Wherever You Are

Очередной раскат грома над самой головой — и Фрэнк просыпается. Сознание все еще было в отключке, но глаза уже рассматривали знакомые очертания комнаты. В углу одиноко стояла гитара, которая всем своим видом просила сыграть на ней хотя бы коротенькую мелодию. Небольшие полосатые листики маминой калатеи приветливо махали пробудившемуся парню, который будто совсем не замечал, что растение машет ему. Полупрозрачная штора аккуратно взлетела, а потом плавно вернулась в исходное положение, задевая какие-то листики с прикроватной тумбочки. «Вот черт, я забыл закрыть форточку!» — мысленно хлопнув себя по лбу, думает Фрэнк, и, потянувшись, встает с кровати и захлопывает окно. Вспоминая, как пару часов назад он курил здесь, проснувшись чересчур рано, он прячет зажигалку в ящик прикроватной тумбочки, и глазами натыкается на пару старых медиаторов. Нет, играть сейчас точно не время. Да и настроение было неподходящее. Фрэнк упал обратно в кровать, накрывая лицо руками, и тяжко вздохнул. Ночь определенно выдалась тяжелой, хотя под звуки дождя он всегда спит самым сладким сном. Но ни дождь, ни гром, ни яркая молния не способствовали умиротворению в голове Айеро в этот раз. Скорее наоборот: молния светила в глаза, желая оставить юношу слепцом, гром был слишком громким и ненормально назойливым, а дождевые капли только раздражали, будто бы они спотыкались не о подоконник или землю, а о кору головного мозга. Вместо того, чтобы убаюкивать, они наоборот постоянно будили Фрэнка, заставляя ненавидеть любимую погоду. Нервно натягивая носки, Фрэнк быстрыми шагами выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Спустившись по лестнице, парень чувствует запах крепкого кофе и свежего хлеба, и он заставляет оставить свой недосып где-то далеко, окуная с головой и прекрасный момент сегодняшнего утра. — Доброе утро, что хочешь на завтрак? — улыбается миссис Айеро и треплет сына по голове, легкими шагами порхая по кухне. — Веревку и мыло, — не сдержался тот, от чего лучезарная улыбка сползла с лица матери. — А если ты мне и табуретку предоставишь, будет вообще отлично. — Сам дурак, — обиженно бросает женщина, нагибаясь к духовке. — Печенье почти готово, но если ты не в настроении для поедания любимых вкусностей, то веревку ты можешь найти в кладовке, а мыло в ванной. — Спасибо, я передумал, — усмехается Фрэнк, плюхаясь на стул. Поставив переложенное в тарелку горячее печенье и кружку кофе перед носом своего чада, Линда садится напротив и принимается мешать сахар в своем чае. — Что случилось? — невзначай спрашивает она и откладывает ложечку. — А что случилось? — с другой интонацией переспрашивает Фрэнк, протягивая руки к выпечке. — Сейчас полдень, и, насколько я помню, сегодня вторник, а ты не на четвертом уроке. Наверное, что-то не так? — Ха-ха, ты плохо меня знаешь. — Достаточно, чтобы понять, что сегодня ты не просто проспал, — все так же легко говорит она, и отпивает немного чая из сиреневой кружки. — Меня отстранили. Ничего серьезного, — отмахивается он и, оставляя крошки, откусывает очередной кусочек печенья. — Отстранили?! — О да. Директор здесь паршивый. — Может, расскажешь уже? — Линда кидает рассеянный взгляд в окно, когда там в очередной раз грохочет гром. — Ну… Одна девушка хотела очень плохо поступить с моим другом, и пыталась использовать в этом меня. Я понял это, и устроил ей небольшой сюрприз. А директор, скучный зануда, привел нас в кабинет, наорал, а затем отстранил от занятий на три дня. Наивный идиот. Он думает, что наказал нас, подарив три выходных во времена постоянных контрольных! — Ты же в курсе, что нельзя говорить так о взрослых. — Я же не обзываю его, я просто констатирую факт, — пожимает плечами парень и прячет нос в кружке. Обнимая ладонями любимую чашку, женщина делает небольшой глоток горячего чая, и смотрит на сына, который с удовольствием лопает ее печенье. — А что за друг? Я его знаю? — возобновляет разговор она. — Эм… Не думаю, что знакомил вас. Полагаю, что не знаешь. — Неужели появился тот, кого ты посвятил в свои друзья? Он приносил жертву греческим богам? Может, был обряд какой-то? — рассмеялась Линда под скептический взгляд сына. — Ну ладно тебе, Фрэнки, не обижайся. Просто мне чудно, что ты в течении всей подростковой жизни обходишься без друзей. Ты возвращаешься домой, завариваешь чай и запираешься в комнате. Не одиноко ли? — Я возвращаюсь домой, завариваю чай и запираюсь в комнате, — повторяет Фрэнк за матерью. — Все вокруг погружено в тишину. И каждый решает для себя сам, одиночество это или свобода. Линда долго смотрит на Фрэнка, а затем тепло улыбается, двигая конфетницу ближе к парню. — Да и проще без них. На каждом шагу предатели и истерички. Никогда не знаешь, на кого наткнешься. — Какой ты у меня мудрый, Фрэнк, — женщина облокачивается на спинку стула, и тепло смотрит на то, как Фрэнк нетерпеливо разворачивает конфету. — Наверное, твой друг особенный, раз ты называешь его так. Подняв большие оленьи глаза на женщину, Фрэнк долго молчит, прежде чем ответить: — Да. Он особенный. Когда с завтраком было покончено, миссис Айеро отошла к раковине мыть посуду, забирая из-под носа сына его кружку. — Так как его зовут? — прерывает эту теплую тишину такой же теплый голос Линды. — Джерард. Его зовут Джерард, — Фрэнк выкидывает фантики и снова поднимается к себе.

***

Когда ты каждый день куда-то торопишься, вечно находишься в центре суматохи, которую создаешь, простой и ничем незагруженный день кажется уже каким-то невероятным чудом. Когда ты можешь идти по длинному тротуару медленным шагом, наслаждаясь каждым вздохом, каждой мелочью, что тебя окружает: от сухих веток, которые ночью будут пугать детей своей тенью, до красивой заколки в волосах у прохожей девочки. Когда ты можешь поднять глаза в небо и рассмотреть его как следует. В такие моменты ты понимаешь, что пока ты пытаешься успеть сделать очередную неважную вещь в своей жизни, чтобы знать, что ты сделал сегодня хоть что-то, все это — и живое, и неживое — внимательно за тобой наблюдает, умиротворенно зевая. И Фрэнк обратил на все это внимание только что. В этом городе ему впервые приходится просто выйти из дома, без нужды купить что-то или пойти в школу. Прохожие мельтешили вокруг, прячась под зонтами от только что возобновившегося дождя. А Фрэнк просто поднял лицо к небу, позволяя погоде умывать себя своими прозрачными капельками, и перспектива заболеть совершенно не пугала. Хуже уже точно быть не могло. Ослепительная молния потянула свои лапы к парню, будто желая ударить, но на самом деле ее целью было не убить его, а просто обратить на себя внимание. И вот, Фрэнк открывает глаза и внимательно смотрит на то место, где пару секунд назад показалась эта красавица. Но ее уже не было на месте, и юноша возвращает голову в удобное положение. Он гуляет уже около трех часов, и ноги предательски заныли. Через дорогу звякнули дверные колокольчики, и взгляд парня моментально переместился туда. Кафе. Почему нет? У него есть мелочь на кофе. Эти колокольчики вновь заиграли какую-то нежную переливную мелодию, когда Айеро вошел в кафе. Свободных столиков было очень много, но взгляд цепляется за столик в углу кафе, напротив окна. Фрэнку нравилось, что стекла здесь затонированные, и он мог видеть все, что происходит на улице, а его никто видеть не мог. Парень плюхнулся на диванчик и огляделся. Белые столики и такие же диванчики около них, красивые люстры и кафельные полы. Это определенно было мило. Официантов здесь, судя по всему не было, так как все люди, заходя сюда, шли к большой кассе и покупали то, чего им хотелось, а затем им выдавали бумажные пакетики с заказом или подносы. На аккуратных, но, очевидно, крепких цепочках висело меню, и Фрэнк встает из-за столика и подходит ближе, чтобы разглядеть текст. Да, на кофе ему хватает. Придя к такому выводу, парень делает заказ и ссыпает мелочь в руки кассира. Тот лишь монотонным голосом повторяет заказ Фрэнка, и какая-то девчушка бежит делать ему кофе. Взяв в руки среднего размера бумажный стаканчик, на который только что надели крышку, Фрэнк решил вернуться за понравившийся столик и посидеть там немного. Достав телефон, он начал листать ленту новостей, редко улыбаясь, глядя на пафосные физиономии бывших одноклассников. Они, наверное, даже не заметили, что Фрэнк больше не ходит в школу. Максимум, кто мог обратить на это внимание, скромняга Джейк, никогда не понимавший математику и вечно путавший слова, когда его о чем-то спрашивали. Ох, Айеро даже поймал себя на мысли, что сочувствует ему, ведь теперь, когда он больше не является соседом Джейка, у того наверняка появились проблемы с этим предметом. Сделав небольшой глоток горячего кофе, парень откидывается на спинку кожаного дивана, полностью расслабляясь. Напиток наполнял нутро Фрэнка теплом, отчего по его замерзшим конечностям побежали мурашки. Дождик на улице усилился, и все прохожие ускорили шаг, а то и вовсе перешли на бег, в то время как Фрэнк провожал каждого спокойным взглядом. Движение слева привлекло внимание расслабленного юноши, и тот лениво повернул голову, окидывая помещение быстрым взглядом. Девушка с длинными рыжими волосами шла к его столику, и в ней он признает Беттани Линн. Она скромно улыбается и, приблизившись достаточно, чтобы говорить, она спрашивает: — Привет. Могу я составить тебе компанию? Фрэнк закатывает глаза и вздыхает. — Составили уже. Если тебя подослала Лайла, то можешь передать, что вы все еще зря стараетесь, и можете катиться куда подальше, — отчеканил тот и сделал новый глоток кофе. — При чем тут Лайла, — девушка обиженно смотрит на парня, все еще стоя рядом. — Так могу я… — Валяй. Девушка кладет серый зонтик на диванчик рядом с собой, туда же укладывает и ветровку, после чего аккуратно усаживается напротив Фрэнка, осторожно устанавливая похожий стаканчик с горячим шоколадом на стол. — Чего в школу не ходишь? — Нас с Джерардом отстранили от занятий по вашей милости, но, кажется, я должен сказать вам спасибо. Выходные были мне необходимы. — А нас с Блэйком отпросили родители, чтобы мы могли собраться в поездку. Поздно вечером мы уезжаем в штат Делавэр, чтобы отпраздновать годовщину свадьбы дяди и тети. — Что ж, удачной поездки, — безэмоционально отвечает Фрэнк и поднимает взгляд на одноклассницу. — Спасибо. Молчание за этим столиком нагнетало ужасную обстановку, Беттани даже взяла в руки свой стаканчик, чтобы хоть чем-нибудь занять руки. — Жалко, что об этом замечательном кафе мало кто знает. Я часто сюда хожу, я перепробовала все напитки и практически все блюда, и влюбляюсь в это место все сильнее. — Да, здесь вполне уютно. Как минимум диваны у них удобные, цены невысокие, а кофе не тошнотворный. — Попробуй как-нибудь здешнее мороженое. Могу гарантировать, что вкуснее ты никогда не пробовал, — улыбается девушка, и ловит скучающий взгляд Фрэнка. А Фрэнк прильнул к своему стаканчику и сделал несколько больших глотков за раз, от чего он морщится, ведь это самый крепкий кофе в меню, и снова ставит его на плоскую поверхность деревянного стола. — Это все из-за Лайлы и Оскара, да? — все же задает девушка давно терзавший ее вопрос. — Что? — возвращается в реальность Айеро и тоже берет свой стаканчик в руки, чтобы хоть немного их согреть. — Ты меня ненавидишь. Из-за Лайлы и Оскара? — Давай уточним. Я тебя не ненавижу. Это минимальная степень неприязни, если бы я ненавидел тебя, то вряд ли ты бы сидела здесь и говорила со мной. И почему все вечно крутится вокруг Эванс? — Просто… Я думала, ты ненавидишь всех нас. — Ты вроде еще не показала себя со стороны напыщенной курицы, но то, что ты находишься в такой компании, несомненно играет свою роль. Если честно, то я вообще удивлен тем, что ты сидишь здесь и пытаешься выяснить мое отношение к тебе. До этого я был предельно честен со всеми вами, и более чем понятно объяснил все как есть. Джерард тоже. Так что, просто для ясности: если ты делаешь это для своих друзей, то это не имеет смысла. — Я что, по-твоему, собачка для Лайлы или Оскара?! Да как ты… — Скажи, что нет, — сурово перебивает Фрэнк, не сводя с девушки внимательного взгляда. — Да даже если скажешь, я все равно не поверю. — Я не зависима от нее никаким образом, но она моя подруга, и ты должен понимать, что я не могу предать ее, но так же я не хочу, чтобы ты плохо относился ко мне, так что… Да, наверное это и побудило меня все же подойти сюда, а не пройти мимо и сделать вид, что я тебя не заметила. — «Дружба» и «Использование» — разные вещи. — Мы дружим. — Я вижу обратное. — Да, она много где не права, а с появлением Оскара она вообще перестала думать о том, что хорошо, и чего делать не стоит. Но она все еще моя подруга, и если я не согласна с ней, это не значит, что она передумает. Лайла всегда помогала мне, всегда сдерживала обещания, а я в свою очередь делаю это для нее. Но это все еще не значит, что если она такая, то я такая тоже. Понимаешь? Я не ее лицо, а это значит, что я могу думать и делать что-либо иначе. Прекрати всех мести под одну гребенку. — Я не мету, я просто говорю то, что вижу, — спокойно говорит Фрэнк нервно теребящей стакан в руках девушке. — Джерард тоже не такое солнышко, каким он тебе кажется, — уверенно говорит Беттани и смотрит Фрэнку в глаза. — А с этим я, пожалуй, разберусь самостоятельно. — Просто нехорошо, что ты так вцепился в своего Джерарда и никого больше к себе не подпускаешь. — Я общаюсь с теми с кем хочу, и не подпускаю к себе тех, с кем не хочу иметь дела. Лжецы и манипуляторы входят во вторую категорию. Но, должен признать, своим визитом ты показала себя с другой стороны, без короны на голове. Не надевай ее на себя, она тебе не к лицу, — сказал Фрэнк и встал из-за стола. Потянувшись, Айеро направился в сторону выхода, а затем и вовсе покинул уютное кафе.

***

Ночь. Погасли все огни в доме, и теперь единственным источником света является бледная луна, нежно заглядывающая в окна к незнакомцам. За стенами дома игрался со случайными предметами тихий ветер. Лунный свет освещал прямой линией дорожку в угол комнаты, где стояли два старых кресла, похожих на огромный мешок. Линда собиралась их выкинуть, но Фрэнк уговорил оставить их в его комнате, ведь они такие удобные. А сам Фрэнк битый час мучается бессонницей и разглядывает маленькие звездочки, отражающиеся в окошке. В комнате стало слишком жарко, и парень откидывает в ноги теплую одеялку ровно до того момента, когда ему становится холодно. Парень вновь накрывается. Сменив положение он закрывает глаза, но они, судя по всему, живут отдельной жизнью, и уже через пару секунд веки самостоятельно поднимаются и взгляд упирается в стену, оставленную в стороне от лунного света. Фрэнк снова выпутывается из одеялки и швыряет ее в стену напротив, потому что она кажется бесполезной. Накрыв голову подушкой, он мысленно заставляет себя уснуть. Уже два часа ночи. Или утра. Наверное ночи, пока ведь темно, верно? Но, по идее, это должно быть утро, ведь это начало нового дня. Кто это вообще придумывает?! И почему он думает об этом вместо того, чтобы засыпать? Фрэнк нервно устраивает подушку на место и встает с кровати. Все-таки одеялка не такая бесполезная… Как только Айеро плюхается обратно в постель и укрывается одеялом, его сознание все же сдается и начинает медленно погружаться в сон. Ну, Фрэнк надеялся на это. Он даже один раз зевнул и его глаза теперь не открывались сами собой. У Фрэнка замечательный слух. Малейший шорох сразу привлекал внимание юноши. Вот и сейчас, он слышит хруст веток, которые, наверное, сломались под осторожными лапками соседской кошки. Хотя, судя по дальнейшим шорохам, кошка не была осторожной. Но через некоторое время хруст затих, и Фрэнка больше этот звук не привлекал. Воздух будто бы стал нежнее, а температура в комнате комфортнее. Одеяло и подушка больше не мешали, а наоборот убаюкивали. Звезды пели свою тихую колыбельную, и парень чувствует приближающийся сон. Но бурчание где-то внизу, рядом с его любимым деревом, заставляет вновь распахнуть глаза, теперь уже отгоняя так невовремя наваливающийся сон. Привстав на кровати, Фрэнк стал слушать. Бурчание прекратилось, но шорохи только усилились, и теперь юноша был правда взволнован. Кто и что там делает в такое время? Вставать не хотелось, но интерес брал свое и, пересилив свою лень, Фрэнк подходит к окну и внимательно смотрит в сторону, откуда слышал звуки. Но было темно, разглядеть практически ничего не удалось. Да и все стихло, поэтому все списав на ту же кошку, он возвращается в постель и ложится обратно. Блаженно растянувшись по всей кровати, Фрэнк зевает, однако снова слышит, как кто-то возится под его окнами. Привстав снова, он прислушивается. Неожиданно промелькнула мысль: а что если этот кто-то лезет именно к нему в окно? Грабитель? Маньяк? Может просто бездомный, который подумал, что если этот дом такой серенький снаружи, значит, там никто не живет? Но тогда он бы попробовал через дверь… Бездомный отпадает. Но что если это… Джерард? Нет, это точно не он. Его не было два с половиной дня, не объявится же он теперь вот так, среди ночи? Да и он наверняка хотел бы побыть один в это время. Следом приходит и осознание — если это чужой человек, а это точно так, то нужно что-то предпринять. Не сидеть же на кровати и встречать его нелепой улыбкой. Наверное, ему нужны деньги. От приставит нож к горлу и скажет: «Давай без глупостей.» И что тогда ему стоит сделать? Огреть чем-нибудь тяжелым? Забить окно досками? Самому приставить нож к горлу и сказать вести к деньгам в доме грабителя? Оу. Сердце забилось быстрее, но Фрэнк лишь сидел на кровати, сжимая хлопковую ткань спальных шорт в кулаке, быстро шевеля шестеренками в голове. Все же встав, Айеро как можно тише идет к окну. Шорохи прекращаются, но теперь в комнате видна черная тень человека, который сидит напротив окна. Парень стоит за занавеской и его совсем не видно. Медленно он протягивает руку к ручке и поворачивает ее, а ее щелчок предательски выдает Фрэнка и его присутствие. Не думая ни о каких опасностях, которые его могут поджидать, он распахивает окно и становится напротив. И вот, в половину третьего утра, на дереве перед его окном, спустя два с половиной дня, сидит Джерард Уэй, и весело покачивает ногой в такт какой-то незнакомой ему песне. Совершенно невинно он переводит взгляд на Фрэнка, и будто бы удивляется его появлению. Действительно, что же он может делать ночью в собственном доме, да еще и в своей комнате?.. Эта встреча была «невероятным» совпадением.