Wherever You Are

Ледяной воздух как-никогда сильно давил на давно прокуренные легкие, из-за чего все тело невыносимо болело. Хотелось прибить кого-то. Парень стремительно отдалялся от школы, хотя учебный день даже не был близок к победному концу. Забыв в гардеробе свои вещи, он шел на встречу холодящему душу порыву, и этот холод немного остужал его гнев. Утро было таким хорошим, но он, кажется, упустил тот момент, когда все пошло наперекосяк. Было слишком обидно, чтобы находиться в школе дольше, он бы точно не выдержал этого. Не сейчас. Съеденный недавно завтрак просился наружу, но Уэй прекрасно понимал, что это все от нервов. Каждый раз, когда его рюкзак сталкивался с его спиной, ему хотелось выбросить учебники в кусты и не тратить свои силы на то, чтобы таскать их. Но это обойдется слишком дорого, поэтому, нервно поправляя лямку, он чуть ли не бежит домой, чтобы запереться в комнате и спрятаться от всех в этом гребаном мире. Все-таки сорвавшись на бег, Джерард задыхается в своем нежелании дышать этим противным осенним воздухом, смотреть на это пасмурное небо, чувствовать этот чертов день, просто существовать. Ему хочется залезть под одеяло и скрыться под его темной пеленой, хочется свернуться в комок и стать совсем незаметным, постепенно исчезнуть. Хочется ударить себя, чтобы не чувствовать этот ураган непонятных эмоций. Хотелось вырвать себе все органы чувств, чтобы просто понять, что этого достаточно. Чуть ли не с ноги открывая дверь родного и теплого дома, парень вихрем поднимается к себе в комнату, наконец исполняя свое желание, бросает сумку с книгами к потолку, а затем ногой отшвыривает ее к подоконнику, а ведь так хотелось попасть в окно. Хотелось сорвать плакаты со стен, хотелось перевернуть свой огромный шкаф с книгами, хотелось изорвать все свои альбомы в клочья и переломать цветные карандаши на неравные половинки. Хотелось. Но он слишком любил свои плакаты, слишком ценил свои книги и жалел ночи, которые проводил за созданием очередного корявого комикса. Его несло. Будь под рукой хоть что-то, что можно было бы разбить, он бы направил весь свой гнев и разочарование на этот предмет. Но фарфоровых пастушков в комнате Уэя не водилось, а телефон мог еще пригодиться. Кинуть в стену одеяло? Это было бы самым нелепым зрелищем. Серьезно, кто-то хоть раз в порыве истерики швырялся одеялом? Джерард швырялся. В стену отправились и подушки, а затем и зарядка для телефона, который мог пригодиться. Но Джерарду было плевать, что без зарядки мобильник был бесполезен. Когда очередь дошла до стола, то оттуда полетели все тетради и остатки учебников. Но затем его взгляд уткнулся в билеты на концерт, с которого он приехал несколько дней назад. Пальцы медленно разжали скомканный справочник, и Джерард обессиленно рухнул на стул, осознавая, что он только что разорвал кучу бумаги и перевернул свою постель только потому, что это был очередной хреновый день, и весь гнев стоило выместить на его источнике, а не на собственных вещах. Но, наверное, стоит начать с самого начала, верно?

***

Понедельник. Говорят, понедельник — это самый тяжелый день в неделе. По факту, это правда. Но сегодняшний понедельник казался Джерарду самым лучшим днем на свете. Он с легкостью проснулся, радостно вылезая из-под темной и уютной пелены его одеяла, сладко потянулся, думая, что сегодня он король этой вечеринки. Такое настроение было у Джерарда настолько редко, что даже Майки удивился, когда вместо «И тебе не сдохнуть…», он услышал «Доброе утро!». Парень с удовольствием позавтракал, сам поцеловал маму в щеку на прощание, и вышел из дома. Последние денечки осени сгорали с каждым часом. Джерарду хотелось дышать, потому что сегодня кислород был необычайно сладким, либо же ему что-то подсыпали в кофе. Небо было затянуто серыми тучками, но от этого становилось так уютно, будто бы ты сидишь около камина с пледом на плечах, а в твоих руках чашка ароматного чая с мятой. Будто языки пламени обжигают твои холодные ладони теплом. Сам день сегодня будто обнимал Уэя, отдавая весь позитив, который не смогли разглядеть остальные. Сегодня хотелось существовать. На входе в школу толпились ребята, которые с нежеланием повторяли конспекты по биологии — очевидно, сегодня у них контрольная. Джерард излучал что-то, от чего все вокруг будто оживало, а может новый и такой яркий цвет его волос просто бросался в глаза. Пройдя мимо этих учеников, которые, кажется, признали в нем того самого незаметного Джерарда Уэя, парень скрылся за школьными дверьми, а эти ребята поползли искать свои челюсти. Кто-то смотрел на него с улыбкой (исключительно те, кто еще с ним не сталкивался), некоторые смотрели так, словно их глаза — это лазерные лучи, а Джерард являлся их целью. Но большинство ребят смотрели так, будто бы они впервые его видят. Так и было. Конечно, большинство ребят даже не подозревали, что этот парень учится с ними на протяжении семи лет. Сегодня был настолько удачный и хороший день, что даже шкафчик поддался с первого раза. Взяв оттуда учебник литературы, Джерард потянулся было к дверце, как на его плечо легла чья-то голова. — Что я вижу, кажется, кто-то собирается на литературу, даже учебник достал! — удивляется Фрэнк, как всегда появившийся из ниоткуда. — Надо же мне чем-то прикрываться от мисс Нельсон, — заверил его Джерард, засовывая учебник в рюкзак, делая его тяжелее. — Кажется, мы те самые засранцы, которые используют учебники не для того, чтобы черпать знания, а для того, чтобы прятаться за ними от учителей, — рассмеялся Айеро, делая шаг назад. Дверца синего шкафчика негромко захлопнулась, и парни пошли в сторону нужного кабинета. Но звонкий женский голосок их остановил, заставляя обернуться. — Надо же, теперь ты как ходячий факел. Я и не думала, что ты сможешь стать большим посмешищем! Парни коротко переглянулись, прежде чем снова пойти в кабинет. Но Лайла никогда не терпела возражений, и тем более игнорирования. Так что высокий парень, именуемый Блэйком, преградил им дорогу, возникнув из-за угла, и толкнул в сторону двух девушек и нагло насмехающемуся парню. — Есть разговор, — серьезно произнесла девушка. — Выкладывай быстрее, и мы пойдем, не хочу заразиться от тебя манией величия, — Джерард скрестил руки на груди. — Я знаю, что это были вы, два идиота, — девушка подошла ближе, заглядывая в глаза Фрэнку, затем и Джерарду. — Не понимаю, о чем ты, — невинно ответил Фрэнк, улыбаясь Уэю. — Я вижу, что понимаешь, Фрэнки. Я хотела тебе помочь попасть в хорошую и достойную компанию, но ты выбрал этого… — Эванс кинула пренебрежительный взгляд в сторону бывшего друга, после чего снова обратилась к Фрэнку. — Ты нравился мне, но потом ты отшиваешь меня у меня же дома, а после этого и вовсе подкладываешь сюрпризы в мой шкафчик. И я уверена, что тут не обошлось без помощи Уэя. Парни как по сигналу вздохнули, давая понять, что им скучно. — Я тоже была о тебе лучшего мнения, но когда ты устраиваешь подобное… Это мало кому прощают, — серьезно произнесла Беттани, явно расстроенная таким поворотом событий. — Ох, неужели такой подлец, как я, тебе понравился? — с ноткой издевательства спросил Фрэнк, не спуская внимательного взгляда с девушки. В глазах Беттани мелькнула злость и разочарование, после чего она надула и без того пухлые губки и ушла. Кулаки Блэйка моментально сжались, и тот двинулся в сторону Фрэнка. Тоненькая ручка преградила ему дорогу. — Я даю тебе последний шанс оставить это и подружиться с нами. Тогда у тебя всегда будет лучшее место в столовой и ответы на контрольную, тебя ждут классные вечеринки и счастливые школьные годы! Не понимаю, почему ты отказываешься… — Для чего ты это делаешь, Эванс? — встревает в диалог Джерард. — Потому что мне нравится Фрэнк, и мне больно смотреть на то, как ты тянешь классного парня с хорошими перспективами на такое же дно, на котором находишься сам. Уэй расхохотался. Фрэнк выглядел обескураженным, а он все продолжал смеяться. — Если ты находишься в призрачном облачном городе, это не значит, что все остальные на дне живут, дорогая. Ты просто нацепила корону, которая тебе велика, и теперь возомнила себя такой величественной и важной! — Спасибо тебе, замечательная Лайла, что ты даешь мне шанс одуматься, бросить этого чудака и убежать к тебе в объятия и веселые вечеринки! Я правда ценю это. Но знаешь, прежде чем ставить себя выше других, подумай: хочу ли я этого? А вдруг мне с ним интереснее, чем с тобой? — девушка побагровела от злости, но перебивать не стала. — Хоть раз, попробуй быть честной, хотя бы с собой, вдруг тебе понравится? Прости, конфетка, опаздываем на литературу, — Фрэнк взял Джерарда за запястье и потащил в противоположную сторону, но сильный удар кулака об, как оказалось, чужую дверцу хрупкого шкафчика, заставил остановиться. Закатив глаза, Уэй обернулся, своим действием заставив и друга сделать то же самое. Вдруг из-за спины девушки, потерявшей дар речи, возникает Оскар, который доныне был простым наблюдателем. — Мне нравится, как вы выделяете себя. Думаете, что раз вы сами по себе — вы такие крутые? Ха! Вы просто подростки, такие же, как и мы… — Боже, не ставь нас под одну крышу! — перебил Уэй. — …Вы нажили себе серьезных врагов, придурки. Вы оба меня раздражаете, а ты, Айеро, бесил меня с самого начала. И я не потерплю такого обращения к своей девушке, поэтому вы теперь в черном списке у всей школы, включая директора, — Оскар расплылся в улыбке, глядя парням за спину. Снова переглянувшись, они одновременно произнесли: — Мы разве дружили? Оскар бросил на Джерарда холодный взгляд, а затем Лайла взяла его за руку и увела на другой этаж. — И что это было? Она нас защищает? — усомнился Айеро. — Конечно, просто за нашими спинами стоит директор и прямо сейчас он слушает наш разговор. Так что не буркни что-то матное. Фрэнк обернулся, и столкнулся с грозным взглядом директора прямо над собой. — Уэй и Айеро, — словно пробуя фамилии на произношение, директор переводит взгляд на красноволосого. — Знал бы ты, как ты мне уже надоел. Живо ко мне в кабинет, — строго произносит он и поправляет очки. — Вау, вы первый, кто произнес мою фамилию верно! — язвительно ответил Фрэнк и отошел от мужчины подальше. Пятнадцать минут — и парни уже в кабинете директора. И атмосфера, которая здесь витает, явно не сулит ничего хорошего. А ведь утро так хорошо начиналось… Джерард развалился в одном из кресел перед директорским столом, что говорило о том, что он здесь уже не впервые, и ему привычно находиться в этом кабинете. — Мистер Брукс, милая статуэточка! — Джерард по-детски хлопнул в ладоши и указал на статуэтку в форме миниатюрного сундучка с золотыми монетками. — Подарили на день рождения? Очень милая, очень! — Прекрати это, Уэй, прошу тебя, прекрати! Ты же знаешь, я это не выдерживаю! Твое ребячество! Уф… — мужчина вальяжно уселся в кресло, и устроил руки на столе. — Отпустите нас сейчас и никто не пострадает! Или отпустите хотя бы меня… — немного помолчав, парень шепотом добавил, обращаясь к Фрэнку, — тебя придется вызволять через окно… — Сосредоточьтесь! Я с вами здесь не шутить пришел! — прикрикнул он, и, кажется, воздух в комнате потяжелел. Фрэнк тоже уселся поудобнее, будто бы он совсем в этом не участвует. — Может, вы сами мне расскажите, в чем дело? Это займет меньше нашего времени. Фрэнк? — Мы не виноваты. Идем, — Фрэнк поднялся, но странный взвизг со стороны мистера Брукса заставил задницу Айеро снова приземлиться в кресло. Закатив глаза, он жестом призвал продолжать. — Джерард? — Неа. — Что ж… Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, так ведь? Тогда начинаем с самого начала. Утром прошлой пятницы вы проникли в школу, между прочим через давно закрытый для входа коридор, тем самым поставив под угрозу дальнейшую работу мистера Рассела в этой школе… — Кого простите? — Джерард демонстративно зевает. — Кажется, это наш охранник, — ответил Фрэнк вместо краснеющего от злости директора. — Хоть кто-то из вас имеет память! — Что такое память? — невинно спрашивает Уэй, затем слышится смешок Фрэнка слева. — Прекрати это! — мужчина хлопнул рукой по столу и встал, наклоняясь к Джерарду. — Знал бы ты, как мне хочется сейчас исключить из этой школы и больше никогда не натыкаться на твое самодовольное лицо. — Оу, мистер Брукс, это более чем взаимно. Правда я еще не слышал, чтобы ученики исключали директоров, но уверен, что и такая практика скоро появится. Джерард откровенно издевался над беспомощным мужчиной, который не любил детей и бумажную работу. Как он вообще оказался директором старшей школы Бельвиля — непонятно. Все ученики знали это и ради собственной же безопасности старались не натыкаться на строгого мистера Брукса. Но Джерард всегда был смелее остальных, поэтому его совсем не волновало, что там любит директор. Он просто делал и говорил все, что хотел, прекрасно понимая, что кроме выговора ему ничего не будет. Хотя, его и наказывали, конечно. Но это всегда обходилось мытьем полов после занятий, или украшением кабинета к какому-нибудь празднику или корпоративу. А Джерард всегда находил какого-то бедолагу, который соглашался делать это вместо него за сочинение. — Вы проникли сюда, вскрыли шкафчик, а потом испортили все его содержимое! Поставили туда бутылку с подсолнечным маслом, разрисовали стены, написали там жуткие надписи… — «Доброе утро, сладкая :3» по вашему жутко? — не удержался Фрэнк. — Для юной девушки более чем! Напоследок, вы скидываете свои окурки на голову мистеру Смитсу… — А это кто? — перебил Джерард, доводя мужчину перед собой до истерики. — Второй охранник, — шепотом пояснил Фрэнк. — Оу. Мистер Брукс встал и отвернулся к окну. Ему понадобилось около пяти минут, чтобы найти в себе силы снова повернуться к парням и взглянуть им в глаза. — Чем все мы это заслужили? Лайла, охранник, я — чем мы заслужили ваши действия, — он сказал это так, будто бы парни чуть ли не убили их всех на глазах друг у друга. Вопрос бы риторическим, и если бы они хотели уйти отсюда живыми, то им стоило бы молчать, но тут речевой аппарат активировался у Фрэнка. — Ну, Лайла нас обманула и пыталась манипулировать мною, вы орете на нас сейчас за то, что мы восстановили справедливость, а охранник просто меня бесит, — просто ответил он и, перестав загибать пальцы, пожал плечами. Крепко сжав кулаки и глубоко вдохнув, мужчина уже обращается к Джерарду: — По поводу тебя вообще отдельный разговор. Я ни разу, с момента твоего появления в школе, не видел тебя в другом наряде, кроме как похоронном. У нас есть определенный дресс-код и ты это знаешь. — Я перестану носить черный, если вы предложите мне цвет потемнее, — отмахнулся Джерард. — Твои волосы… Это просто ужасно! Ты выглядишь как пугало огородное! — Но-но-но! — притормозил его Уэй, — Не переходите на личности. Это моя внешность и я в праве выглядеть так, как мне хочется. Почему-то, когда другие красят волосы в зеленый, желтый, фиолетовый, вы им ничего не говорите. А я получал от вас выговоры даже когда использовал черный цвет, — Джерард принюхался. — Чувствуете это? Чувствуете? Фрэнки, ты чувствуешь? — он потряс его за плечо, — Пахнет несправедливостью… — Хватит паясничать! Я разочаровываюсь в тебе сильнее с каждым твоим приходом сюда. — Вы сами виноваты в том, что разочаровываетесь во мне. Сами очаровываетесь, сами разочаровываетесь. Я тут, блять, вообще ни при чем, — спокойно произнес Джерард, схватил рюкзак и направился к выходу под восхищенный взгляд своего друга. — Видит Бог, я не хотел этого делать. Я хотел тебе в очередной раз позволить отделаться какой-нибудь мелочью. Но ты вынуждаешь меня. Как и всегда, в общем-то. Я отстраняю тебя от занятий на три дня. Я отстраняю вас обоих! А в пятницу ты и Айеро остаетесь в школе после уроков драить кабинеты до идеального блеска, — строгий голос мужчины догнал парня у самой двери, отчего Джерард остановился в самом проходе. Обернувшись на эти слова, он бросил взгляд, полный ненависти, а затем ушел, громко хлопнув дверью. — Вау, — все, что сказал Фрэнк на это. — Спасибо за каникулы, мистер Брукс, с вами приятно иметь дело! Джерард шел, нет, летел к выходу из школы, а его сердце пожирал гнев. Он злился на Лайлу, к которой подлизывался даже чертов директор, злился на директора и его несправедливое отношение к некоторым ученикам. Единственный, на кого он не злился — был Фрэнк, потому что он тут правда не при чем. Проходя мимо столовой, он услышал радостный смех Эванс и стук ее тонких каблучков. Идея отомстить пришла так же быстро, как его настроение испортилось. Быстро сменив свой маршрут, он ворвался в спокойную и размеренную жизнь внутри столовой, быстрыми шагами сокращая расстояние между ним и девушкой. В ее руках был стаканчик латте из автомата, а вокруг нее сновали ее друзья. Но при виде Джерарда будто бы встали по стойке смирно, начали глазеть на красноволосого. Насмешливым взглядом окинув Уэя, Лайла переместила одну руку на талию, в то время как Джерард не отрывался от ее шоколадных глаз. Вырвав стаканчик из ее цепких наманикюренных пальчиков, он надел его ей на голову. Сладкий кофе сделал ее блондинистые пряди сахарными, заставляя слипаться между собой, а попав на лицо, немного размазал макияж. Одежда пострадала не меньше прически, и немой шок ее свиты сменился злобными взглядами. Но парень разворачивается и моментально исчезает из их поля зрения, а на Лайлу теперь пялится вся столовая.

***

Этот вечер был дождливым. Наконец осень вспомнила о том, что вот-вот зима перехватит этот руль, и начала заливать городок своими слезами. Порывы ветра впечатывали листья в людей, и теперь на улице все вокруг ругали до этого теплую и солнечную осень. Девять вечера. Все уже давно вернулись домой, и наверняка проводят этот вечер вместе с семьей за чашкой горячего шоколада. Это было бы правда здорово, но как минимум в двух семьях сейчас большой переполох. Фрэнк под причитания матери все же нашел свою осеннюю куртку, накидывая ее поверх толстовки, и собирался уйти куда-то. — Сынок, ну куда же ты?! Ты в окно вообще выглядывал? Тебя же там смоет, твои дела не могут подождать до утра? — Сначала я ждал конца уроков, потом я ждал, «когда дождь утихнет», а теперь я ждать не могу. — Я же не знала, что дождь так разбушуется! Фрэнк, ну промокнешь ведь! — Линда прекрасно понимала, что не остановит его, но попыток вразумить сына не оставляла. — Поэтому я в куртке, как видишь. Мне нужно к Джерарду, я не надолго. Я вернусь, ты даже моргнуть не успеешь. Правда, тебе не о чем переживать. Он не так далеко живет, я буду в порядке. Иди пока поставь чайник, а когда я вернусь, мы попьем чай вместе и ты расскажешь мне, как твой первый день отпуска. Хорошо? Миссис Айеро тихо охнула, но кивнула, все же оставляя эту затею. Гром оглушил вышедшего на улицу парня, но тот лишь буркнул себе что-то под нос и быстрыми шагами пошел в нужную ему сторону. Машины на улице быстро проезжали мимо, брызгая грязными каплями из лужи. Где-то в далеке сверкнула молния, и Фрэнк понял, что гроза только усиливается, но назад он точно не собирался. Утешая мать, он понимал, что она абсолютно права, и что сейчас для прогулок не лучшее время, но он должен был узнать, что с Джерардом. Он ушел прямо из кабинета директора, громко хлопнув деревянной и довольно хлипкой дверью, и Фрэнк был уверен, что он сидит в их заброшенном классе, но он обнаружил лишь пустынные серые стены и одинокий кактус на одной из парт, когда пришел туда. Айеро собирался пойти за Джерардом, но его не выпустил из школы охранник, хотя раньше это не было проблемой. После школы его забрала мама и повезла в супермаркет, и хотя Фрэнк больше всего на свете желал сбежать к другу, маму он волновать не хотел. Пришлось сдаться. А потом пошел дождь и он послушал Линду, поверив, что дождь вот-вот кончится. «Да чтобы я еще раз послушал кого-то, лучше бы сразу пошел…», — думал Фрэнк, выходя на проезжую часть, чтобы обойти огромную лужу. Полностью промокший и замерзший, наконец парень увидел крышу знакомого домика, сворачивая направо. Казалось бы, еще три дома — и он будет на месте. Но сильный порыв ветра заставил его сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие. Капли дождя падают на лицо, хотя капюшон вроде должен защищать от подобных вещей. Быстро свернув в знакомый дворик, Фрэнк подходит к двери и жмет дверной звонок слишком сильно. Теперь, когда он стоит на месте, весь кошмар погоды ощущается в полную силу, и хочется скорее скрыться от этого. За дверью слышатся торопливые шаги, и Айеро уже предвкушает, как увидит сейчас сонного Джерарда в своей растянутой домашней футболке и причудливых носках, как тот удивится и как-нибудь грубо, но привычно поприветствует его и предложит войти. А Фрэнк лишь глупо улыбнется на это, ведь поймет, что зря волновался. И вот, дверь открывается, но вместо красного гнезда на голове Фрэнк видит блондинистое, да и не гнездо вовсе. — Привет? — удивленно произносит Майки, отходя назад, чтобы Фрэнк мог войти. — Да, да, где Джи? — взволнованно спрашивает он, но так и не заходит. — Прости, как ты его назвал? — после недолгого, но такого тяжелого молчания спрашивает Уэй-младший. — Не понял? — переспрашивает Фрэнк, округляя глаза. — В чем проблема? — Просто Джерард позволяет называть себя столь сокращенно только мне. И спасет лишь чистая удача того несчастного, кто осмелится его назвать так, и кто не является мной. Он привяжет его к столбу и сожжет на его глазах все, что тому дорого. Но это так, лирическое отступление. Я думал, он с тобой, вообще-то… Непонимающе хлопая глазами, Фрэнк не мог выдавить и слова. — Когда я пришел домой, я застал только настежь раскрытую дверь в его комнате… — А его дверь всегда закрыта. — Именно! А в комнате настоящий разгром. Я уж боялся, не напал ли на него кто… Все перевернуто вверх дном. Но у нас с ним как-то не принято выдавать друг друга маме, поэтому мне пришлось проявить способности флеша, и убраться там до маминого прихода. Ты, может, войдешь? Дрожишь весь… — О, нет, спасибо, я уже пойду. — Стой, может теперь ты расскажешь, что у вас произошло? — Ну, сегодня нас вызывал директор и… — Можешь даже не рассказывать. Это ему не впервой. — Нас отстранили от занятий. — Беру свои слова назад, — буркнул Майки, бездумно глядя куда-то за Фрэнка. — С другой стороны, легко отделались. — А в пятницу мы должны убрать школу после занятий. — Мда… — Очевидно, директор очень не любит Джи. — Так и есть. Неловкое молчание прерывается раскатом грома, от которого Фрэнк словно просыпается. — Ну ладно… Скажи, чтобы он позвонил мне, когда придет, хорошо? — Заметано. Пока! И дверь вновь закрывается.