Галя в стране анонов (это предположение)

Именем авторского произвола! Имя сабли НХС - Цяньсюй. Гугл сказал это либо скромный, либо смиренный. Цяньсюй невидимой тенью скользит по коридорам. В Юдоли уже несколько дней как траур. Погиб глава ордена. И его самого и его саблю закрыли в камне – не выйти больше, не прорубиться наружу. В лязге сестер, сталкивающихся в тренировочных поединках все больше злобы. Никогда больше им не скреститься с Бася. В тихом звоне мечей, покоящихся на поясах гостей – печаль. Их хозяева сейчас пытаются успокоить ее владельца. Цяньсюй идет дальше. Ей нет до этого дела. Испокон веков предназначение сабель просто и понятно. Служи верно владельцу в битве, стань продолжением его руки, напейся кровью врагов – и передай часть силы господину. Не Хуайсану это не нужно. Ей тоже. Она останавливается у небольшого постамента. На нем – она, в узорчатых ножнах и богато украшенная. Дотошные слуги стирают с нее пыль, полируют клинок. Она никогда не была в бою. Говорят, что со временем сабля сродниться с человеком, услышит его сердце и дальше – бой на двоих и победа на двоих. И дух, зародившийся в клинке, станет самым верным союзником человеку. Не Хуайсан не держал ее в руках больше часа с момента вручения. Цяньсюй улыбается холодно, продолжая свою прогулку, и встретившийся по пути слуга вздрагивает, ощущая озноб. Ей никогда не хотелось войны. Она хочет блистать, притягивая взгляд, а не пачкаться в чьей-то крови. Говорят, от этого темнеет клинок. Моменты, когда Хуайсан танцует, взяв ее в руки, кажутся ей самыми прекрасными. Переродится бы, переплавится в пару красивых вееров. В пару вееров и удавку, конечно же. Обойдя Юдоль по кругу, она подходит к комнатам господина. Он один. Веки еще слегка припухшие – он много плакал, но лицо, над которым он потерял контроль во сне, холодно. Она садится рядом, проводя рукой по его волосам и Не Хуайсан хмурится. «Тише.» - шепчет она ему. - «Успокой свое сердце. Закали разум. Не бросайся в бой. Ты так слаб и бессилен, а вокруг слишком много врагов. Узнай о каждом. Запомни каждого. Отомсти всем.» Когда она слышит сестер – в их голосах много осуждения. Как же так? Она не зовет хозяина в битву. Не знает, как упоительно делить пополам силу и ярость. Когда она слышит голоса мечей, порывистый Хэньшэна и звенящий Шоюэ, в них толика беспокойства. Как ты сможешь его защитить? Твой воин слаб и неумел. Разве выстоит он перед врагом? Цяньсюй молчит. Она не собирается защищать. Ее дух замкнут и не собирается сливаться с человеческой душой. Наверное, ее считают странной. Впрочем, ей всегда было плевать. Не Хуайсан ворочается на кровати, путается в рукавах. Встает, всколоченный и сонный, и идет к ней. Легко подхватывает саблю с постамента и укладывается обратно в кровать, держа ее рядом. Затихает снова. Цяньсюй смеется колким, холодным смехом, вьется вокруг знакомых рук. Она не любит войну, но сгодится для казни. «Тише.» - снова говорит она, желая присниться Не Хуайсану. – «Молчи. Вокруг столько врагов. А ты совсем один. Не верь никому, не подставляй спину. Если у тебя слишком слабый удар – нанеси на лезвие яд.» На самом деле, им обоим повезло – они подошли друг другу. Цяньсюй вполне готова идти рядом с Не Хуайсаном, но разными дорогами. Он поможет ей, она ему, и на этом все кончится. Потому что, не смотря на все возвышенные слова о пути меча, о предназначении и кровной связи, она твердо знает только одно: с тех пор как Не Минцзюэ не стало, Бася кричит от боли не переставая.