К кольцам Плутона

Артемий Бурах, хмурясь и недовольно бормоча, невольно покачнулся. Перед глазами плыло, в груди ныло, ноги едва ли держали. Да, он был в том самом переулке, в который ему не посчастливилось забрести. И, кажется, он слышал сзади шаги, но теперь здесь совершенно никого не было. Он решил было осмотреться, развернулся на месте- Вскрикнул, кажется. «Сплю, просто сплю. Надо проснуться», - билось в голове со сбитым дыханием и бешеным сердцем. Он просто не верил своим глазам. На мокром после недавнего дождя асфальте, в тусклом свете фонаря лежал труп в луже крови. Его собственный труп. - Суок…, - невольно вырвалось у него вместе с нервным смешком. Бурах осторожно опустился на колени и протянул руку к собственному телу. Всё было настоящим – рваная ткань, холодная кровь. Он нередко видел и вскрытых людей, и вскрытых мёртвых людей – работая хирургом в местной поликлинике нельзя не привыкнуть. Но смотреть на мёртвого себя – нонсенс. Где-то впереди послышались шаги. Артемий вскинул голову и увидел в узком проходе человека с опухшим лицом и красным носом. Тот, покачиваясь, медленно шагал по направлению к трупу, щурился, пытаясь разглядеть. Бурах мгновенно поднялся на ноги и подошёл к пьянице. - Слушай, уважаемый. Знаю, как это выглядит, но я сам мало что понимаю. Мне нужна… - Кукиш! – хрипло крикнул гуляка куда-то себе за плечо, - гляди, что тут у нас. Из-за угла показался его приятель – такой же потрёпанный и не слишком трезвый. Они оба поближе подошли к трупу, совершенно игнорируя Бураха. - Хех, гляди, Ягода, - заговорил Кукиш с глупой ухмылкой, - пырнули-то как парня… Прям как тебя тогда. Ягода, кажется, хотел было огрызнуться, но вдруг наклонился к мёртвому, а после воскликнул, вволю выругавшись: - Да он же и впрямь дохлый, балда! Смотри дыра какая… Надо наших звать. - На кой чёрт? Не наше это дело. Лучше карманы ему выверни… - А потом от Грифа получи по шее, ага. - Гриф! – воскликнул Артемий, надеясь, что хоть так его услышат, - вы знаете Грифа? - Ладно. Останься здесь, а я сбегаю. Бурах, раздражённый всей этой ситуацией, просто преградил ему дорогу, собираясь остановить. Гуляка прошёл его насквозь. Легко, будто сквозь дым. Из Артемия будто в одно мгновение выбили весь воздух. Он обречённо посмотрел хромому пьянице вслед и вновь обернулся на свой труп. Оставшийся с ним Кукиш всё же принялся возиться с его карманами, перекладывая к себе мелочёвку. Бурах, едва ли оскорбившись, всё же решил, что не может дать этому просто так произойти, и замахнулся дать гуляке оплеуху. Рука вполне ожидаемо прошла насквозь. Это удивительно разозлило. Настолько, что, ругнувшись себе под нос, он пнул валявшуюся рядом с мусорным баком жестянку. Та, внезапно, взлетела и ударилась о спину Кукиша, на что тот громко ругнулся и принялся нервно оглядываться по сторонам. - Есть тут кто?! Артемий, буквально на мгновение поразившись произошедшему, поднял изогнутый кусок железа, наблюдая, как медленно расширяются глаза гуляки. Настолько это забавно, абсурдно и просто непонятно, что губы растянулись в осторожной ухмылке. Он с грохотом бросил железку в сторону. Кукиш, испуганно пригнувшись, медленно попятился назад и, кажется, распознав намёк, принялся выкладывать из карманов чужое. - Да ты сообразительнее, чем кажешься, - произнёс Артемий. Сзади он уже слышал множество шагов. «Коллеги по цеху» бедного запуганного Кукиша быстро окружили его самого и найденный труп и принялись переговариваться. И сквозь это сборище к его телу прошёл человек, которого Бурах сразу узнал, хоть давно и не видел. Гриф едва ли выглядел расстроенным, узнав своего старого, с позволения сказать, друга. Потёр задумчиво подбородок и провозгласил: - Вот ведь как оно, медведь… А ты, дурак, в правду верил. Артемий и не думал злиться. Просто наблюдал, как этот рыжий птиц руководит своими ребятами, запрещает хоть что-то тащить с его трупа. Говорит даже, что «надо бы и в морг завести». «Вот уж спасибо», - пронеслось в голове. Нет, это едва ли укладывалось в голове. Артемий Бурах был убит и сейчас был вынужден рассматривать собственный труп и переваривать происходящее. Тело его отвезли в районный морг, оставив там без каких-либо многочисленных объяснений. Только имя и сказали, поспешив удалиться. Работники морга остались с непонятным трупом, но были они, похоже, настолько жизнью помотанные, что уже ничему не удивлялись и лишних вопросов не задавали. Артемий просто наблюдал за ними. А ещё за странными людьми, что тут бродили. Он обычно не судил никогда по внешнему виду, но здесь, в стерильной и чуть ли не снежно-белой обстановке морга, они действительно выглядели странно. Ребята в длинных футболках, пара дам в вечерних платьях с испорченными причёсками, люди в ночном белье. Это точно были не сотрудники морга. - Они такие же, как ты. Как мы с тобой. Его внимание привлекла девушка. Молодая, с нежной улыбкой и тёплым, но всё же странно мёртвым взглядом. Выбивалась из её образа только открытая и лёгкая одежда. - И что это должно значить? – прозвучало это, видимо, слишком уж грубо. Тепло из взгляда девушки мгновенно испарилось, оставив лишь некую враждебность и недоверие. - Ты мёртв, как и все мы. И лучше тебе с этим примириться. Панику здесь никто не любит. Холод, с которым это было произнесено, буквально разбудил его, привнёс какую-то ясность. Он и правда мёртв. Кто-то убил его, оставив истекать кровью в той тёмной подворотне, прямо как в каком-то дешёвом детективе. От этого хотелось одновременно смеяться, кричать и сидеть смирно. Осознавать собственное положение. - А что, - спросил он вместо этого, - бывала и паника? Уголок её губ чуть дёрнулся. - Да, и далеко не единожды. Так он и проводил время. «А что ещё остаётся, когда впереди целая вечность?», - говорила ему незнакомка каждый раз. Она знакомила его с «местными», рассказывала множество их историй, будто делилась сокровенным. О себе она, однако, почти не говорила. Артемий узнал лишь, что была она здесь уже несколько месяцев и не уходила, просто чтобы помогать таким, как он – мёртвым и запутавшимся. Ей это, похоже, действительно нравилось. С остальными он не слишком то и общался. Кто-то всё ещё был слишком напуган всей этой ситуацией, а кому-то просто было всё равно. - Мёртвым ты не очень нужен, а вот живых ты заинтересовал, - сказала она ему как-то, разглядывая труп недавно привезённого рабочего. Погиб на производстве, бедняга. - То есть? - Да ходят что-то санитары встревоженные, бегают туда-сюда, с трупа твоего глаз не сводят. Чем-то ты их привлёк. «А вот это интересно», - решил Бурах, а после поинтересовался, где хранят его труп. И действительно, находился он не в камере, как полагалось. Лежал на операционном столе под тщательным наблюдением сотрудников морга. Что-то действительно не давало им покоя. Он даже смог понять что. Труп здесь неделю, а с ним ничего… не происходило. Вряд ли кто-то озаботился особыми условиями хранения, да и с чего бы. Никаких признаков гниения трупа, или вроде того. Он стоял над собственным трупом, осматривая, когда незнакомка приблизилась к нему и, осторожно коснувшись плеча, спросила: - Как ты умер, Артемий Бурах? Он позволил себе лёгкую улыбку, хоть и чувствовал себя странно потеряно. Всё же не каждый день наблюдаешь своё мёртвое тело в морге. - Только сейчас интересуешься? - Я никогда не спрашиваю сразу. Всем нужно время чтобы, знаешь, привыкнуть. Ну так что же? - Меня… Меня убили. И я не знаю, кто это был. Незнакомка впервые смотрела на него так – с искренним сожалением. Всё пришло в своеобразное движение где-то на второй неделе его «интереснейшего» времяпровождения в морге. Из разговора работников ему удалось узнать, что теперь отправят его не куда попало, а в небезызвестную «Танатику». Отношение к этой лаборатории и её сотрудникам у Бураха было довольно скептичное. Они все больше походили на популистов, любящих разбрасываться громкими словами. Можно сказать, ему не слишком-то повезло. - Странно это, - незнакомка даже чуть нахмурилась, разглядывая переговаривающихся санитаров, - обычно они никогда не выдвигали предложений сами. - Ну, вот и начали, - Бурах нахмурился вместе с ней, пытаясь придумать, как не дать этим умникам с утопическими заскоками забрать его, и, не придумав ничего стоящего, он поднялся на ноги с намерением уйти, - чего бы они ни добивались, я всё равно отправлюсь туда. - Не самая плохая перспектива, - она издаёт смешок, - люди там не самые плохие, а ещё… Мимо них в этот момент прошли санитары, на чьей каталке расположилась девушка с испуганно распахнутыми глазами. Бурах даже успел заметить уродливый след на её шее. Умерла от удушья. - Вот она, - незнакомка кивнула головой в сторону погибшей. Она стояла, сжавшись, будто хотела исчезнуть, шуба висела на ней парашютом, - бедняжка сейчас заплачет. Я нужна ей. Бурах осторожно кивнул, когда его внимание привлёк подъехавший к моргу автомобиль. Раньше он его тут не видел, да и его новая знакомая не упоминала ничего подобного. Может, просто привезли ещё чей-то труп. Или нет. Со стороны пассажирского сиденья из машины вышел незнакомый ему человек. С первого взгляда стало понятно, что он тут по делам. Может, проверяющий какой, или что-то в этом роде. Спину держал ровно, что военный, подбородок чуть приподнял, уверенно прошагал к двери. Его прямо у порога встретил один из санитаров, принялся что-то лепетать, пока незнакомец односложно и чётко ему отвечал. А потом оба прошли к его трупу. - Этот, что ли, из Танатики? – пробормотал он себе под нос, следуя за ними. Новоявленный учёный, которого санитары называли «Даниилом Романычем» осматривал его внимательно и выказывал неподдельный интерес к, как они выражались, аномалиям его тела. Отлично, он попал в руки к не просто популистам, а ещё и одержимым. Не понравился ему этот Даниил. Хотя тому тело Бураха явно приглянулось, как бы странно это не звучало вне контекста. Даниил и некий молодой человек собрались сразу же увезти его. Артемий ещё стоял у окна, наблюдая, как его тело осторожно располагают в автомобиле. А напоследок даже решил попрощаться со своей знакомой. Она взглянула на него одобрительно и кивнула. - Теперь тебе пора. Удачи. Тебе, конечно, бояться уже нечего, но всё же… Будь осторожен, Артемий Бурах. Артемий устроился на заднем сидении автомобиля и направился в лабораторию, которая теперь станет «хранилищем» его собственного трупа. «Танатика», честно говоря, выглядела совершенно иначе, нежели он представлял. Располагалась она в старом здании, раньше служившее детской поликлиникой в этом же районе, и выглядела вполне себе обычно. Чуть ярче, чем обычная больница – не было белых стен, не все сотрудники в белых халатах, а по коридорам не слонялись больные. И никаких тебе органов, развешанных по стенам, ни мёртвых тел на каждом углу, о которых не раз говорила жёлтая пресса. Артемию это казалось чертовски смешным. А вот что было ещё смешнее, так это то, что «Даниил Романыч» оказался Даниилом Данковским, которого как только не называли – основателем и лидером Танатики, что было правдой, а ещё её вдохновителем, сатанистом, культистом и другими лестными терминами. Артемий, однако, считал, что увидел то, что ожидал увидеть. А всё-таки за Данковским этим было забавно наблюдать. Так кропотливо он его изучал, записывал каждую подробность. Мимика у него была интересная. Рожи так смешно корчил, морщил нос, глаза щурил, настолько был поглощен работой, что даже не замечал этого за собой. Что же, Бурах замечал. Даниил увлечённо говорил о нём со своим другом, объяснял ему и без того очевидные вещи. А глаза у него буквально горели. Артемий вдруг подумал, что понимает, почему все эти люди в лаборатории на его стороне. Но факт остаётся фактом, Данковский ему казался самодовольным пижоном, для которого всё – объект исследований. И сейчас этим самым объектом стало его, Бураха, тело, так что просто так оставлять этого учёного он не собирался. Он предпочёл бы знать, что с ним собираются делать. В квартире учёного всё оказалось ещё менее интересно – книги, книги, много книжных полок, скучнейшие обои. Ничего в этой обстановке не выдавало одного из наиболее видных столичных деятелей науки. А пара цветочных горшков и вовсе, казалось, принадлежали не ему, как и шкафчик с пластинками, украшенный наклейками. Здесь было просто невероятно скучно. Поэтому идея пришла в голову сама по себе, заставляя опасно ухмыльнуться. Оказалось, что по стеклу чертить сложнее, чем просто поднимать предметы. Артемий вряд ли когда-нибудь поймёт, как это работает, так что предпочитает просто стараться. Всё-таки забавная у Данковского мимика, особенно когда перед ним что-то, чего он не в силах понять. И что он мог поделать, это было чертовски забавно. Бурах даже решил было, что перестарался, когда учёный набрал кого-то по телефону. Пугать его дружка оказалось не так интересно. Он даже опрокинул пару кастрюль у него перед носом, а этому Саше хоть бы что, свалил всё на собственную неуклюжесть. Артемий резко потерял в собственных глазах статус профессионального страшного полтергейста. И ночь он вновь провёл в полнейшей скуке и тишине, осторожно листая чужие книги. Рано утром этот Саша уже собирался уходить, что-то бормоча себе под нос про «самочувствие бедного Дани, ну что за дела», а после что-то настрочил на листке бумаги. Артемий понял, что пора. Посуда сама греметь не будет. Данковскому, похоже, его выходки надоели настолько, что тот уже разговаривать с ним начал. А кофе Артемий и правда бы выпил. - Данковский… Забавный ты всё же. - Чёрт бы тебя побрал, да что тебе нужно?! - Что мне нужно, - пробормотал он, сощурившись. И серьёзно задумавшись. Пока что это было словно игра, которой он пытался успокоить себя самого. Да, мёртвый. Да, никто не видит и не слышит. Зато можно бедных живых пугать. Но лицо у Данковского было серьёзное, будто тот действительно ждал какого-то серьёзного ответа. А почему бы и нет? Артемий сам был не уверен, какой именно помощи он просит у учёного. Но знал, что не просто так всё это с ним происходит. Данковский, может, ему и не слишком нравился, может, он не был согласен со многими его действиями, в том числе и лаборатории. Но Даниил казался далеко не дураком, и если был кто-то, способный помочь Бураху… Он не против, чтобы это был именно этот человек.