Я балансирую на грани

Котики, буду искренне благодарна за чуть большее количество комментов к этой работе, а то как-то автору грустненько без обратной связи) _________________________________________________________________________________________________________ Мэллори уже битый час сидела над розой, пытаясь заставить ее изменить цвет. Это была задание, что Корделия выдала девочкам до конца недели. По ее словам, на розы было наложено особое заклятие, из-за чего, они практически не поддавались чарам извне. Однако, Мэллори и Коко пока что остались единственными ученицами, у кого лепестки даже не подумали изменить свой оттенок. Для Мэллори это оказалось неприятным потрясением. Обычно, ей все давалось довольно быстро и легко, по крайней мере, от успехов остальных ведьм она ни на шаг не отставала. Мисс Корделия говорила, что девушка слишком отвлекается и думает о чем-то постороннем, что не дает ей сосредоточиться на магии. А Мэллори, зная, что именно ее отвлекало, злилась еще больше, отчего все уроки колдовства начинали лететь к чертовой матери. Шел уже четвертый день, и эта проклятая белая роза словно издевалась над девушкой. А между тем, Мэллори продолжала думать о том, что цирк сейчас, должно быть, уже на пути к Нью-Йорку. — Что, никак не выходит? — спросила Коко, подходя к девушке со спины, — у меня тоже ни черта не получается. — Но оно должно получиться… — сквозь зубы процедила Мэллори, напрягая пальцы так, что их уже начало сводить судорогой. — Да что с тобой не так? — удивленно сказала подруга, — я тебя такой нервной впервые вижу… В этот миг Мэллори со злостью вскрикнула и стукнула кулаками по столу, а в следующую секунду увидела, как несчастный цветок вспыхнул ярким пламенем. — Нет-нет-нет… — испуганно затараторила девушка, пытаясь затушить огонь, — да как же так? — Вот это страсти! — усмехнулась Коко, — уверена, что не хочешь об этом поговорить? — О чем? — тут же огрызнулась Мэллори, глядя на догорающий цветок на столе, — о том, что все вокруг тоже считают, что я пытаюсь во всем казаться идеальной, потому что боюсь, что иначе меня ни во что не будут ставить?! — Это он тебе такое сказал? — засмеялась девушка, не обращая внимания на гневный тон подруги, — какой дерзкий мальчик. — Заносчивый, наглый урод! — пробубнила себе под нос Мэллори, вставая с дивана и идя к вазе за еще одной розой. — Если считаешь, что он сказал глупость, тогда чего ты так бесишься? — продолжала веселиться подруга. — Пусть катится в свой Нью-Йорк, — сердито бормотала под нос девушка, выхватывая цветок из вазы, — еще раз сюда приедет, и я уже не стул, а ноги ему сломаю… — Оу, — протянула Коко с хитрой улыбкой, — пожалуй, я вас оставлю наедине. — С кем? — растерянно переспросила Мэллори, опускаясь на диван с розой. — С тем, кто прочно поселился вот здесь, — засмеялась девушка, ткнув девушку пальцем в лоб, — вам явно есть, о чем поговорить. Когда Коко вышла из комнаты, Мэллори с усталым стоном откинулась на диван, роняя цветок себе на колени. Какая-то ерунда. Она тратит свое драгоценное время, силы и нервы, чтобы думать о каком-то мудаке, что ее оскорбил? Вот еще! Мэллори хоть сейчас была готова сорваться с места, чтобы купить билет на поезд до Нью-Йорка, найти гада и сказать, насколько сильно ей на него наплевать. Недовольно фыркнув, девушка скрестила руки на груди, но тут ее взгляд упал вниз, и она удивленно ахнула. Роза, что лежала у нее на коленях, вдруг окрасилась в нежно-голубой цвет. Впрочем, радость Мэллори была недолгой, как только она поняла, что этот цвет в точности повторял цвет глаз одной сволочи, о которой она никак не могла перестать думать. … — Майкл, мы ведь это уже много раз с тобой обсуждали, — устало протянул мистер Барн, раскинувшись в кресле, — если ты не хочешь здесь находиться, то можешь уйти в любой момент, я не стану этому препятствовать! — С чего ты взял, что я вообще хочу уйти? — огрызнулся парень, расхаживая по шатру из угла в угол. — Потому что я не вижу, чтобы жизнь здесь делала тебя счастливей, — печально сказал мужчина, — да и потом, в отличие от всей остальной труппы, у тебя есть все возможности, чтобы начать все с чистого листа. — И что я буду делать, интересно? — ехидно спросил он, — улицы мести? Или, может, кому-то сильно нужен работник, который даже писать не умеет? Да уж, я буду прямо нарасхват… — Майкл! — попытался повысить голос мистер Барн, но тут же закашлялся. — Зачем было тащить меня сюда, если теперь я, видите ли, всем мешаю?! — продолжал возмущаться Майкл. — Никто не говорит, что ты кому-то мешаешь, — сдавленно сказал мужчина, закрывая рот платком, — если бы я видел, что ты рад находиться здесь, Майкл, я бы даже не начинал эту тему. Я знаю, насколько ты особенный человек… и я не хочу, чтобы ты упустил возможность сделать что-то большее для этого мира, да и для себя тоже. — Да почему все вокруг считают, что они лучше знают, чего я хочу, а чего нет?! — взмахнул руками парень, — оставьте уже меня в покое! Тут Барн вдруг зашелся в таком сильном приступе кашля, что Майкл осекся и побледнел. Испуганно подбежав к креслу, он опустился рядом с мужчиной на корточки, встревоженно глядя на него. — Майкл… — попытался шепотом выговорить мистер Барн, давясь собственной кровью, что оставалась на белом платке и его губах, но тут, его взгляд резко замер, глядя в пустую точку, а руки безвольно упали вниз. — Нет… — едва слышно сорвалось с губ парня, — пожалуйста, не надо! Когда из шатра мистера Барна вдруг послышался оглушительный хриплый крик, почти вся труппа, что сейчас сидела в беседке, грустно переглянулась. — Да упокоится с миром его душа, — тихо сказала Этель. — Где и когда будем проводить похороны? — неуверенно спросила Ив, сложив руки на груди. — Здесь и похороним, в лагере, — ответила женщина, — не будем изменять традициям. — Может пойти поговорить с Майклом? — спросил Пол, оглядываясь в сторону шатра. — Пусть попрощается, — полушепотом сказала Этель, незаметно вытирая слезу из уголка глаза, — от нашей болтовни ему сейчас все равно не станет легче. … — Телеграмма для мисс Уотсон! — воскликнул звонким голосом юный паренек, объявившийся на пороге академии этим утром. Дворецкий Сполдинг с вежливой улыбкой принял письмо и направился наверх в гостиную. — Девочки, пожалуйста, повнимательней! — с укором произнесла мисс Корделия, когда на уроке практики телекинеза, ученицы в очередной раз разбили горшок с цветами, отчего грунт разлетелся по светлому паркету. Когда Сполдинг незаметной тенью появился на пороге, Верховная оглянулась в сторону дворецкого. — Что такое, Сполдинг? В ответ, мужчина показал телеграмму в своей руке и кивнул в сторону Мэллори. Девушка удивленно подняла взгляд. Телеграммы ей, обычно, отправляла только бабушка, так как наотрез отказывалась пользоваться телефоном. Но ведь с ней они не так давно общались… Сполдинг протянул письмо и Мэллори пробежала глазами по строкам. «МОЯ ДОРОГАЯ ТЧК СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ МЫ С ТВОИМ ОТЦОМ ЖДЕМ ТЕБЯ НА ЧАЙ ТЧК У НАС ДЛЯ ТЕБЯ ЕСТЬ ПРИЯТНЫЕ НОВОСТИ ТЧК ЖДЕМ СКОРОЙ ВСТРЕЧИ = МИССИС УОТСОН=» — Странно, — тихо пробормотала девушка, перечитав телеграмму еще несколько раз. Что еще за приятные новости? Почему ее не предупредили раньше? Впрочем, что уж теперь задаваться вопросами… Раз бабушка сказала, значит, придется ехать. … Подъехав к дому и расплатившись с водителем, девушка окинула взглядом нарядный фасад с пестрыми фиалками на подоконниках. Рядом по-прежнему работала цветочная лавка, как и тринадцать лет назад. Подходя к крыльцу, Мэллори невольно оглянулась в сторону темного проулка, что был ей уже так хорошо знаком… Зажмурившись, девушка стряхнула с себя лишние мысли и постучала в дверь. — Доброго вечера, мисс Уотсон, — поприветствовала девушку экономка миссис Смит, — рады вас видеть! Чай уже накрыт в гостиной. — Благодарю, миссис Смит, — улыбнулась девушка, снимая перчатки. Когда Мэллори вошла в светлую гостиную, где как и прежде, большие окна обрамляли небесно-голубые шторы, бабушка, что сидела в кресле с тростью, тут же воскликнула: — Ну наконец-то, дорогая! Право, ты в очередной раз заставила нас ждать! — Здравствуй, бабушка, — с теплотой сказала Мэллори, склоняясь к женщине, давая себя обнять. — Наша малышка с каждым днем становится все краше, — улыбнулся мистер Уотсон, целуя дочь в лоб. Только сейчас Мэллори заметила, что в гостиной сидел еще один человек. — Милая, позволь представить тебе мистера Бертрама Трэверса, сына моего делового партнера и доброго друга Роберта. Девушка раньше часто слышала про некого дядю Роберта из Лондона. Он также, как и отец владел судоходным бизнесом. — Не представляете, как я рад знакомству с вами, мисс Уотсон, — подрагивающим голосом произнес молодой светловолосый мужчина, неловко подскакивая с кресла. Мэллори робко улыбнулась, глядя, как мистер Трэверс припал губами к ее руке. Странно, хоть мужчина явно был воспитан в богатой семье и вырос в достатке, дорогой костюм, что был сейчас на нем надет, смотрелся будто с чужого плеча. Или же, мистер Трэверс был слишком застенчив, чтобы уволить своего криворукого портного. Девушка опустилась на диван рядом с отцом и потянулась к чашке чая, который разливала горничная. — Так что это за новости, о которых вы писали в телеграмме? — спросила Мэллори, переводя взгляд то на бабушку, то на отца. — Ах да, — улыбнулся мужчина, отчего-то бросив хитрый взгляд в сторону мистер Трэверса, — милая, я знаю, что раньше мы с тобой это еще не обсуждали, однако… — Однако, — властно перебила миссис Уотсон, — твое обучение в академии уже подходит к концу и пора думать о своих планах на будущее. — Мы с Робертом Трэверсом старые друзья и я был бы несказанно счастлив, если бы мы скрепили наши семьи еще крепче, — довольным голосом произнес отец. Мэллори и рта не успела раскрыть, как юный мистер Трэверс выпалил: — Мисс Уотсон, согласитесь ли вы стать моей женой? Девушка ошалело смотрела на парня, что свалился перед ней на одно колено. — Папа, а мы можем п-поговорить? — прозаикалась Мэллори, поднимая испуганный взгляд на отца. — Не о чем тут говорить, дорогая, — отмахнулась бабушка, отпивая чай, — ты ведь всегда была умной и послушной девочкой, вот и оставайся ей сейчас. Переедешь из этого Содома и Гоморры в Лондон и больше ни в чем не будешь нуждаться. Мэллори нервно сглотнула. На нее в ожидании смотрели сразу три пары глаз. — Мистер Трэверс, — осторожно произнесла девушка, глядя в полные надежды зеленые глаза, — я польщена вашим предложением…и…простите, но мне… надо подумать. С этими словами Мэллори подскочила с кресла и мигом выбежала из гостиной. — Это ты ее разбаловал! — недовольно сказала миссис Уотсон, глядя на сына, — ты и этот чертов Новый Орлеан! — Матушка, прошу, успокойтесь, — тихо пробормотал отец. — Не расстраивайтесь, мистер Трэверс, — добавила женщина, глядя на растерянного парня, — помолвка все равно состоится, никуда она от вас не убежит! … Быстро поймав такси, Мэллори уже на всех парах мчалась обратно в академию. В то, что только произошло в доме отца, ей верилось с трудом. Какое замужество? Какой переезд в Лондон? Ей и здесь жилось неплохо… Пока автомобиль проезжал по ночным улицам, девушка рассеянно смотрела в окно, пытаясь уложить в голове сумбурные мысли. Впереди показался центральный парк и взгляд девушки вдруг зацепился за красное зарево, что поднималось над кронами деревьев. Огонь полыхал как раз в том месте, где был раньше разбит цирковой лагерь. Из открытого окна почувствовался запах дыма и гари и отчего-то сердце девушки испуганно замерло. — Пожалуйста, остановите! — быстро сказала она водителю. Выскочив из машины, Мэллори направилась в сторону лагеря. Она знала, что они уже давно должны были уехать из города, но что-то не давало ей покоя. Пока она бежала по мощеной дороге, ей навстречу летели ошметки пепла, а запах дыма становился все сильней. Вывернув из-за деревьев, девушка испуганно замерла. Весь шатровый городок охватило пламенем, что взмывалось до самых небес. Пробежав вперед, кашляя от дыма, Мэллори увидела небольшую толпу людей, что растерянно стояли неподалеку, глядя на разразившийся пожар. Подойдя еще ближе, девушка разглядела, что это была та самая цирковая труппа, что уже неделю как должна была находиться в Нью-Йорке. Никто из них не пытался тушить пожар или вытаскивать вещи из полыхающих шатров. Кто-то просто обреченно смотрел на бушующее пламя, а кто-то ходил из стороны в сторону, тихо переговариваясь между собой. — О, это ты? — удивленно спросил Пол, заметив девушку — А ты здесь что забыла? Тут до слуха Мэллори донеслись чьи-то сдавленные всхлипы и девушка посмотрела вниз. Среди толпы на земле сидел Майкл, уткнувшись лицом и обхватив руками свои колени. Рядом с ним на корточках стояла Этель, обнимая за плечи и осторожно поглаживая его по растрепанным волосам. — Все хорошо, мой мальчик, — тихо приговаривала женщина, — успокойся... — Что случилось? — тихо спросила Мэллори у Пола. — Мы сегодня хоронили одного из своих, — ответила вместо него высокая женщина, что держала на руках крошку-индианку, — похороны были тяжелые, ну и… Майкл немного вышел из себя. С этими словами она кивнула в сторону пожара. Девушка тяжело вздохнула и опустила взгляд на рыдающего парня в объятиях Этель. Закусив губу, она снова посмотрела на бушующее пламя. Не может же она так просто здесь стоять и смотреть на это… В конце концов, ведьма она или кто? — Эй, ты куда? — удивленно спросила Ив, глядя, как девушка обошла толпу и направилась в сторону горящих шатров. Шумно выдохнув и закрыв глаза, Мэллори медленно вытянула вперед руки. Магия заструилась через ее пальцы и девушка ощутила в них знакомое, ни на что не похожее тепло. По воздуху пошли вибрации, энергия прошивала реальную материю насквозь и вскоре, Мэллори услышала, что треск пожара становился все тише, а красные огненные всполохи, что были видны даже за закрытыми веками, начали исчезать. Когда девушка вновь открыла глаза, перед ней снова виднелись знакомые пестрые шатры, которые, как будто, и не были тронуты пламенем. Труппа, что стояла за ее спиной, застыла в изумлении, но через пару секунд, раздались радостные крики и люди кинулись на нее с благодарностями и объятиями. — Невероятно! — Просто с ума сойти, и как вы это только сделали?! — Вы просто нас спасли! Мэллори неловко улыбалась, кивая в ответ и тут ее глаза снова зацепились за парня, что продолжал плакать рядом с Этель. — К сожалению, это все, чем я могу помочь, — тихо пробормотала девушка. Мэллори уже собиралась уходить, как вдруг в спину ей раздался хриплый надорванный голос: — Что, позлорадствовать пришла? Девушка вздрогнула и испуганно оглянулась. Майкл, что все еще сидел на траве, с ненавистью смотрел на нее своими покрасневшими от слез глазами. — Как ты тут появилась, так все сразу покатилось к чертовой матери! — прокричал он, поднимаясь на ноги. — Майкл! — предостерегающе воскликнула Этель, потянув парня за рукав, но тот резко одернул руку. — Не успокоишься теперь, пока мы все здесь не сдохнем?! — с этими словами, Майкл рванулся вперед, но в него тут же со всех сторон вцепились чужие руки, не давая ему броситься на Мэллори. — Я просто хотела помочь, — еле выговорила девушка, чувствуя, что отчего-то к горлу начал подкатывать комок. — Да пошла бы ты к дьяволу, шлюха! — с яростью выпалил парень и, наконец, сбросив с себя удерживающих его людей, развернулся и быстро пошел в сторону деревьев. Мэллори трясло так, что она еле держалась на ногах. Девушка не знала, почему она сейчас просто молча стояла и слушала его ругань вместо того, чтобы уйти. И почему-то от криков Майкла у нее на глазах выступили слезы. — Идем, девочка, — мягко сказала Этель, подходя к ней, и опуская руку на плечо, — я налью тебе чаю. Не надо плакать из-за этого всего… Мэллори сейчас была не в том состоянии, чтобы отказываться и придумывать оправдания, потому, послушно пошла за женщиной в шатер. — Вот, держи, — сказала Этель, спустя пару минут поставив перед девушкой щербатую кружку с горячим чаем, что пах ромашкой, — выпей и успокойся немного. — Спасибо, — еле слышно сказала Мэллори, опуская ладони поверх кружки. — Не обижайся ты на него, — тихо сказала Этель с тяжелым вздохом, — у парня сейчас горе… так что, чтобы он там не ляпнул, сделал он это не со зла. — Кого вы похоронили? — осторожно спросила девушка, подняв взгляд. — Стивена, — с грустной улыбкой произнесла женщина, — нашего бессменного директора и по совместительству приемного отца этого идиота. Он привел сюда мальчишку много лет назад. До сих пор помню, как все удивились, когда его увидели… С этими словами, Этель усмехнулась. — Тощий, грязный, испуганный… и такой голодный, что за первую неделю съел больше, чем вся труппа за месяц., — продолжала она с улыбкой, — мы все никак не могли понять, на кой Стивен его сюда притащил, пока своими глазами не увидели, какие чудеса этот мелкий умел вытворять. Так он здесь и остался. Мэллори чуть улыбнулась, глядя, как с каждым словом теплел взгляд женщины. — Стивен в нем просто души не чаял, — говорила Этель, — мальчику здесь все так нравилось, словно он и родился в цирке. Все вис на канатах под потолком. Мы уж боялись, он рано или поздно себе так что-нибудь сломает или убьется, не дай бог. Но запрещать что-то Майклу, что в стену стучать — все равно всегда все делал по-своему. — Он выступал здесь уже таким маленьким? — удивленно спросила девушка. — Нет, не сразу, — протянула женщина, качая головой, — спустя года три… и то, мы всей труппой его уговаривали выйти, уж так он боялся идти на арену перед зрителями. Да и способности его тогда были куда меньше, чем сейчас. Умей он выдавать такие фокусы как сегодня, мы бы уже давно разбогатели. А ты, как я поняла, тоже из таких... как Майкл? — Можно и так сказать, — неуверенно ответила Мэллори, отводя взгляд в стол, — но у таких, как я, силы, обычно, появляются только в переходном возрасте. — Ох, да, — усмехнулась Этель, — столько, сколько мы натерпелись от мальчишки, пока он был подростком, вряд ли бы еще кто-то выдержал. Только когда у него пошли девочки, стало уже полегче, но все равно… концерты с истериками он тут закатывал такие, что до сих пор всей труппой вспоминаем. Мэллори невольно фыркнула от смеха, глядя в кружку. — А вот когда три года назад мы все лето выступали в Вене, я уж думала, Майкл к нам уже не вернется, — добавила она, — втюрился в какую-то местную леди, просто по уши. Я таким его, как в то время, еще никогда не видела. Бегал за ней бедный, как потерянный котенок в глаза заглядывал, а та и рада была над ним поиздеваться… три месяца его изводила, все обещала чего-то. А потом, когда ей это все надоело, отшила мальчишку так, что он потом еще месяц ни с кем не разговаривал. Ну и дальше как-то все больше стал уходить в себя… огрызался через каждое слово, все чаще стал прикладываться к бутылке, хотя раньше вообще не замечала, чтоб он пил. Ну и то, что ты видела сейчас — это результат того, до чего этот дурак сам себя довел. Девушка смущенно сжала остывшую кружку в ладонях. — А теперь еще и Стивен скончался, — хмуро сказала Этель, — не представляю, что он теперь вообще делать будет, впрочем, как и все мы. Женщина подняла взгляд на Мэллри и тут же спохватилась: — Прости, что вывалила на тебя это все, у нас тут сегодня был не самый простой день, вот и прорвало. — Нет, что вы, — покачала головой Мэллори, — все в порядке, я понимаю… — Вам, наверное, нужно домой, — добавила Этель, поднимаясь из-за стола, — а то уже совсем поздно. Девушка кивнула и встала на ноги, одергивая подол. — Спасибо вам за чай, — с мягкой улыбкой сказала она. — Не за что, дорогуша, — улыбнулась в ответ женщина, — если вдруг захочешь, приходи еще поболтать. Мы здесь явно теперь надолго застряли. Когда девушка вышла из шатра, на безоблачном небе уже показался белый полумесяц. Вдохнув полной грудью прохладный воздух, Мэллори закуталась в шаль и огляделась по сторонам. Вдалеке, она увидела уже знакомую ссутуленную спину в подтяжках. Парень сидел на земле поодаль от шатров, уставившись в тень густых каштанов. Девушка нерешительно замерла. После того, как он наорал на нее этим вечером, было бы глупо снова лезть к парню. Однако, что-то потянуло ее подойти ближе. Майкл явно слышал шорох ее шагов, но никак на него не реагировал. Остановившись за его спиной, Мэллори осторожно, словно протягивая руку к дикому животному, что может резко наброситься и укусить, опустила ладонь на его плечо. — Я соболезную, — почти шепотом сказала она. Она видела, как парень едва уловимо повернул голову, бросив взгляд на ее ладонь, но ничего не ответил. Снова подул прохладный ветер и Мэллори отстранилась. Завернувшись в теплую ткань палантина, она направилась к выходу из лагеря. Давно уже девушка не была в настолько смешанных чувствах, как сейчас.