Wherever You Are

Сидя на большой и крепкой ветке дерева, Джерард чем-то напоминал лису. Такой же хитрый взгляд, странная ухмылка, ловкие движения. Хотя запах перегара, который парень принес с собой в окно Айеро, заставлял сомневаться в том, что он не свалится с этой ветки в любой момент. Фрэнк просто наблюдал за ним, ожидая объяснений и рассматривая друга. Прошло всего лишь несколько дней, а Фрэнк смотрел на него таким жадным взглядом, словно у них за спинами месяцы разлуки. Звезды этой ночью, казалось, горели ярче обычного, и их загадочный блеск отражался в болотных глазах с красивыми желтыми крапинками. Эта смесь зеленого и желтого цвета делала глаза Уэя какими-то кошачьими. И он наверняка знал это, засранец, поэтому прямо сейчас он обжигает взглядом душу сонного юноши, который будто бы чувствовал, что Джерард придет. В своих ярких волосах он принес первые доказательства прихода зимы — маленькие, очень хрупкие снежинки, которые постепенно таяли от соприкосновения с человеческим теплом. — Где ты пропадал? — наконец спрашивает Айеро, и Джерард отвечает ему таким взглядом, будто бы он должен был спросить что-то другое. — Был на курсах «Жизнь без мата»! — воскликнул Уэй и вскинул руки вверх. — И как? — расплывается в улыбке Фрэнк. — Встревожен и раздосадован. Неужели тебе больше спросить нечего? — О Господи, да из тебя сделали чудовище. — Я им и был. Джерард подвинул рукой Фрэнка и спрыгнул с ветки в теплую комнату, обрамленную ночным мраком. Здесь было в сотни раз теплее, чем на улице, так что он поежился и брякнулся в чужую кровать. — Хей? Ничего не перепутал? — Хей. Нет, я уже был здесь, поэтому мне нечего стесняться. Накинув одеяло себе на плечи, Уэй подвинулся, чтобы сюда же мог сесть и хозяин этой самой кровати. Что он, собственно, и делает. Залезая на кровать с ногами, он берет в руки подушку, чтобы было куда деть руки, и внимательно смотрит на взлохмаченного Уэя. Тот грустно смотрит куда-то в сторону, а затем его взгляд сталкивается с гитарой Фрэнка. — Так ее пнул тот малыш, у которого мы стащили конфеты? — Да. Ты играешь? — Не думаю. Я собирался купить себе и научиться, наконец, но меня что-то отвлекло. В любом случае, хорошо, что я так и не купил гитару, потому что мне точно не хватило бы терпения учиться играть на ней. Было видно, что Джерард пытается отвлечь себя от своих же мыслей, но Фрэнк ясно видел, что он чем-то обеспокоен. Но так же он знал, что если это должно дотронуться до Фрэнка, то он скажет об этом сам. Айеро был готов дать ему столько времени, сколько ему потребуется. И долго ждать не пришлось. — Это все твоя вина, Фрэнки, — безэмоционально говорит Джерард, сжимаясь в комок под теплой одеялкой. — О чем ты? — Если бы ты сделал это без меня, то тебя не то, что не отстранили бы, тебя бы в принципе не наказали. Когда дело касается меня и Лайлы, последствия быстро набирают обороты. Я до сих пор уверен, что она его дочка, племянница, жена, кем еще Эванс может приходиться нашему директору… Не важно. Важно то, что я рожден проигрывать. Так что нам лучше прекратить общаться, пока мы еще можем. — С чего это? — скептически спрашивает Фрэнк, чем вызывает легкое удивление у парня напротив. Да уж, в голове диалоги складываются совсем по-другому — Я фрик этой школы. Я ненормальный среди них. А ты нет. Я чувствую себя лишним, я всегда один. А ты общительный, ты открыт для новых знакомств… — Джерард… Я тебя не узнаю. Где тот парень, который всегда в себе уверен, который знает, что он лучше всех? Красноволосый лишь фыркнул в ответ. — Если ты фрик, то пусть так. Но если я общаюсь с тобой, значит я буду фриком тоже. Нормальным быть слишком скучно. И если люди вокруг будут «нормальными», то не думаю, что мне будет о чем поговорить с ними. Фрэнк вдыхает немного холодного ночного воздуха, после чего произносит: — Если ты хочешь уйти — уходи. Я насильно тебя держать не буду. Но если ты делаешь это «ради меня», то тебе следовало сначала спросить мое мнение. — И что же ты думаешь? — Что ты придурок. Одеяло летит Фрэнку в лицо. — Сам такой, — бубнит Джерард, пытаясь не дать Айеро выползти из-под, как на зло, такого большого одеяла.  Успокоившись, они сидели в тишине, слушая серенады неугомонного ветра. Снежинки повалили все чаще, и Фрэнк встает и подходит к окошку, чтобы лучше рассмотреть это. Немного погодя, сзади снова раздается тихий, усталый голос. — Иногда в моей голове мелькает мысль, что я хотел бы быть лучшей версией себя. Но потом мне становится противно от того, что я это представляю. Вся эта чопорность не по мне. — Просто будь собой, — перебивает Фрэнк, поворачивая голову в сторону Уэя. — Остальные роли уже заняты. Джерард мягко улыбается, после чего встает с кровати и тоже идет к подоконнику. — Ты совершаешь ошибку… Теплая ладонь касается костлявого плеча. — Ага. Этот момент был чем-то волшебным. Звезды в его ореховых глазах, уверенность в голосе, и теплая ладонь на плече. В голове целый вихрь мыслей, а за окном падает снег. «Все нормально», — думают они оба, пытаясь успокоить себя. И вот, Уэй делает шаг на встречу и еле ощутимо обнимает Фрэнка, отчего тот широко раскрывает глаза, но обнимает в ответ. Казалось, что рядом и нет никого — все это было каким-то призрачным. Его объятия были совсем невесомыми из-за тонких рук, но этого было достаточно. — Ладно, Фрэнки, все это конечно классно, но я хочу пить, — говорит Уэй, стряхивая с волос влажность растаявших снежинок и выходит из комнаты.

***

Еще ночью размеренное дыхание спящего рядом друга убаюкивало сознание. Он вечно переворачивался с боку на бок, и сон его отчего-то был беспокойным по началу. Он силой заставил Фрэнка пустить его к себе в постель, отказываясь от предложения спать на полу или на диване в гостиной. Но спать на одной кровати с Фрэнком все больше входит в его привычку, так что он без зазрения совести может и пихнуть хорошенько, если только ему покажется, что враг проник на, казалось, защищенную территорию. Джерард мирно сопел под боком Айеро, а тот все размышлял об их недавнем диалоге… Джерард был готов отказаться от общения с ним ради того, чтобы не «заражать своими странными замашками». Он был готов отказаться от того, чем больше всего дорожит, чтобы Фрэнка не считали таким же фриком, каковым считают и его. И что это тогда такое, если не одна из лучших вещей на свете? А теперь он просто забылся в безмятежном сне, и по синякам под большими кошачьими глазами можно было сказать, что Уэй не воспользовался возможностью отоспаться сполна. Что ж, у него будет еще день, чтобы наверстать упущенное. Казалось, что вот только пять минут назад у Фрэнка отбирали одеялку, а теперь его спокойное расслабленное лицо щекочут яркие лучики солнца, выглянувшие из-за облаков впервые за последнее время. Они ласково касались его длинных ресниц, миниатюрных родинок на щеках, запутанных ото сна волос… Фрэнк просыпается, чуть хмуря брови, потому что лучики хоть и приятные, но в выходное для него утро ужасно надоедливы. Медленно открыв глаза, парень приподнимается на локте, понимая, что в кровати он один. Рухнув обратно на подушки, он вновь начал проваливаться в сладкие объятия сна, но вдруг до его сознания доходит. «Джерард». Раз его нет, значит он, очевидно, где-то в доме. А раз он где-то в его доме и не в его комнате, и, о боже, без присмотра, то вполне вероятно, что Уэй уже столкнулся с миссис Айеро. По утрам она всегда любит слушать музыку на кухне и что-то подпевать малознакомой песне. «Мама!» Вскочив с постели, путаясь в большом одеяле, Фрэнк со скоростью супергероя спускается вниз, спросонья запинаясь об собственные ноги. Обратившись в слух, Фрэнк замер, будто бы если он шелохнется, то ему пустят пулю в лоб. Со стороны кухни было слышно, как бурлил чайник, нагревая воду, и как кто-то громыхал столовыми приборами. С сомнением взглянув в дверной проем, Фрэнк с облегчением выдохнул, узнав, что Уэй тут один. — О, отлично, ты проснулся! Как раз нальешь кофе и вообще, я гость тут у тебя или служанка? Джерард сел на стул, откинув лохматую голову на спину и закинув ноги на уголок стола. Его заспанное и сонное выражение лица говорило лишь о том, что сам он проснулся совершенно недавно, вопрос был лишь в том, насколько давно. Проигнорировав просьбу, или, скорее, приказ со стороны Джерарда, Фрэнк спрашивает: — Ты видел мою маму? — Нет, — отвечает красноволосый, растягиваясь в улыбке то ли от того, что солнечные лучи приятно коснулись его щек, то ли от хриплого ото сна голоса Фрэнка. — Она оставила тебе записку, где сказала, что до вечера пробудет у Мии, и что завтрак на плите. Но твой завтрак я уже забронировал, извини. Так кто такая Мия? — Ее подруга и коллега по работе. А вообще, иди в задницу, ищи себе что-то другое на завтрак! К тому же, там все равно слишком много перца, не думаю, что ты любишь такое… — Кто сказал?! — возмущается Уэй, хмуря брови. — Вспомни, как ты чихал от пиццы, на которую насыпали слишком много приправы. Благодаря тебе повар в столовой вообще остерегается готовить пиццу. Он сдался, и откинул голову на спинку стула опять. Немного помолчав и переварив информацию, Джерард решил уточнить: — То есть ты добровольно пускаешь меня в свободное плавание по твоему холодильнику? — Да. Дважды повторять не пришлось. Парень встал и плавно, словно приглашая на танец, подошел к холодильнику и открыл дверцу. Среди кастрюль и различных упаковок Уэй приметил тарелку с каким-то воздушным на вид пироженным. Его глаза блеснули голодным огоньком, после чего в тонких руках оказалась одноразовая тарелка с пироженным. Довольно улыбаясь Джерард вернулся за стол, демонстративно устанавливая красивую сладость прямо перед собой. — Вот черт… Лучше бы ты чихал, — грустно говорит Фрэнк, вспоминая о пирожном только когда он больше не имеет на него прав. Закончив свою трапезу, парни растянулись на диване в гостиной. Телевизор не хотел радовать чем-то интересным, так что вскоре большой экран стал черным, а пульт с громким звуком рухнул на диван. — И чем ты собираешься заниматься? — Ничем, вообще-то. Но если у тебя есть блестящая идея, то озвучивай, — лениво отвечает Фрэнк. — Какое сегодня число? — Я не знаю. За то я уверен, что конец ноября! Да… По-крайней мере был. Недовольно фыркнув, Джерард достает телефон и смотрит на дату. Вылупив глаза на экран телефона, он подскакивает и начинает трясти за плечи друга. — Да что та… -ам! — во Фрэнка прилетела подушка, после чего Уэй угомонился. — Тебе так нравится кидаться в меня подушками?! Можешь догадаться, где очередная подушка окажется, если ты посмеешь бросить ее в меня снова?! — Моя мама уехала, так что Майки приглашает своих друзей на тусовку к нам домой! — поясняет Джерард. — И? — Что «и»? Значит мы тоже там будем! — А он нас звал? — Что значит, «звал ли он нас»? Это мой дом тоже, я не должен спрашивать у своего младшего брата разрешения, чтобы прийти. В конце концов, если нам будет очень скучно, то поднимемся ко мне и посмотрим старые кассеты. Немного помолчав, Айеро выдает сухое «ладно» и поднимается с дивана, чтобы переодеться. Тем временем Джерард напялил куртку и покинул дом, чтобы не терять время зря. Натягивая первую попавшуюся футболку, парень спускается по лестнице. Поправив спутавшиеся волосы, он видит, что этот засранец даже не удосужился выключить за собой телевизор, по которому теперь девушка вещает о прогнозе погоды. Фрэнк выключил телевизор, накинул куртку и тоже вышел на улицу. На крыльце его ждал Уэй, неизменно с сигаретой в зубах и непонятно отчего появившейся ухмылкой. Фрэнк повернул ключ и дернул дверь, проверяя. Выхватив сигарету из пальцев расслабленного друга, он делает последнюю затяжку и выкидывает окурок в кусты странной соседки. — Эй! Прекрати так делать! — Тебе всего семнадцать, а твои легкие уже напоминают обуглившееся полено. — Кто бы говорил! На улице было пасмурно. Серые скучные облака будто обещали снег в конце дня, но на них никто не обращал внимание. На улице совсем не было прохожих, потому что это была середина недели, и все были на работе или учебе. Эта пустота на тротуарах и дорогах создавала совершенно особенное ощущение. Под ногами лежал тонкий слой снега, который еще даже не хрустел. Идти было совсем не далеко, так что вскоре парни уже стояли на пороге дома семьи Уэй. Джерард нелепо пытался стряхнуть снег с ботинок, но потом, взбесившись, просто топнул ногой так сильно, что на ступеньке могла бы остаться и подошва. Не церемонясь, он распахивает дверь и пропускает внутрь Фрэнка, чтобы потом все так же не церемонясь хлопнуть этой дверью. К ним навстречу тут же вышел Уэй-младший, улыбаясь, но спустя секунды переваривания информации его улыбка сползла с лица. — О, ты еще жив, — беспечно сказал Майки, но поймав растерянный взгляд брата поспешил пояснить. — Прости, просто я не был уверен, что ты не подписал сделку с дьяволом, из-за чего теперь перекрываешься от меня и мамы. — У тебя вечеринка? — уточнил Джерард, вешая куртку на вешалку. — Да, но не думаю, что это подходящее название. Скорее дружеская посиделка. — Я вижу пиццу, так что найдете меня на кухне, — быстро протараторил Фрэнк и ретировался в другую комнату. Казалось, парни не обратили на его реплику никакого внимания. — Так что, вы типа… разобрались? — спросил Майки чуть тише. — С чем? — недоуменно хлопает глазами Джерард, остановившись на самом проходе. — Просто ты был таким расстроенным, даже злым… Я думал, вы поссорились. — Оу, нет, это не из-за этого, — беспечно отвечает тот и уходит вслед за другом, чтобы взять себе пиццы. Некоторое время спустя в дверь несколько раз позвонили. Не обратив на это внимания, Джерард вытянул ноги, сидя в кресле в своей комнате. — Может откроешь? — спросил Фрэнк, отвлекаясь от разглядывания многочисленных комиксов. — Я? Ну нет. Друзья Майки, вот он пусть и открыва… — прервав его, дверной звонок прозвучал немного требовательнее. Хмыкнув, парень все-таки поднялся с кресла и спустился вниз. Лениво повернув защелку несколько раз, Уэй открывает дверь, отчего тут же ежится. — Дверь прикрой, Стив, не май месяц все-таки! — возмутился он. — Хей, что я вижу? Никак вы сегодня и впрямь собрались повеселиться? Что это? — Это бутылка коньяка, которую я утащила из серванта. Мне так попадет, если они заметят! — задорно сказала Лесли, поправляя длинные русые волосы. — Но они уехали в командировку, так что не думаю, что когда они вернутся, первым делом полезут проверять, — она подмигнула и исчезла в гостиной. — У нас еще есть целый ящик пива, — заговорщически сказал Стив, показательно тряхнув этим самым ящиком перед лицом Джерарда. — Ох, ну ты успокоил меня. В коридоре вместе с Джерардом осталась одна лишь девушка, хрупкая и невысокая, с крашенными черными волосами по плечи. Парень не мог припомнить, видел ли он ее хоть раз с забранными в какую-нибудь прическу волосами, но Эллен вырвала его из раздумий. — А где Майки? — скромно спросила она, снимая куртку. — Понятия не имею. Сейчас поищу его, проходи, — Джерард забрал куртку из рук девушки и повесил ее рядом с другими. Развернувшись, он столкнулся с насмешливым взглядом ореховым глаз, смотрящих на него с лестницы. — А ты оказывается умеешь быть гостеприимным, — улыбнулся Фрэнк, спускаясь на ступень ниже. — Ты разве не замечал? — обиженно спросил Уэй. — Да откуда? У меня же не забирают верхнюю одежду и не приглашают пройти. Все приходится делать самому. — Ну ты же не чувствительная девушка, которой если не сказать пройти, то она так и будет стоять в коридоре. — Вот как? Тогда тебе придется спонсировать мою операцию по смене пола, — Айеро устроил голову на руках, облокотившись на перила. — Настолько трудно стало дотягиваться до вешалки? — Джерард рассмеялся, цокнув Фрэнка по кончику носа пальцем. Пройдя мимо Фрэнка, Уэй поднялся на второй этаж и сразу завернул в комнату брата. Тот говорил по телефону, стоя спиной к двери, так что не заметил присутствие Джерарда. Но услышав шуршание на его тумбочке быстро развернулся. — Да, мам, я понял. Ага. Никакого алкоголя, да мы и не собирались, — невинным голосом отвечает блондин, после чего подходит к брату и хлопает его по рукам, чтобы не копался на его тумбочке. — Хорошего дежурства, пока! — Как нагло и не краснея ты врешь собственной матери, как не стыдно! — учительским тоном говорит Джерард, качая головой. — "Как не стыдно"… — встав в такую же позу пародирует Майки брата. — Спускайся, там друзья твои пришли. — Ага, иду.