Может, волчанка?

Чейз нежно провел рукой по кровати, но к его удивлению, кроме холодной простыни, он ничего не обнаружил. В этот момент его сердце сжалось. «Неужели это очередные фантазии?» Нет. Этого просто не может быть. Он отчетливо помнил каждое прикосновение, каждый её вздох и чудесный запас лаванды, окутавший его в прошлую ночь. Это просто не может быть очередной фантазией.

— Боже, сколько у тебя было парней? — Заткнись и наслаждайся.

Нет, это всё было по-настоящему. Чейз открывается глаза. Кровать, действительно пуста, в отличии от тумбы. Господи, кто еще оставляет записки на бумаге? Он нежно взял листок, словно это хрусталик из 17 века, и, не спеша, раскрыл его. Он смотрел на прекрасный корявый почерк и улыбался, словно ему опять 13.

Ты, наверное, подумал, что я сбежала. Согласна, выглядит именно так, но мне правда очень нужно было уйти. Встретимся сегодня в шесть в кафе напротив твоего дома, ладно? Столько всего надо обсудить. Удачного рабочего дня, Роберт.

— И тебе не хворать, Алекс. В голове у мужчины эльфы уже пели свои песни. Он чуть ли не вприпрыжку добирался до работы. — Доброе утро, — радостно произнес он Пак, которая была одна в кабинете. — Доброе. Ты чего-то слишком радостный. Спрячь эту эмоцию от Хауса. Совет молодой девушки показался Чейзу вполне разумным, счастье для Хауса — как кровь для акулы. В Пак Чейзу нравилась её незаинтересованность. Любой, наверное бы, спросил, от чего это детская улыбка не слезает с его лица, но не она. — Ты чудо, доктор Пак! — Нет, я серьёзно. Остановись уже. Через какое-то время на работу подоспели Адамс и Тауб. Вся компания, как и всегда, ждала Его Величество Хауса. Адамс и Пак обсуждали нового хирурга, Тауб убеждал их в том, что он и тот в сотню раз красивее, а Чейз летал в облаках и вспоминал чудесно проведённую ночь. Тут дверь раскрылась и первой показалась трость, а потом уже и сам Хаус. По выражению его лица можно было сказать, что он явно чем-то озадачен. Чем угодно, но не медициной. Мужчина оглядел свою команду изучающим взглядом, затем кивнул им и ушел в свой кабинет. Ребята молча переглянулись, но ничего не сказали. Они уже не первый год работают, чтобы понять, что в таких случаях лучше игнорировать все проявления странностей Хауса. — Доброе утро, ребята, — сказал только вошедший Форман со знакомыми им синими папочками в руках. — Уверен, что эта пациентка вам понравится. И я бы советовал сначала навестить её. Удачи. Форман отдал папки в руки Адамс и тут же удалился. Все вчетвером они посмотрели в сторону кабинета Хауса. — Вы слышали нашего черного начальника! Вперед! — Крикнул Хаус сквозь стекло. В палате сидела полная женщина, на вид ей было лет 40, она была одета в вызывающее красное платье с ну очень глубоким вырезом, её стрелки, казалось, вот-вот убьют кого-то, а леопардовые шпильки выколют глаза, что в данной ситуации было бы не так плохо. — Добрый день, — начал Тауб, заметно скрывая улыбку, в то время как остальные пребывали в культурном шоке. — О, доктор! Вы пришли спасти мне жизнь? — Томно проговорила женщина, от чего Чейз и Пак отошли еще как можно дальше от кровати. — На что жалуетесь, мисс Ламмер? — Спросила Адамс, осматривая карту больной. — Внизу живота прям вот тянет, словно кто-то хочет вырвать кусок моего прекрасного тела, мне больно ходить в туалет, что я стала делать гораздо чаще. А еще эти дни стали просто невыносимы, боль настолько сильная, что я даже дышать не могу. Плюс ко всему мне вообще не хочется ходить на работу, я мало сплю и в последний месяц схуднула на 5 кг! Мой муж меня скоро совсем бросит! Зачем я ему буду нужна, не будь во мне тела? Ребята очень были рады, что они не взяли с собой Хауса, он бы столько придумал оскорбительных шуток. — Простите, а кем вы работаете? — Спросил Чейз из-за угла. — Воспитателем в детском саду. А это важно? — Для диагноза нам все важно. А сейчас я проведу осмотр. И, наверное, мне лучше это сделать самой, — сказала Адамс команде, намекая им, чтобы свалили к чертям. Хаус уже ждал всех за столом для дифдиагноза. С лица Чейза теперь совсем не слезала улыбка: к хорошему настроению прибавилась и забавная пациентка. Пак была просто шокирована, Тауб поддерживал веселье Чейза, а Адамс была готова убить всех троих. — По вашим тупым выражениям лица мне непонятно, умирает пациентка или вы лечите бабулю Адамс? — Нет, мы лечим проститутку. — Чейз! Она воспитатель детского сада, и у нее есть муж! — Адамс была вне себя от предвзятости ее коллег. — Интересно. Твоя мама, что проститутка? — У больной боли в области живота, на УЗИ ничего нет, — решила поддержать коллегу Пак. — Чейз, прояви хоть долю сочувствия! Прекрати улыбаться! — с иронией сказал Хаус. — Это может быть мочеполовая инфекция, она жаловалась на проблемы с мочеиспусканием, — сказал Тауб. — Маловероятно, скорее у нее наступил преждевременный климакс, ничего серьезного, — ответил Чейз. — Ей всего 37 лет. Может, гипотиреоз? — Предложила свою версию Адамс. — Было бы видно на УЗИ, — отрезал Чейз. — Да, если УЗИ делал не идиот. Чейз и Пак — провести анализы, Адамс и Тауб — исключить инфекцию, а я проведу пациентке повторное УЗИ. Команда помчалась выполнять поручения Хауса, попутно обсудив, с чего вдруг он сам решил повторить УЗИ. Сошлись на том, что он просто лучший УЗИст. Это была версия, которая удовлетворила всех, и им не пришлось бы контролировать поведение Хауса. Ну, а настоящие позывы Хауса заключались, естественно, не в этом. Ему была интересна пациентка, в большинстве своем, только из-за шуток. К его приходу она уже была в больничной одежде, что не могло не расстроить Хауса. — Я доктор Грегори Хаус. — Мне сказали, что вы придете. — Правда? — Удивленно спросил Хаус. — Да, миленький темненький мальчик. Хаус тщательно провел УЗИ, исследуя каждый уголок ее живота, но к огорчению, ничего не нашел. Зато он услышал «великолепную» историю о её муже, который часто бывает в командировках, но когда он приезжает, то они все время напролет проводят в постели, а потом на кухонном столе, и в ванной, и в гардеробе. Мужчина старался как можно быстрее выйти из палаты. Эти рассказы только сначала казались забавными. Команда же уже закончила со своими поручениями и прохлаждалась в ожидании начальника. Чейз лежал на мягком и удобном диване. Он представлял, как вечером скажет Алекс, что она ему нравится, девушка ответит взаимностью. Он ее обнимет и опять ощутить этот чудесный запах лаванды. — Итак, что мы имеем, кроме того, что наша пациентка сексуально озабоченная? — с ходу начал Хаус. — Ничего. Анализы ничего не показали. У нас нет ни одной версии, — совершенно спокойно произнес Чейз. — Версии появляются, как правило, у людей, имеющих способность думать! Чейз! Неужели твоя вчерашняя проститутка была настолько романтичной, что у тебя теперь бабочки над башкой летают? — Нет. Эту ночь я провел в гордом одиночестве, — соврал парень. Чуть позже он понял, что сделал это совершенно зря. Хаус от него теперь не отстанет и будет искать отгадку, а потом всё равно узнает об Алекс. А ему хотелось спрятать её от злобных усмешек Хауса и осуждений со стороны коллег. — Как жаль. Я тоже. Может устроим тройничок с нашей пациенткой? В его голосе явно читалась злость. Но в голове уже строились логические цепочки, которые позволили бы ему решить вопрос с Чейзом. — Проверьте её мозг. Уверен, проблема именно в нем! Ребята не стали спорить с тем, кто вечно выигрывает в любом споре, да и версий у них не было. Поэтому они все дружненько отправились проводить очередные опыты над пациенткой. А Хаус отправился решать головоломку к своему другу. — Уилсон! Я скрывал от тебя ребенка! — Ворвался Хаус в кабинет его друга, который в это время вел приём. — Хаус, выйди за дверь, — как только он вышел, Уилсон добавил, обратившись к пациенту. — Один из наших бывших врачей. Сейчас находится на лечении в психиатрии. Его пациент понимающе кивнул, что позволило Уилсону выйти поговорить с Хаусом. — Ну чего тебе? Я занят. — Помнишь Доминику? — Твоя фиктивная жена? — Да. У меня есть дочка, которую родила эта женщина. А в её зачатии участвовал я. Уилсон был потрясен. Он помнил, что какое-то время у Хауса были с Доминикой настоящие, не фиктивные отношения, до того момента, пока он в очередной раз не унизил свою жену, и она не уехала. Но он не думал, что в планах разумной Доминики был пункт «Хочу детей от Хауса». — И сколько ей лет? — Двадцать, — спокойно произнес Хаус, а Уилсон потерял дар речи. — И почему это вдруг ты решил мне рассказать? Ты давно о ней знаешь? — Двадцать лет уже как. Я бы тебе не говорил, если бы она не переехала ко мне. Но поскольку она будет учиться здесь, жить у меня, а мы с тобой вечером смотреть бои грузовиков, у всех возникнут вопросы. Вот я и решил все прояснить. Ну ладно, увидимся вечером. У тебя столько работы, — покачал головой Хаус и ушел в направлении лифта. На самом деле в планы Хауса никак не входила его дочь, которой он отсылал деньги каждый год. Когда ему позвонила недавно Доминика с просьбой вылечить их дочь, он не рассчитывал, что она останется жить у него и учиться в городе. Но девушка обладала сильным характером, поэтому никто не мог ничего сделать. К тому же она не доставляла хлопот Хаусу. Не задавала никаких вопросов, готовила еду и частно не находилась в квартире. Идеальный ребенок. Хаус надеялся, что она вскоре одумается и уедет обратно к матери.

***

Исследуя мозг, ребята нашли изменения в серотониновой, адреналовой, дофаминовой и эндоканабиоидной системах. Это могло означать все, что угодно. Но для Хауса все было понятно. Как только он услышал результаты испытания, он пошел к пациентке. — Испытываете ли вы оргазм во время секса? Все, включая и команду Хауса, удивились вопросу. — Дело в том, что все ваши симптомы можно отнести к такому патологическому состоянию, как фрустрация. Но только в том случае, если вы не получаете удовлетворения во время секса с вашим чудесным мужем. Пациентка кивнула. Хаус снова был прав. Женщине было назначена транскраниальная электростимуляция, — мягкое электрическое воздействие на доли головного мозга, отвечающие за эти системы.

***

Чейз вошел в кафе. Надо сказать, что за все время, пока он жил в этом районе, данную кафешку он не посещал. Внутри было уютно, пахло апельсинами и корицей, стены были темными, играла тихая и спокойная музыка. Парень сразу заметил знакомое ему лицо. — Привет, это тебе, — он протянул ей небольшой букет. — Спасибо, но не стоило тратиться на мертвые цветы. Чудесно выглядишь и пахнешь больницей. — Только оттуда. Между ними возникла пауза, Чейз понимал, что Алекс хочет ему что-то сказать, но не решается. — Я о тебе совершенно ничего не знаю, — вдруг произносит Чейз. Она опустила взгляд. В точку. Об этом Алекс и хотела поговорить. — Моя мама, она живет в другом штате. Я приехала сюда, чтобы получить профессию. Уже подала документы. А отец… — Алекс слегка замялась, она понимала, что Чейз не захочет встречаться с дочкой начальника. Но и врать ему не хотелось. — Мама ему не сказала, что беременна перед тем, как переехала от него. Но как только он узнал, то исправно платил алименты. Я думаю, что он хороший человек. Мама говорила, что он её обидел, но это было от чистого сердца. Если честно, не понимаю, как такое возможно, — она улыбнулась. Это улыбка заставила сердце Чейза биться чаще. Он не мог поверить, что влюбился. Но по всем внутренним ощущениям разумно было бы предположить, что это любовь. Его постоянно тянуло к ней, каждый её жест манил к себе. — С моими родителями тоже беда, мама умерла от алкоголизма, когда нас бросил отец, а он, в свою очередь умер от рака. — Мне жаль. — Не стоит, сейчас я складываю свою жизнь и надеюсь, что она будет гораздо лучше. — Чейз, завтра будет выставка, на которую я очень хочу попасть. Мы можем пойти вместе? — Вряд ли. Я еле улизнул от Хауса, и завтра я дежурю вместо Тауба. Её взгляд опустился. В этот момент Чейз подумал, что она еще ребенок. Девочка, которая живет мечтами и верит в чистую любовь. Она хочет романтики. А романтик ли Роберт? — Мы можем пойти ко мне и смотреть какой-нибудь романтический фильм, — несомненно. — Давай лучше боевик посмотрим? — Боже, почему я раньше тебя не встретил? Весь вечер они просидели, обнимаясь. Боевик оказался не таким интересным, как хотелось бы. Но парень смотреть отнюдь не на боевик. Перед ним сидела чудесная девушка, которая будила в нем самые нежные чувства. Он не хотел её отпускать. После фильма она нежно поцеловала его в губы и, отстранившись на несколько миллиметров, шепотом произнесла: — Мне надо домой. — Конечно. Если хочешь, я тебя провожу. — Не стоит. Я доеду на автобусе. Но была бы тебе очень благодарна, если ты одолжил мне зонтик.

***

Хаус и Уилсон, как и положено по пятницам, смотрели бои. Бессмысленная затея, по мнению Уилсона, но спорить с Хаусом он был не против. Их дружба полна традиций, она не строится на общих интересах, милоте и прочем. Просто они нужны друг другу, кто бы что не говорил. — Пап! Я пришла. Ну и погодка тут у вас! — Послышался голос у двери. — О, ты не один. Здравствуйте, я Алексия. Для своих просто Алекс. — Привет. А мы не виделись раньше? — Ну вы либо работаете в моем университете, либо с моим отцом. Я была только там. — С ума сойти! Хаус! Это её ты лечил на прошлой неделе. И как я не догадался? А, Тауб. Отвлекательный маневр. Девушка не стала углубляться в их дела, она лишь мило улыбнулась и ушла на кухню. Уилсон смотрел на Хауса, который как ни в чем ни бывало смотрел телевизор. — Ну что? Что ты так смотришь? — Устало спросил мужчина. — Я правда думал, что она уедет. — Она зовет тебя папа. Уилсон был сильно потрясен. Он только мечтал о том, что к нему домой будет так приходить ребенок. — Потому что я он и есть, — продолжал Хаус, не отрываясь от экрана. — Но обычно люди не зовут папой того, кого не видели 20 лет. — В ней мои гены, неудивительно, что она со странностями. — Да уж… — Солнышко, принеси мне пиво из холодильника! — Крикнул он находящейся на кухне Алекс. — Ты точно её видишь первую неделю? — Уилсон, ты мне должен двадцатку, смотри, — он указал на телевизор. В это время подошла Алекс. — А твоему другу? — Ему не помешает внимательности и чуток мозгов. Если хочешь, можешь смотреть с нами. — Хорошо, только зонтик разложу, чтобы высох. Хаус не припомнил, чтобы у него был зонт. Он оглянулся, чтобы посмотреть, и ему показалось, что он уже где-то его видел. — А где ты взяла зонт? — У друга одолжила, а что? В его голове сложился пазл. В городе она всего неделю, друга могла встретить только в университете, где была пару часов и не видела никого, кроме деканата, или в больнице, где её окружали люди Хауса. И тут мужчина понял, кому именно из команды принадлежит зонт. Её не было прошлой ночью… Довольный Чейз, который провел ночь один…Но знает ли он, к кому набивается в родственники?