Я балансирую на грани

— Ну, сколько там? — спросила Ив, глядя, как Этель, наконец, закончила с пересчетом. — Если перейдем на хлеб и воду, то хватит месяца на три, — хмуро ответила женщина, откладывая в сторону мятую коробку с деньгами. — Да уж… — протянул Пол, вскидывая брови, — дело дрянь. — Чего уж теперь ныть, — проговорила Этель, — будем вертеться, как можем. Раньше же как-то справлялись. Будем искать подработку и давать представления по выходным… К тебе это тоже относится, Майкл! С этими словами, женщина сердито взглянула на парня, что сидел за общим столом с кислым видом. — Ага, уже бегу и падаю, — съязвил он, откидываясь на спинку стула. — Не будешь работать — кто тебе твоих шлюх и пойло будет оплачивать? — с раздражением воскликнула Этель, стукнув рукой по столу, — уж точно не из общего кармана! Майкл молча закатил глаза. — И кстати, — добавила женщина, поднимая взгляд на парня, — сегодня ты пойдешь и извинишься перед той бедной девочкой, которую ты вчера до слез своим хамством довел! Она нас, считай, спасла после того, что ты здесь устроил, и что ты ей сказал вместо «спасибо»?! — Переживет как-нибудь, — мрачно ответил парень, скрещивая руки на груди, — никуда я не пойду. — А я что, спрашивала, если ваше величество соизволит?! — рявкнула Этель, поднимаясь из-за стола, глядя на Майкла сверху вниз, — быстро встал и пошел в академию! — Серьезно, Майкл, — негромко добавил Пол, оглядываясь, — как-то с ней уж совсем нехорошо получилось. Она нам так помогла… Со всех сторон стола послышался одобрительный шепот и парень снова закатил глаза. — Да пойду я, только заткнитесь! — огрызнулся Майкл, поднимаясь из-за стола. — Может, тогда хоть побреешься уже, наконец? — ехидно спросила Этель, глядя на его трехдневную щетину. — А ей то что с того? — съязвил парень, — целоваться я с ней не собираюсь. Женщина устало вздохнула и покачала головой, когда Майкл с сердитым видом направился к выходу из лагеря, опустив руки в карманы. … — Я надеюсь, ты понимаешь, как сильно ты вчера нас всех опозорила своим побегом, Мэллори?! — орала в трубку бабушка. Негодование миссис Уотсон на свою непутевую внучку превысило даже ее ненависть к этим «новомодным глупым технологиям» в виде телефона. — Бабушка, я не могу так просто согласиться выйти замуж за человека, которого в первый раз вижу! — недовольно пробубнила под нос девушка, прислоняясь спиной к стене. — Никто и не заставляет тебя идти с ним в церковь прямо сейчас, дурочка! — рявкнула миссис Уотсон, — от помолвки до свадьбы времени достаточно! Успеешь еще на него насмотреться! — И что, хочешь сказать, что ты не будешь против, если потом я разорву помолвку? — закатила глаза Мэллори. — Господи, и за что мне такое наказание?! — возмущенно воскликнула миссис Уотсон, — Поступай как хочешь, Мэллори, но чтобы через час ты была у нас дома! — Вообще-то, у меня сейчас уроки, — хмуро ответила девушка. — Подождут твои уроки! — жестко сказала бабушка, не терпящим возражения тоном, — с Корделией я уже договорилась. Так что, быстро приведи себя в порядок, и приезжай сюда! В трубке послышались короткие гудки, когда миссис Уотсон с негодованием бросила телефон. Мэллори вымученно застонала, со звоном вешая трубку на место. Бабушка даже мертвого из могилы поднимет. Поднявшись по лестнице, девушка вошла в свою комнату и критичным взглядом окинула содержание гардероба. Стоило ли ради этого Трэверса вообще наряжаться? Впрочем, если она этого не сделает, миссис Уотсон потом еще месяц будет ей мозги полоскать. Обреченно вздохнув, Мэллори переоделась в легкое светло-лавандовое платье с цветочной вышивкой и длинные жемчужные бусы. Из открытого окна доносилось громкое пение птиц, что сидели на цветущей акации, согреваемой ярким солнцем. Девушка неуверенно взглянула на улицу. Быть может, стоило пройтись пешком? Выйдя из парадных дверей мимо дворецкого, Мэллори на миг зажмурилась от яркого света. Спустившись по лестнице, девушка толкнула рукой решетчатые ворота. — Эй, ты, — вдруг окликнул ее знакомый недовольный голос из-за спины. Удивленно оглянувшись, Мэллори увидела Майкла, что с унылым видом подпирал плечом забор. «Интересно, он хоть когда-нибудь расчесывается?» — подумалось девушке при взгляде на взъерошенные светлые кудри. Парень молча подошел к ней, с небрежным видом держа руки в карманах брюк. — Мне тут сказали, что ты из-за меня вчера рыдать надумала, — ехидно сказал он, глядя на девушку сверху вниз, — так что… извини. Его «извини» прозвучало с таким ядовитым сарказмом, что девушка невольно скривилась. — Я в твоих извинениях не нуждаюсь, — холодно ответила Мэллори, — но удивлена, что ты вообще сподобился сюда прийти, да еще и трезвым. Я почти польщена! С этими словами девушка отвернулась к нему спиной и направилась вдоль по тротуару. — Ты чего о себе возомнила, вообще? — с удивленным недовольством спросил Майкл, догоняя ее и шагая рядом, — за каким чертом вчера притащилась? Лавры своей идеальности покоя не дают? В мессию поиграть захотелось?! — Не вижу смысла отвечать на подобные вопросы, — ехидно улыбнулась Мэллори, не глядя на парня. — Да, ошибся я вчера, — огрызнулся Майкл, продолжая идти рядом, — на шлюху ты не похожа, а вот на заносчивую сучку, вполне. Мэллори остановилась и ее ладонь со звонким шлепком влетела по небритой щеке парня. — Ну надо же, — язвительно протянул он, глядя на ее разозленное лицо, — что, так сильно задело? — Еще раз оскорбишь меня, и я напишу на тебя заявление в полицию за кражу тринадцатилетней давности! — прошипела Мэллори. — Ну так чего ждать то? — усмехнулся Майкл, — вон, смотри, как раз на углу полицейский стоит. Девушка оглянулась в сторону мужчины в форме и замешкалась. — Что, угрожать только на словах умеешь? — продолжал издеваться парень, чуть склоняясь к ее лицу. — Господин полицейский! — рявкнула Мэллори, обернувшись, — арестуйте, пожалуйста, этого мужчину! Он только что ко мне приставал! Майкл недоуменно уставился на девушку, а полицейский, тем временем, быстро приблизился к ним. — Да я ее и пальцем не тронул! — со злостью сказал парень, однако, его руки уже скрутили за спиной и защелкнули наручники. — Прошу прощения, леди, за неприятный инцидент, — с поклоном произнес полицейский, — несколько суток этот оборванец теперь точно отсидит. — Ну и сука же ты! — со злобной ухмылкой прошипел Майкл, глядя в довольное лицо Мэллори. — Счастливо оставаться! — с улыбкой сказала девушка, глядя, как полицейский огрел парня за его последние слова дубинкой по спине. … Когда Мэллори, наконец, добралась до родительского дома, в ней по-прежнему горело мрачное торжество. Пусть хоть кто-то уже поставит этого мальчишку на место! Войдя в гостиную, девушка увидела примерно ту же картину, что и вчера, не считая того момента, что сегодняшний серый костюм на мистере Трэверсе сидел еще хуже, чем предыдущий. Стоило ей приблизиться, как мужчина сразу нервно подорвался с места. — Рад встрече, мисс Уотсон, — радостно сказал он, неловко кланяясь. — Мисс Уотсон искренне просит прощения, что вчера так стремительно и без предупреждения покинула нас, — тут же отозвалась бабушка, строго глядя на Мэллори, — не так ли, дорогая? — Да, — сухо проговорила девушка, отводя взгляд в сторону, — сожалею, что так вышло. Это было неучтиво с моей стороны. — О, не беспокойтесь, — с нервным смешком сказал мистер Трэверс, — все в порядке. Я понимаю, что вы переволновались… — Быть может, вам пока прогуляться вдвоем? — спросил отец, — уверен, вам будет, о чем поговорить. — Но я же только что пришла… — попыталась отвертеться Мэллори. — Ничего-ничего! — воскликнула бабушка, взмахнув руками, — на улице отличная погода, сходите в парк или на набережную, ты ведь любишь там гулять, правда, милая? Девушка недовольно поджала губы. — Так вы не против, мисс Уотсон? — робко спросил мистер Трэверс. — Разумеется нет, — прохладно процедила девушка, криво улыбнувшись и бросив на миссис Уотсон сердитый взгляд. … Это оказалась самая долгая, нудная и скучная прогулка за всю ее жизнь. Поначалу, между ней и Трэверсом висело неловкое молчание, пока Мэллори не угораздило спросить, чем тот увлекается помимо судоходного дела. Как выяснилось, ее потенциальный жених оказался фанатичным энтомологом, что мог рассказывать о гусеницах и сверчках часами напролет. И если первые минут тридцать это еще могло показаться хоть сколько-нибудь интересным, то последующие три часа, Мэллори уже мечтала, чтобы на Новый Орлеан налетела стая саранчи и сожрала Трэверса к чертовой матери. Когда они возвращались с набережной, на улице уже зажглись первые фонари. Мужчина вызвался проводить девушку до академии, и та не смогла найти веской причины ему в этом отказать. — Мисс Уотсон, — осторожно сказал Трэверс, откашлявшись, — не хочу на вас давить, однако, мой отец требует от меня скорейших новостей… касаемо нашей с вами помолвки. Мэллори обреченно вздохнула и едва не закатила глаза. — Скажите, могу ли я сообщить ему, что наша помолвка состоялась? — боязливо добавил он, заглядывая девушке в глаза. — Мистер Трэверс… — неуверенно протянула Мэллори, старательно пытаясь придумать ответ. И тут мужчина вдруг решил сесть перед ней на колено, прямо посреди людной улицы. — Поверьте, мисс Уотсон, я еще никогда не был очарован никем так, как вами! Вы моя судьба! — Пожалуйста, потише! — пискнула Мэллори краснея от стыда и неловкости. Высокопарные фразы красили мистера Трэверса столько же, сколько и его нелепые костюмы. — Я сделаю для вас все, что угодно! — продолжал вещать на все улицу мужчина, никак не желая вставать с земли, — вы будете самой счастливой женщиной во всем Лондоне!.. — Да, — почти рявкнула Мэллори, топнув ногой, — да, помолвка состоится, только встаньте уже, ради бога! На них уже с любопытством и хихиканьем оглядывались прохожие и девушка не могла этого дальше выносить. Этот тип просто взял ее измором. После ее слов, мистер Трэверс тут же кинулся целовать ей руки, а Мэллори только и молилась, когда же этот вечер уже, наконец, закончится. Попрощавшись у ворот академии, девушка выдохнула с облегчением. Впрочем, это ощущение было недолгим. Она согласилась на помолвку, а это значит, что как минимум пару месяцев, ей придется терпеть долгие рассказы о количестве лапок у капустницы и чем она так сильно отличается от пяденицы. … — А Майкла-то опять закрыли, — с усмешкой сказал Пол, возвращаясь вечером в лагерь. — И за что на этот раз? — устало спросила Этель, ничуть не удивившись новости. — Говорят, приставал на улице к какой-то даме возле академии, — пожал он плечами. — Да господи ты боже мой! — прошипела сквозь зубы женщина, - "извинился" он, значит! Вот же идиота кусок!