя первый экзамен, подготовься к нему и не вздумай получить оценку на балл ниже… Я рад, что ты понял, — он завершил звонок.       Мистер Риддл устало потёр переносицу. Белый больничный коридор и тишина в этой части здания усугубляли положение и так волнующегося мужчины. Уже слыша цоканье каблуков, Марволо сразу узнал походку Беллатрикс, но в её сторону он даже не взглянул.       — Проблему с полицией решили. И я уже отправила письмо, что вас завтра не будет, и что новое расписание вы пришлёте позже. Мой Лорд?..       — Я слушаю тебя, Беллатрикс, — произнёс Марволо, но взгляд его был устремлён в даль той части коридора, которую можно было посещать только персоналу.       За дверью в конце был Гарри.       Лестрейндж больше не проронила ни звука и ожидала вместе с Марволо в коридоре. Марволо не садился, и она тоже не собиралась сесть в зале ожидания, если этого не сделает он. Она ничего не говорила, уже хорошо знала, что её хозяину нужно сейчас побыть с самим собой.       В коридорах было прохладно, пахло фенолом и лёгкой духотой помещения. Из зала ожидания работал телевизор, за ресепшеном медсестра что-то печатала в рабочей программе, а пара сонных мужчин, сидя на стульях, пили кофе и часто бросали взгляд на время — были они здесь уже очень долго. Одна худенькая женщина беспокойно ходила туда-сюда — ей не помогало успокоительное перестать думать о муже в операционной. Людей было мало, но достаточно, чтобы обстановка, мягко говоря, угнетала.       На фоне остальных, ожидавших родных и близких, Марволо и Беллатрикс выглядели совсем не к месту. Слишком спокойные без тени переживания. Беллатрикс подошла к автомату, чтобы взять себе кофе, заметно скривив красивые губы и задумчиво выбирая. Марволо лишь слепо следил за ней.       Из другого конца коридора уже спешил доктор, приветливо улыбнувшись проходящей мимо медсестре, но, завидев мистера Риддл, его улыбка стала как никогда ярче и обаятельнее. Но хмурый вид Марволо убавил радостный задор доктора.       — Мистер Риддл, — поприветствовал он сдержанно, склонив слегка голову вперёд.       — Доктор Локхарт, — его губы дрогнули в плоской улыбке, и взгляд оставался пугающе тёмным.       Гилдерой тоже улыбнулся, но уже не так уверенно, как минуту ранее.       — Я слышал про вашего сына. Очень жаль, что так случилось, мистер Риддл. Но уверяю, что в моей больнице самые лучшие врачи! Ваш мальчик в надёжных руках.       — Мы об этом поговорим после того, как операция пройдёт успешно. А она должна пройти успешно, доктор.       Казалось, что у Локхарта потускнели глаза, но лёгкая натянутая улыбка не сходила с лица, и настроение у него казалось приподнятым, словно он разговаривает со старым приятелем. Однако ладони в карманах белого халата сильно сжались в кулаки.       — И так непременно будет, — ответил доктор Локхарт. — Особенно, когда туда зайду я. Я, как и вы, в ожидании, мистер Риддл, и я сделаю всё то, что нужно, — на мгновение встревоженный взгляд метнулся на подошедшую Беллатрикс, которая обворожительно улыбнулась ему, — всё то, о чём мы с вами договаривались… Да.       — Вы должны понимать, что ваша репутация тоже будет зависеть от исхода этой операции, — мягко напомнил Марволо.       Гилдерой сдержанно кивнул. Внутри он был бесконечно рад, когда к ним подошла медсестра.       — Мальчик в порядке. Мы ждём вас, доктор Локхарт.       — Что ж, без меня никуда, — он обворожительно рассмеялся, и медсестра тоже невольно улыбнулась, — ваш мальчик будет выглядеть потрясающе, как маленький принц!       — Да! Доктор Локхарт самый лучший в пластической хирургии, — начала его нахваливать медсестра, на что Гилдерой только смущённо махнул рукой.       — Сейчас не время меня хвалить. Во мне очень нуждается один мальчик, поэтому нам пора. Мистер Риддл, миссис Лестрейндж, — он вежливо попрощался с ними и вместе с медсестрой поспешил в операционную, безумно ликуя про себя, что наконец-то ушёл.       Беллатрикс передала Марволо второй стаканчик кофе. Марволо с недоверием бросил взгляд на автомат, но, опробовав кофе, решил, что вполне сойдёт.       — Вы кажетесь спокойнее, — заметила Лестрейндж.       — Самое страшное уже позади, Белла, — теперь он сел, как и она. — Теперь осталось только ждать, — сказал он расслабленно, — осталось совсем немного. — Марволо уже предвкушал свою победу.       Мобильный Беллатрикс завибрировал. Она открыла сообщение и как никогда довольно улыбнулась.       — Похоже, рыцари принцессы начали действовать, — тихо прошептала она рядом с ухом своего Лорда, показав сообщение.       Марволо усмехнулся.       — Идиоты, — прозвучал он нежно.

***