Я балансирую на грани

— Девочки, сильно не расходитесь! — окликнула Корделия Гуд, оглядывая небольшую толпу своих юных подопечных, — я не хочу, чтобы кто-то опять потерялся. С этими словами, женщина строго посмотрела в сторону Мэдисон Монтгомери. — Подумаешь, — закатила глаза девушка, — я ведь все равно всегда возвращаюсь. — Мэллори, тебя это тоже касается, — добавила Корделия, взглянув на ученицу. Мэллори неловко улыбнулась. Если в случае с Монтгомери — та сбегала с прогулок сама, в поисках приключений на свое слабое место, то Мэллори иногда на самом деле умудрялась заблудиться, несмотря на то, что жила в Новом Орлеане уже тринадцать лет. Их прогулки в парке по четвергам были давно устоявшейся традицией. Какой бы ни была погода в этот день, воспитанницы Академии мисс Робишо, все равно направлялись на вечерний променад. Прохожие всегда с улыбкой и любопытством смотрели на девушек. Всем было известно, что в академию могли попасть только лучшие из лучших, но никто не знал, по каким критериям их оценивали. Что можно было сказать наверняка — все воспитанницы Корделии Гуд отличались своей юностью, изяществом и красотой, а также, манерами, что больше напоминали чопорность англичан, нежели нравы свободолюбивых американок. Мэллори попала в академию пять лет назад. Всю свою жизнь девушка даже не подозревала о том, что так старательно скрывала от нее бабушка, пока в 14 лет Мэллори случайно не подожгла газетную лавку, едва взмахнув рукой. Поверить в существовании магии было столь же сложно, сколько контролировать ее в себе, чтобы не навредить окружающим. По словам миссис Уотсон, у большинства ведьм силы просыпались именно в подростковом возрасте, когда гормоны начинали бить через край. Чтобы обезопасить внучку и научить ее справляться со своим даром, бабушка сдала ее под опеку Верховной Корделии Гуд, что содержала школу в Новом Орлеане. Поначалу, Мэллори было страшновато оказаться среди других ведьм, ведь в отличие от них, она еще ничего не умела. Однако, девушку довольно тепло приняли в свои ряды. Новенькие здесь появлялись не так часто, а многие уходили, не выдержав порядков академии и строгой дисциплины. Потому, на сегодняшний день в академии мисс Робишо насчитывалось двенадцать девочек. Одна из них, Коко Вандербильт, появилась здесь не больше месяца назад, но уже успела проникнуться симпатией к Мэллори. Хоть девушка и общалась с остальными ученицами академии, близкой дружбы с кем-либо у нее не складывалось, до того момента, пока она не познакомилась с Коко. Та оказалась довольно шумной и экстравагантной девушкой, в отличие от самой Мэллори. Но как известно, противоположности притягиваются. — Идем уже, — нетерпеливо сказала Коко, хватая подругу под локоть, — я все равно этот парк как свои пять пальцев знаю. Девушки медленно шли по узкой тропинке между густыми зелеными каштанами. — Как думаешь, а Корделия отпустит нас, если мы захотим пойти куда-то вдвоем? — спросила Коко. — Обычно она такого не поощряет, — осторожно ответила Мэллори, — а почему ты спросила? — Слышала про шоу Барна, что приехал сюда на днях? — сказала девушка, — они недавно вернулись из Парижа. Говорят, что там они произвели такой фурор, что даже сам Фальер, президент Франции не погнушался прийти! — И чем же они так отличились? — хмыкнула Мэллори, взглянув на подругу. — Не знаю, но по словам очевидцев и тому, что пишут в газетах — там творится настоящая магия. — Сейчас бы только и верить газетам, — скептически отозвалась Мэллори, поправляя шляпку. — Я к тому, почему бы не пойти и не увидеть все своими глазами? — с хитрой улыбкой добавила Коко, — билеты через отца я уж точно могу запросто нам достать. — И хочешь сделать это втайне от мисс Гуд? — неуверенно протянула девушка, — как-то это не очень красиво. — Ой, да подумаешь! — отмахнулась подруга, — переживет! Дожидаться, когда они приедут сюда снова, я не хочу. Они и так в Новый Орлеан, насколько знаю, уже тринадцать лет не заезжали. — И когда это будет? — спросила Мэллори, все еще с сомнением в голосе. — Завтра вечером, как раз после ужина в академии. Если поторопимся и возьмем такси, вполне успеем обернуться туда и обратно. Никто даже не заметит, что нас нет, — уверенно проговорила Коко. Девушка тяжело вздохнула. Она такой смелостью, как юная Вандербильт, явно не отличалась. — Ладно, — наконец, сказала она, — но если вдруг Корделия нас потом поймает, мы скажем ей правду, а не будем врать! — Это твои проблемы, дорогая, что ты не умеешь врать, — усмехнулась Коко, — тогда, свяжусь сегодня с папой и попрошу выкупить нам места. … — Мне все еще не нравится эта идея, — хмуро сказала Мэллори, выходя из такси и поправляя светло-желтое платье. — Да боже мой, Мэллори! — закатила глаза Коко, — тебе всего девятнадцать лет, а ты уже ворчишь, как старуха! — С каких пор осторожность — это что-то плохое? — с негодованием спросила Мэллори, идя следом за подругой. — Смотри со своей осторожностью всю жизнь мимо не пропусти, — со смехом отозвалась Коко, — пошли скорее, они уже начинают. Шумно выдохнув и покачав головой, девушка ускорила шаг. Когда они подошли к яркому цветному лагерю, что был весь затянут гирляндами из разноцветных лампочек, Мэллори с удивлением обнаружила огромную очередь у входа. — С каких пор в Новом Орлеане все вдруг так стали любить цирк? — недоверчиво спросила она. Когда они сюда переехали, бабушка водила Мэллори на пару представлений, но в зале, как правило, собиралось от силы три калеки. — Я же говорила, — довольно улыбнулась Коко, — это не просто какой-то балаган с тремя пьяными клоунами и ободранным львом. Двигаясь в плотном потоке людей, девушки, наконец, пересекли ограждающую ленту и вошли внутрь центрального шатра. Стоило признать, масштабы у него были огромные. Разглядывая высокий купол из красно-белых полос, Мэллори почувствовала, что у нее даже начала немного кружиться голова. Коко, взяв подругу за плечо, повела ее в сторону длинных скамей, что были установлены по кругу на разных уровнях, на манер амфитеатра. Их места оказали почти на самом верху. — Сказали, что самый лучший вид будет с верхних рядов, — сказала девушка, взволнованно поправляя прическу и опускаясь на скамью. По правде говоря, Мэллори все еще была настроена скептически. Ей с трудом верилось, что сегодня она увидит нечто феерическое. Скорей всего, слухи были сильно преувеличены. Когда свет начал медленно гаснуть, разговоры зрителей стали постепенно затихать, превращаясь в тихий низкий гул. При появлении из кулис стройного темноволосого мужчины, виски которого уже тронула седина, толпа разразилась аплодисментами. На нем был одет довольно потертый красный фрак с позолоченной отделкой и высокий черный цилиндр. Иными словами — типичный цирковой конферансье. — Дамы и господа! — воскликнул он, останавливаясь с тростью в середине арены, — рад поприветствовать вас на моем шоу необыкновенных людей! Мое имя Стивен Барн и я даю вам слово, что то, что вы удивите сегодня — вы не сможете забыть уже никогда! — Смелое заявление, — хмыкнула Мэллори вскинув бровь. Коко тут же шикнула на нее. Начался открывающий номер и как только девушка увидела, кто, или даже что появилось на арене, ее глаза округлились. По зрительному залу прокатился испуганный шепот. Перед ними стоял человек… вернее сказать, их было даже двое, хоть и стояли они всего на одной паре ног. Молодые близнецы, с двумя головами, что росли из одного тела, с надменной улыбкой посмотрели на зрителей и опустились в приветственном поклоне. Мэллори прикусила губу. Этот Стивен Барн хоть и говорил о «необыкновенных людях», девушке как-то не приходило в голову, что речь шла об инвалидах или вот таких вот ошибках природы… Проще говоря, их название шоу было лишь красивым ребрендингом названия «Цирк уродов». Девушка слышала о таких аттракционах и раньше. Как правило, несчастных людей, которых жизнь и так сильно обделила, выставляли на потеху публике как диких зверей. Отчего-то многие считали, что это было занятным и смешным. А как по ее мнению — просто варварство и дикость. — Эй, ты куда? — удивленно спросила Коко, увидев, как подруга подорвалась с места. — Не хочу поддерживать подобный бизнес, — хмуро ответила Мэллори, тут же услышав, как на нее стали недовольно шипеть соседи, которые увлеченно смотрели шоу. — Да о чем ты? — недоуменно спросила девушка, хлопая глазами. — Их здесь держат, как собак в клетках, — раздраженно ответила Мэллори, — и чем больше людей будет платить за подобное, тем дольше их будут мучить! — Что-то непохоже, чтобы они сильно мучились, — хмыкнула Коко, глядя на близнецов, — сама посмотри! Мэллори нехотя перевела взгляд на сцену. На самом деле, они и правда не слишком-то были похожи на несчастных больных, что держали бы в цирке против их воли. С удивительной ловкостью они исполняли акробатические кульбиты и всякий раз, когда их взгляд устремлялся в толпу, в нем было видно превосходство и гордость, но никак не затравленность загнанного зверька. Девушка с неуверенностью вновь опустилась на скамью. Зрительный зал остался в восторге от близнецов. Несмотря на пугающий внешний вид, который оттолкнул всех вначале, сейчас их принимали аплодисментами так яростно, что сотрясалась вся арена. Вслед за близнецами последовало еще больше «необычных людей». Кого здесь только не было, и мужчина с руками, что больше напоминали лапы тюленя, и женщина без нижней части тела, и крошечная девочка в индийском сари… от калейдоскопа всевозможных уродств и шокирующих зрелищ, голова шла кругом. Мэллори не могла наверняка сказать, нравилось ли ей то, что она видела или нет. С одной стороны, было приятно видеть, что этим людям явно нравится заниматься тем, что они делают, но с другой… от всего этого парада высмеивания собственной неполноценности, становилось горько и немного стыдно. Причем, как казалось девушке, стыдно становилось именно зрителям. Впрочем, Коко и большинство ее мнения явно не разделяло. — И, наконец, последний номер, — таинственным голосом объявил конферансье, исподлобья глядя на зрителей, — такого, дамы и господа, вы еще никогда не видели, и вряд ли увидите когда-то! Именно его вы ждали, когда пришли сюда, именно он потрясет ваше сознание, когда вы увидите, на что он способен! Встречайте! С этими словами, мистер Барн исчез в темноте погаснувшего прожектора. Когда он вновь зажегся маленьким холодным лучом, что падал в центр арены, Мэллори увидела молодого мужчину, что сидел в одних брюках на карточках на земляном полу, касаясь его кончиками вытянутых пальцев. Голова была опущена вниз и светлые кудрявые волосы заслоняли его лицо от зрителей. Мэллори скрестила руки на груди и скептически вскинула бровь. Ну и что теперь? У этого парня лицо на затылке окажется, или чем они еще хотят всех удивить? Но тут началось что-то странное. Девушка увидела, как под кожей мужчины начал расходиться теплый свет, словно через его вены медленно растекался живой огонь. Мэллори прищурилась и подалась немного вперед, пытаясь рассмотреть получше. Зал замер в испуганном ожидании и в этот самый напряженный момент, по всей арене стремительно разлетелись языки пламени. Раздались испуганные крики и девушка сама подскочила на месте, однако, через секунду она поняла, что хоть огонь и был настоящим, он не обжигал, а лишь пролетал мимо теплым дуновением. Красные всполохи переплетались в воздухе, превращаясь в искусные узоры, что заполняли собой все пространство. Пламя кружилось и извивалось принимая невероятные формы. Словно этот огонь был живым существом, что имел свое сознание и разум. И чего Мэллори точно не могла отрицать — что это была одна из самых завораживающих и прекрасных вещей, что она только видела в своей жизни. Зрители вскакивали со своих мест, касаясь пламени руками, и с восторженным смехом пропуская его через себя, как вдруг произошла еще одна неожиданность. На секунду огонь замер и в воздухе вдруг почувствовался холод. У девушки изо рта вырвалось облако пара и в следующий миг послышался хрустальный звон и узоры, сплетенные из огненных нитей, вдруг превратились в крошечные льдинки. Зал пораженно ахнул, глядя, на морозные узоры, что затягивали арену, шатер и зрительные ряды. И в последнюю секунду, когда все покрылось льдом, иллюзия рассеялась, осыпаясь сверху блестящими снежными бликами. Увлеченные невероятным зрелищем, что только феерично завершилось, зал, как будто, даже забыл, что на арене все еще находился человек. А вот Мэллори смотрела на него неотрывно. Она видела, как парень неторопливо поднялся на ноги и только сейчас она смогла разглядеть его лицо, на котором виднелась снисходительная усмешка. Изящные черты его лица не были знакомы Мэллори, хоть ее и не покидало чувство, словно раньше она уже где-то их видела. Но куда больше девушку тревожило другое. То, что только произошло в зрительном зале — не было ни фокусом, ни иллюзией. Это можно было понять по вибрациям, что ощущались в воздухе. Подобное могла создать только магия, и магия несравненно сильная. Мэллори даже от мисс Корделии никогда не видела столь искусное владение огнем, не говоря уже про все остальное. Но что было совсем не ясно — и бабушка и Верховная и все ведьмы, которых она знала, говорили, что колдовство — это исключительно женский дар, с которым мужчины не способны справиться. Но тогда что же она видела сейчас? — Ты чего с таким лицом? — недоуменно спросила Коко. Мужчина, тем временем, молча исчез с арены в погасшем свете прожектора. — Кажется, нам, все-таки, стоит рассказать об этом Корделии, — тихо проговорила Мэллори.