К кольцам Плутона

Лара Равель не слишком изменилась за то время, что Артемий её не видел. Всё также не сбросила свой будто вечный траур. Она что-то говорила окружившим её медсёстрам, улыбалась пациентам и остальным врачам, но глаза у неё, словно выражали всю вселенскую тоску. Перед собой она видела сплошных будущих покойников. Даниил поприветствовал её, осторожно пожав руку. Судя по тому, как исчезла непринуждённая его ухмылка, он всё понял. Не дурак, всё-таки. Хотя умный человек вряд ли вот так, не в бровь, а в глаз «поделиться» новостью о смерти твоего знакомого. Лара, выслушав учёного, смиренно опустила голову и присела на стоящую рядом скамью. - Вы в порядке? - он медленно наклонился к ней. - Около года назад – мой отец, - вместо ответа принялась лепетать она, - спустя всего пару месяцев – моя хорошая подруга, потом – отец Бураха. Теперь и он сам. Голос у неё был непривычно хриплый. - Я искренне соболезную вашей потере, - Данковский едва ли изменился в лице, - но, видите ли, я здесь по делу крайней важности, и это касается Артемия. - Бодхо, взгляни на неё, Данковский, - Бурах не сдерживает негодования, - она явно не хочет говорить. Что же ты такой черствый… Данковский не ответил ему, продолжив свою беседу с Равель, и Артемий уже хотел было продолжить, когда его привлёк голос где-то из глубин больничного коридора. Он увидел санитаров, которые спешили к операционной. На каталке, что они везли, Артемий увидел странно знакомую женщину. Её лицо было удивительно бледным, настолько, что чётко проступали вены. Вслед врачам кто-то что-то кричал – одновременно озлобленно и испуганно. Этого человека Бурах узнал. С Александром Сабуровым он имел несчастье столкнуться и в подростковом возрасте – этот чопорный представитель закона всегда глядел на него свысока, не переставая разглагольствовать о важности порядка и дисциплины. И вот где он теперь – взволнованный, испуганный даже. Бурах никогда не думал, что увидит его таким. Осторожно пройдя за ними к операционной, он наблюдал, как врачи судорожно пытались сохранить его супруге жизнь. Нельзя сказать, что она была немолода, но Артемий знал, что рано или поздно до этого дойдёт. Бедная Катерина попала в морфийную ловушку и часто бредила, а свои галлюцинации выдавала за пророческие видения. Сердце у неё остановилось спустя пару минут. До этого Бурах никогда не видел, как человек умирает, как покидает своё тело. Ничего особенного, однако, в этом не было. Сабурова осторожно поднялась над собственным телом и впервые выглядела так спокойно, безмятежно, словно эта вечно сковывающая её боль наконец отступила. Она оглядывала окружающих её людей, изучала помещение операционной. А потом заметила Бураха. - Странно это выходит, - прошептала она, подходя к молодому человеку, - неужели и вправду твой срок пришёл? - Раз я здесь, значит пришёл, - на её вопрос он пожал плечами, не особо настроенный говорить о том, насколько уместна его смерть. - Нет... Нет, совсем нет, - Артемий проигнорировал её странную улыбку, - ты пришёл слишком рано. Артемий и раньше не слишком понимал эту женщину, не собирался и сейчас вникать в её слова, лишь что-то хмыкнув в ответ. Но Катерина уже и сама была в нем не слишком заинтересована. Она с грустной улыбкой смотрела на своего супруга, пока тот выслушивал стандартные реплики врача о том, что они сделали все, что могли, а Сабуров все слушал и слушал с этой своей маской полного хлоднокровия и сосредоточения, что разбилась, стоило ему отойти в пустующий коридор. Бурах, хоть и сам бы вряд ли когда признался, вдруг искренне соболезновал этому человеку - никогда не видел он такой боли на его лице. Катерина осторожно подошла к своему мужу, не лелея надежд, что тот её увидит, попыталась коснуться его лица - так осторожно, словно все могло рассыпаться от одного прикосновения. Её бледные пальцы прошли насквозь. - Страшное проклятие, - голос у неё ровный и спокойный вопреки словам, - но что я могу сделать? Артемий лишь собрался с ней попрощаться, когда буквально из пола медленно, словно увязнув, вылезло оно. Костлявые руки этого существа человеческого облика были по локоть испачканы в земле и крови, как и голые ноги; сквозь израненную грудь проглядывали жутко ростки, и по всему телу тут и там торчали сломанные кости, прорвавшие кожу. Лицо этого нечто скрывалось за копной спутанных волос, будто склеенных клочками. Артемию не пришлось долго думать, чтобы догадаться. Некоторые образы из мифологии его народа надолго засели в голове. То была Шабнак - посланное Суок чудовище, что тащила к себе далеко-далеко под землю каждого мертвого, что прогневал Его при жизни. И Артемий знал, что она пришла не за ним. Шабнак на всех своих четырёх конечностях поползла к остолбеневшей от испуга Катерине и схватилась за подол её длинного старомодного платья. Чудовище повисло на Сабуровой, тянуло её за руки за собой, туда, где под его ногами пол крошился в пыль, обнажая голую землю, царапало ей ноги, рвало одежды. Артемий понял, что слишком медлит. Он обхватил женщину за талию, не слишком сейчас заботясь о рамках приличия, и потянул из хватки чудовища. Заметив чужого, оно закряхтело отвратительным скрежетом, вперемешку с голосами – знакомыми, но едва ли различимыми. Суок должна была получить то, что ей полагалось, но Артемий держал крепко, слабо понимая, как может даже пытаться бросать подобный вызов самой смерти, но Шабнак, что-то быстро-быстро шепча, ослабила хватку и отступила, скрылась, оставив молчаливую, тяжело дышащую Катерину. - Всё в порядке? – Бурах отпустил женщину, глаз не сводя с того места, откуда вылезло чудище. - Я тебе благодарна. Но… Оно вернётся. И вечно я бегать не смогу. - Как это вообще может быть? Я думал… Это всё степные сказки. И разве можно погубить того, кто уже мёртв? - Разве ты не знаешь? Это далеко не конец. И если не здесь, то либо вслед за ней, - одной рукой она осторожно сжала плечо Бураха, другой указала себе за спину, - либо туда, где лишь покой и тишина. А можно и здесь остаться, если нигде тебя не ждут, или… - Вы меня простите, но уж больно это похоже на ваши околорелигиозные рассказы, - Артемий незло ухмыльнулся, - я пока склонен верить только своим глазам. Но Шабнак всё не выходила у него из головы. Очевидно, что о ней Сабурова не солгала. Только чем же она могла так прогневать Боса Туроха, Вселенского Быка, что тот счёл вечный шёпот Суок лучшим для неё наказанием? Артемия в дрожь бросало при мысли об этом и о том, скольких многих ещё постигла эта участь. Что это мог бы быть и он сам. Катерина ни слова более не произнесла, лишь покачала головой и присела на скамью рядом со своим безутешным мужем, не обращая больше на призрака внимания. Бурах, понимая, что более здесь не нужен, отправился на поиски этого невозможного учёного. Обнаружился Данковский вместе с Ларой в пустующей ординаторской, и вид у этих двоих был сколько комичный, столько и удручающий. Равель сидела на маленьком диванчике, опустив взгляд и качая головой, а Даниил стоял перед ней – смущенный и раздраженный одновременно. Картина для Артемия потихоньку складывалась. - Боже, Данковский, что ты ей наговорил? - Где ты был? – учёный мгновенно повернулся на голос и понизил тон, что было, впрочем, бесполезно, - я пытался уверить её, что был с тобой близко знаком, но… Вне сомнений, у девушки депрессия. Тяжёлая, даже. И похоже, я перестарался. - Уходите, - несмотря на тихий голос, это звучало требовательно, грозно, - оставьте меня, прошу. Вы же видите, я не могу ничего больше вам рассказать. Бурах недовольно взглянул на учёного, который всё топтался на месте, пытаясь решить, как всё-таки ему поступить, хотя и правда следовало уйти. Только время и теряли. - Я ещё раз приношу свои извинения, госпожа Равель, - он всё же взял свой саквояж и осторожно кивнул, - мне стыдно за своё поведение. Более я вас не побеспокою. «Сама галантность», - чуть не вырвалось у Бураха, пока он шагал следом. Но Лара вдруг остановила их у самой двери. - Если вам так нужна информация… - взгляд её стал чуть более осмысленным, - Бурах ведь не совсем из столицы. То есть, родился он здесь, конечно, но… Видите ли, он был членом одной коммуны. Это община народа севера-востока. Вы наверное знаете, их всех оттуда вывезли, ещё несколько десятилетий назад, когда там гремели бури. Попробуйте… Связаться с ними. Это будет сложно, конечно, их народ сам по себе очень обособленный… Но более я вам ничего предложить не могу. Уже выйдя из больницы, Даниил позволил себе глубокий вдох, осторожно выдохнул. Артемий не знал, что за разговор у него сложился с Ларой, но был он явно не из лёгких. - Эта ваша община, - бакалавр неопределённо повёл рукой, - где я могу её… - Даже не пытайся. Лара преуменьшила, когда сказала, что Уклад обособленный. Он буквально огорожен высокими бетонными стенами, за которые никому хода нет. - Уклад? - Так иногда его называют. Мой народ, - пояснил призрак нахмурившемуся учёному. - Неужели совсем никто не смог бы нам помочь? Из этого твоего Уклада. - Не сказал бы, - Бурах задумчиво потёр подбородок, оглядывая улицу, - есть одна милая барышня. Но до неё добраться не легче, чем до Плутона. - А день всё лучше и лучше, - Данковский ступил на асфальт, особо не следя за светофором, - ладно. Думаю, мы что-нибудь да придумаем. Раз уж это наш единственный путь. Бурах невольно заподозрил что-то неладное, когда вместе с бакалавром обнаружил, что дверь квартиры последнего была открыта. Но тот, похоже, не слишком за это волновался, лишь покачав головой и войдя в помещение. В гостиной на кресле расположился этот самый Саша, серьезно глядя на друга из-за стекла круглых очков. Сам бакалавр будто и не выглядел совсем удивленным. - Мы же договорились с тобой, - сказал он вместо этого, - чтобы ты предупреждал меня заранее, если собираешься воспользоваться своим ключом и зайти сегодня. - Предупредил бы, - молодой человек нахмурился, - если бы ты соизволил не убегать из лаборатории сразу же, как только пришёл. Я даже забеспокоился, пока мне Таня не сказала, что ты отлучился «по делам». Какие такие дела, что ты за весь день так и не вернулся? - Да что с тобой? - Даниил отложил свой саквояж, не сводя взгляда с друга, - не припомню, чтобы был повод для беспокойства. - Но, как видишь, он есть. Я просто не понимаю, Дань. Ты всегда мне обо всем говорил. А здесь какие-то секреты, недомолвки. С тем трупом возникли какие-то проблемы, верно? Тогда к чему вся эта таинственность? - Дело совсем не в этом ведь, - судя по выражению лица ученого, тот всерьёз задумался, что он может рассказать. Решил, похоже, рискнуть, - видишь ли... Это сложно объяснить. Можно сказать, я стал жертвой обстоятельств... Артемий внезапно захотел смеяться с такой характеристики. Что-что, а жертва тут была одна конкретная. -... и теперь вынужден расследовать одно дело. Понимаешь, наш с тобой недавний пациент был убит при странных обстоятельствах. Можно сказать, теперь это мой долг - разобраться с этим делом и... - Боже, Даня, - взгляд у Саши стал едва ли не испуганный, непонимающий, - что ты такое несёшь? Скажи мне... Тебе было очень одиноко в последнее время, верно? - О чем т... Данковский вдруг замолк и изменился в лице. Очевидно, его распирали самые различные мысли, которые Артемию были неизвестны. Но факт был фактом - эти слова друга на ученого имели особое влияние. Он не произнёс ни слова, но Бурах не мог не подумать, что же это могло значить. Саша лишь с виновато-грустной улыбкой сжал плечо учёного. - Прости меня, друг. Не отнекивайся, здесь и моя вина есть. Бросил тебя, когда был так нужен. Понимаешь, замотался просто – и работа, и с семьёй проблем много было, сам знаешь, ещё и к свадьбе всё нужно, и из-за меня совсем не получается проводить время, как раньше… - Ты не должен оправдываться, - произнёс учёный как-то не слишком уверенно и осторожно оттолкнул руку друга, но тот и не думал отступать. - Нет-нет, я поступил ужасно, и я это знаю. Кто-нибудь должен был быть рядом, я должен был, но… - Боже, хватит, - Бурах почему-то вдруг решил, что Данковский спешил прекратить этот разговор, чтобы он сам ничего лишнего не услышал. Вот уж секреты, какая ему, в самом деле, разница, - я тебя понял. Всё в порядке. - Теперь да! Видишь ли, мне в голову пришла одна идея. Я, конечно, не уверен, насколько она тебе понравится, но я ведь могу предложить? Выражение лица Даниила мгновенно приобрело скептицизм, и он, кивнул, скрестил руки на груди. - Я… мог бы тебя кое с кем познакомить. - Ох, Саша, я был о тебе лучшего мнения. Как мне теперь жить, зная, что мой единственный друг теперь стал ещё и моей свахой? – Данковский с совсем несвойственным ему ребячеством всплеснул руками. - Ну, ты не заводись раньше времени. Видишь ли, это замечательный человек, и я более чем уверен, что вы бы нашли общий язык. - То есть, предлагаешь замену себе? - Ни в коем случае! Сам знаешь, таких как я просто нет на целом свете, - молодой человек позволил себе смешок, - но я думаю, тебе это не навредит. А если поймёте, что не хотите друг друга больше видеть, просто мирно разойдётесь, ещё больше разочаровавшись в человечестве. - Какая прекрасная перспектива, - не сдержал сарказма Бурах, но вмиг сник, не поверив в последовавший ответ Даниила. - Хорошо. Так и быть. Рискнем и взглянем, что из этого выйдет. - Отлично! – Саша похлопал друга по плечу и принялся собираться, - я свяжусь с тобой позже, когда договорюсь о встрече. - Может, скажешь хотя бы, кто это? Молодой человек на этот вопрос лишь с хитрой ухмылкой покачал головой и, едва успев попрощаться, скрылся за дверью. В следующее же мгновение квартира погрузилась в тишину, и Данковский даже сперва замер. Отмер, лишь когда Бурах самым натуральным образом заржал. - Я искренне сожалею, что вы стали свидетелем этого разговора, - сказал он не то со смущением, не то с раздражением. - И часто он тебя так сватает? – поинтересовался гаруспик сквозь смех, - просто не верю, что ты согласился. - Давайте на чистоту, Артемий, я ещё не до конца уверен в вашей реальности, так что не считаю должным выслушивать ваши остроумные комментарии. - И что же? Надеешься, что я исчезну, стоит тебе найти симпатичную сожительницу? – Даниил на это закатил глаза, - нет, личная жизнь это, конечно, замечательно, но ты не забывай, что согласился мне помочь. Я всё ещё здесь, ойнон. - Забудешь тут, когда вас слышно каждую секунду…, - он вдруг вскинул голову по направлению к голосу, - что это за слово такое? - Это у Уклада такое обращение к человеку знающему, учёному. Может, оно и к тебе относится. А что? Бакалавр с прищуром нахмурился, затем покачал головой. - Ничего. Час уже поздний, поэтому предупреждаю – если снова помешаете мне спать, я за себя не ручаюсь. Бурах на это тихо усмехнулся, подумав лишь, что Данковский может с ним сделать в таком вот состоянии, но ничего не возразил, даже спокойной ночи пожелал из чистого проявления вежливости. Даниил, однако, на это лишь раздраженно хмыкнул и скрылся за дверью спальни. Что же, Артемий привык держать своё слово, а потому решил, что развеет свою скуку где-нибудь вне квартиры. Тёмные улицы, освещаемые лишь фонарными столбами и фарами редких автомобилей, вели его мимо случайных ночных прохожих, вдоль круглосуточных заведений и неоновых вывесок к тому самому переулку. Он вряд ли бы сумел точно сказать, зачем идёт туда, хочет ли он что-то вновь там найти или просто идёт туда бессознательно. Но кое-что новое там всё же обнаруживается. На старых поломанных досках устроились двое мальчишек, прижавшись друг к другу, что воробьи в мороз, опустив головы. Артемий не издавал ни звука, да и никак не мог, но дети вдруг дружно вздрогнули и взглянули прямо на него. Ещё совсем мелкие, подумалось ему. Так уж вышло, что они разговорились. Эти ребята его правда забавляли - все время препирались, а друг от друга не отлипали. И многое рассказали ему самому. Грустная с ними случилась история - ошивались, где не стоило, и поплатились, попались на глаза какому-то недоумку, что «стерёг свои владения». Да и пристрелил мальцов. - Я ему сказал бежать, - заговорил один, поправляя куртку, - сам я... не мог. Хромал. А этот дурак не послушал, помочь пытался, выпендрёжник. Другой парнишка нахмурился на это, но все же не смог не ухмыльнуться. - А у него ведь семья была, - продолжил, - отец там, сестра... - А ты? - Поинтересовался второй, - как ты помер? Мальчишки на удивление внимательно его выслушали, хоть Артемий был в своём рассказе краток и не слишком силён на красивые слова, а после принялись шептаться о чём-то, не переставая поглядывать на призрака. Второй вынес вердикт. - Тебе нужна Клара. Артемий ничего не понял и лишь нахмурился. - Это ещё кто такая? - Она… Странная. Да и доверять ей – дело рискованное, никогда не знаешь, что от неё ждать. Но она может помочь. - А где искать эту вашу Клару? – призрак прошёл к проходу и взглянул на улицу, укрытую желтым светом, пока мальчишки всё с ним говорили. - А кто ж её знает? Она то здесь, то там. Тут только если повезёт. В любом районе, на любой улице. Ищи сам - И что, даже никаких примерных мест? Может, где-то она объявляется чаще? – бросил он вопрос через плечо, но никто не ответил. Тогда Бурах обернулся и обнаружил, что мальчишек здесь более не было, - Ну, сам, так сам. Спасибо, воробьи. Нельзя сказать, что этот маленький указатель буквально открыл в нём второе дыхание, но это было уже что-то. Он понятия не имел, кто эта Клара, и как именно она может помочь, но готов был цепляться за любую возможность, до конца не уверенный, чего ради. Но шаг его был неспешный, он оглядывал каждый переулок и всматривался в окна круглосуточных заведений, надеясь, что по какому-то удивительному стечению обстоятельств эта самая Клара не спит сейчас крепко у себя дома. Но особого успеха эти поиски не дали, и вот он уже был у порога квартиры учёного. Ничего не оставалось, кроме как войти и порадоваться, что он призрак, а не какой-нибудь вурдалак, который без приглашения не прошёл бы. Он хотел было вновь поизучать несчастные пластинки учёного или ещё чем погреметь, но из-за двери спальни донёсся странный шорох. Любопытство взяло верх. Доктор, видимо, даже без надоедливых выходок призрака отвратительно спал. Даже во сне он хмурился, его беспокойное метание по кровати позволяло сделать вывод, что снятся ему кошмары. Быть может, уже и не в первый раз, потому он вечно ходит такой невыспавшийся, с кругами под глазами и вечно недовольным видом. Артемий не сказал бы точно, руководило ли им больше некое сочувствие или просто нежелание видеть этой картины, но он осторожно приблизился к спящему учёному с намерением разбудить. Тот сам резко распахнул глаза. С пару мгновений рассматривал потолок, после чего медленно, осторожно, словно что-то могло в нём сломаться от одного резкого движения. В одной лишь просторной майке и домашних штанах выглядел он непривычно. Слово, которое должно было идти за этим «непривычно» как-то не шло на ум. Быть может, то было «раскованно» или «по-домашнему», но ограничился призрак нейтральным «непривычно». И не решился произнести ни слова. Даниил бродил по квартире, больше Артемия сейчас походя на призрака. Заварил себе остатки кофе, морщась от горького вкуса, не смягченного ни молоком, ни сахаром, лениво, скорее устало даже перебрал какие-то бумаги, разбросанные на письменном столе, даже тихо-тихо что-то бормотал. Напевал, как понял Бурах, прислушавшись. А ещё он понял, что сейчас, в свете включенных ламп, Данковский выглядел ещё и измученным. Он включал разную электронику одну за другой – радио, которое по большей части выдавало помехи, а телевизор «порадовал» глупым шоу. Фоновый шум немного разогнал его сонливость, и Данковский, с пару мгновений осмотрев квартиру и протерев глаза, вдруг подошёл к телефону. Бурах по-прежнему не произнёс ни слова. Похоже, для учёного это был не самый поздний час, поэтому он набрал чей-то номер и, обратившись к некому человеку, спросил, откроет ли тот ему. Быстро кинув слова благодарности, он направился к шкафу. - И куда это ты? – Бурах всё же не сдержал любопытства, а доктор, кажется, и вовсе не удивился его внезапному вопросу. - Вы всё это время были здесь? – спросил он лишь, - пойду в лабораторию. Мне не спится, лучше поработаю немного. - Данковский, ты буквально валишься с ног. Может, тебя завернуть в одеяло? Смотреть больно – глаза чернее чёрного, сонный. А тебе ещё завтра включать всё своё обаяние. Надо оно тебе? - Вот уж не думал, что в бонус к назойливому полтергейсту получу бесплатную сиделку. Мне льстит ваша забота, но я как -нибудь сам разберусь с этим. Как будто есть другие идеи. - Есть, вообще-то. На то, как обернулся учёный, Бурах ухмыльнулся, пользуясь своей безнаказанностью. Они шли по ночной столице, и теперь фоновым шумом им были причитания Данковского, который тем больше плевался ядом, чем чаще на него оглядывались редкие прохожие. Всё сетовал, что Бурах предлагает искать некую девчонку, а о ней у них просто нет никакой информации. - В городе сотни, тысячи Клар, а ты хочешь, чтобы мы нашли ту самую, которая может нам помочь, а мы даже понятия не имеем, как именно… Что за чёрт?! Речь его резко оборвалась, когда с ног его чуть не сшибла несущаяся на всех парах девчушка. Бурах едва ли успел её рассмотреть, но вот бежала она не просто так. Вслед за ней летели двое бугаев самого жуткого вида, в руке одного из которых была маленькая вязаная шапка. Может, как раз принадлежала той девочке. - Чем-то она их разозлила, - с наигранным сочувствием пробормотал Артемий, однако мысль о том, что эти двое могли с девочкой сделать, его не слишком радовала. Он уже хотел было сказать об этом Данковскому, когда тот пробормотал: - Иногда я просто не верю в случайности. И пустился бегом за этой странной троицей. Бурах, лишь на мгновение замерев в удивлении, хмыкнул и побежал следом. Что не говори, а преимущества у его состояния были, вроде более быстрого темпа передвижения. Потому он мог бежать впереди Данковского, чтобы не упускать преследуемых из виду, и подсказывать учёному направление. Его посетила догадка, и он предложил Даниилу побежать в обход. И в одном из переулков он поймал девочку прямо в руки. Преследовавшие её мужчины едва ли в них не врезаются, затормозив, и Бурах уже принялся лихорадочно соображать, как от них избавиться, когда Даниил схватил девчонку за ухо, на что она пискнула: - Вот ты где, мерзавка. Думала, сможешь сбежать? А этих молодых людей ты тоже обокрала? Живо верни им, что взяла. У девочки глаза стали с монету, и она, сжавшись, принялась вытаскивать из куртки «награбленное» - маленький кошелёк, завернутые в полиэтилен куски хлеба и бутылёк с чем-то неопределённым, а после протянула всё это чуть растерянным и по-прежнему злым мужчинам. Артемия же резкий тон голоса доктора сначала ввёл в заблуждение, но он быстро сообразил, что у того на уме. - Это всё? А где шапка?! Один из бугаев, несколько растерявшись, протянул учёному шапку, на что тот поблагодарил «джентльменов» за содействие и, не отпуская красное ухо девчонки, повёл её за угол. Бурах лишь проследил, как преследователи отправились восвояси. А уже за углом Данковский, даже не изменившись в лице после своей тирады и отдав беглянке шапку, всё же соизволил поинтересоваться, всё ли с ней в порядке. Девочка хмуро натянула головной убор, но всё же издала некий звук, отдалённо напоминавший положительный ответ. - Ну, спасибо, - голосок у неё был высокий, чуть хриплый, как если бы она простыла, - что бы я без вас делала, в самом деле. Но ты не думай, что это ты их так впечатлил, их скорее спугнул твой хмурый дружок. И мог бы не дёргать так за ухо. Тоже мне, учёный человек, вцепился, что змея… Бурах замер одновременно с Данковским, который, чуть нахмурившись, прервал её тираду вполне логичным « А ты о ком?». Девочка мигом стушевалась и пробормотала что-то про хмурого дылду-медведя. Бурах, не сдержавшись, спросил притворно обиженно: - Это она что, обо мне? - Ну да, - глаза у девочки чуть сощурились, - а что? Если бы Даниил мог видеть Бураха, они бы точно сейчас переглянулись. Похоже, судьба, если есть таковая, проявила снисхождение к ним. Клара, чуть сгорбившись, смотрела на них с подозрением, сложив руки на своих голых коленях.