Я балансирую на грани

— Ты что, заболел? — обеспокоенно спросила Этель, наблюдая, как Майкл уже полчаса сидит перед полной тарелкой с отсутствующим взглядом, — уже третий день ни черта не ешь. — А? — рассеянно отозвался парень, подняв глаза на женщину. Этель вдруг хмыкнула и покачала головой. Пока Майкл с потерянным видом сидел за столом, на скамью за его спиной уже успела забраться Мапети, что сейчас с улыбкой перебирала пальцами его кудрявые волосы. — Поешь уже, — устало добавила женщина, — ты так скоро совсем свалишься. — Да не хочу я, — вяло отмахнулся парень, чувствуя, как маленькие ручки Мапети обняли его за плечи. — Майклу грустно, — тихо сказала девочка, прижимаясь щекой к его шее. — Да я уж вижу, — с невеселым смешком откликнулась Этель. — Нормально все, отстаньте, — слабым голосом добавил Майкл, потирая лицо ладонью. Нормально оказалось настолько, что синяки от недосыпа под его глазами уже были размером с небольшую галактику. Последнюю неделю Майкл засиживался на работе в лавке до поздней ночи, хотя кроме как перебиваться в покер с мистером Флином и Людвигом (что еще и умудрялся выигрывать), делать было решительно нечего. Парень как будто неосознанно ждал чего-то или кого-то, пока торчал в магазине до полуночи. Однако, так ничего и не дождавшись, уныло плелся на ватных ногах обратно в лагерь. Несмотря на то, что еще по пути Майкла дико клонило в сон, стоило ему уронить свою голову на подушку, как его мигом настигала бессонница. Бесцельно пялясь в брезентовый потолок шатра, парень слушал, как его желудок скручивало от голода, но вместе с тем, при мыслях о еде, почему-то начинало тошнить. Сложно было сказать, что именно в этой жизни вдруг пошло не так, что Майкл никак места себе не находил. Впрочем, одна догадка у парня была, но она не нравилась ему до такой степени, что он бы лучше поверил, будто подцепил чуму. Каждое утро и каждый вечер, да и в те короткие перерывы, когда они со стариком выходили на улицу покурить, Майкл случайно ловил себя на том, что его взгляд невольно тянулся в сторону окон на третьем этаже. Даже Флин успел заметить и спросить, чего парень постоянно пялился куда-то наверх. На самом деле, там и смотреть то было особо не на что. Окна почти все время были закрыты зелеными шторами, лишь изредка открываясь по вечерам, когда в комнате загорался теплый свет. Несколько раз Майклу казалось, что он мельком успевал заметить силуэт девушки, но он пропадал так же быстро, как и появлялся. Несмотря на слова, сказанные Мэллори в их последнюю странную встречу, он больше ее не видел. Возможно, девчонка испугалась того, что успела натворить и решила одуматься, а может, ей просто и так других проблем хватало… Но куда больше парня тревожил другой вопрос — какого дьявола, ему вдруг вообще стало это интересно? Его ведь все это время раздражало, когда Мэллори попадалась ему на глаза, и парень уже не мог дождаться момента, когда девчонка, наконец, оставит его в покое. И вот, мечта Майкла сбылась — Мэллори пропала с горизонта, будто ее и не было, но он, отчего-то, опять был недоволен. На третий день ее отсутствия все докатилось до того, что парень всерьез начал задумываться о том, не пойти бы к ней самому, хотя, у него и не находилось ни одной объективной причины, зачем это делать. Что Майкл ей скажет? Что в его жизни вдруг случился дефицит взаимных оскорблений? Так себе оправдание. Парень все больше и чаще стал курить. Не особо понятно — от того, что в организме не хватало никотиновой кислоты, или потому, что это было лишним поводом позаглядывать в чужие окна. Так или иначе, на пользу здоровью это явно не шло. Кашель, что раньше мучил его только изредка, теперь начал терзать легкие даже по ночам. Этель, слыша, как он натужно давится дымом, ругалась на Майкла пуще прежнего, заявляя, что скоро с такими темпами парень себя сгонит в могилу по своей же дурости. Но разве Майкл когда-то кого-то слушал? Единственный положительный момент, что отметили в его поведении цирковые — парень стал куда меньше огрызаться и хамить окружающим. Едва ли, это было связано с освоением хороших манер, скорей всего, Майкл был слишком измотан физически, чтобы сейчас пререкаться и слать всех к чертям. Вот и теперь, вместо того, чтобы по привычке психануть и наорать, парень лишь вяло отмахивался, пока Этель пыталась насильно его накормить, а крошка Мапети висла у него на шее. — Я спать, — устало сказал парень, осторожно убирая с себя ручки девочки и поднимаясь из-за стола. Этель проводила ссутуленный силуэт Майкла тревожным взглядом. Когда парень выходил из шатра, он пересекся с Полом, что немного удивленно посмотрел на него. — Чего это с ним? — спросил мужчина, когда Майкл скрылся из виду. — Не знаю, но у меня, отчего-то, дежавю трехлетней давности, — слабо улыбнулась Этель. … На следующее утро после того дождливого вечера, Мэллори слегла с сильнейшей лихорадкой. Сполдинг, по указу Корделии, каждый день приносил девушке горячие целебные отвары, оказавшиеся такими гадкими на вкус, что Мэллори едва смогла удержаться от желания вылить их в ближайший цветочный горшок. Да и нельзя сказать, чтобы они сильно ей помогали. Вероятно, организм Мэллори сам упорно сопротивлялся своему активному лечению. Сутками валяясь в кровати с насморком и кашлем, девушка изредка вставала, чтобы немного пройтись по комнате, дабы размять мышцы. От яркого дневного света у Мэллори сильно болели глаза, так что, подойти к окну и подышать свежим воздухом, она решалась только после захода солнца. От такой жизни, девушка все больше начинала чувствовать себя, словно вампир, только вечно чихающий и с покрасневшим носом. Выглядывая вечером из-за занавесок, Мэллори украдкой смотрела в сторону антикварной лавки, где она иногда замечала Майкла, что стоял там с сигаретой, подпирая спиной стену. Вид у него был довольно скучающий и уставший, впрочем, почти как всегда. Девушке не хотелось показываться ему на глаза в таком состоянии, поэтому, как только она замечала, что взгляд парня вдруг поднимался верх, она тут же пряталась за шторами. Возможно, это и было глупым ребячеством, но ничего с собой поделать Мэллори не могла. Ее безрассудный поступок, что она выкинула, когда решила прибежать в лавку, не давал девушке покоя до сих пор. С одной стороны, ее окрыляла гордость, что впервые в жизни ей хватило смелости сделать что-то по своему желанию, а с другой — осознавая, что у ее порывов все равно не было будущего, девушка впадала в тоску. Не стоило тешить себя нелепыми фантазиями. Достаточно было вспомнить, какой огромный разрыв на социальной лестнице находился между Мэллори и этим хамовитым грубым пареньком, к которому ее тянуло, вопреки всем законам логики. Был ли смысл мучиться и разбивать себе сердце ради того, что было настолько легкомысленным и зыбким? Быть может то, что девушку сейчас свалило с лихорадкой — было красноречивым пинком от судьбы, что ей не стоит в это ввязываться? Помимо таких невеселых мыслей, Мэллори одолевал еще и мистер Трэверс, что снова объявился на горизонте. За время ее болезни, он успел скупить для нее, судя по всему, еще пару цветочных лавок, что притащил в академию курьер. По всей видимости, ее благоверный жених решил сменить гнев на милость и простить свою невесту за грубые слова. В знак примирения, он даже решил прислать девушке кольцо, которое, впрочем, все равно показалось ей большим и безвкусно вычурным. Так прошла целая неделя. Лихорадка и простудные симптомы отступили, а вот тяжесть на душе и сомнения, так и не собирались никуда уходить. … Сегодня Майкл опять пришел в лавку ни свет ни заря. Спать он все равно нормально не мог, так что, приходилось по утрам выслушивать недовольное ворчание Флина, что парень его снова разбудил, когда притащился в магазин на два часа раньше открытия. Бросив взгляд на здание академии, Майкл болезненно поморщился и потер лоб рукой. Отчего-то, глядя на его белые стены в последнее время, его начала прошибать странная головная боль, что усиливалась изо дня в день. К тому же, Майклу все чаще стал вспоминаться визит Корделии Гуд, что посетила лавку неделю назад. Парень с трудом мог понять, почему эта встреча вообще так отложилась в его памяти. Ничего особенно важного и интересного для себя он от женщины тогда не услышал, однако, его никак не покидало ощущение некой недосказанности, что постепенно принимало форму навязчивой идеи. — Слушай, я такого, обычно, никому не говорю, но может, хорош уже? — с сомнением спросил старик, когда увидел, как Майкл уже в пятый раз за утро потянулся за сигаретами. Парень недовольно скривился в ответ и закатил глаза. Не сказав ни слова, он снова вышел на крыльцо, прислоняясь спиной к прохладной кирпичной кладке. В голове продолжало назойливо гудеть, и это чувство все больше его раздражало. » — Я не хочу туда идти… — Но ты должен! — С какой стати? — Вот сам сходи и узнай! Да и потом, ты же все равно хотел увидеть девчонку, как раз и повод есть. — Да на кой мне ее видеть-то вообще? — Ага… себе-то хоть не ври, придурок» Этот чудный внутренний диалог крутился в его башке с самого утра. Снова недоверчиво покосившись в сторону академии, Майкл тяжело вздохнул. В конце концов, ну что он потеряет-то зайти туда один раз? Силой же его там держать никто не будет. Наверное… Да и потом, парня в кой-то веки одолело любопытство, что же ему такого важного хотела рассказать эта заносчивая дамочка-директор. … Сегодняшним утром Мэллори, наконец, смогла спуститься к общему завтраку. Всю прошлую неделю Сполдингу приходилось приносить ей еду в комнату на подносе, да и общаться с девочками Мэллори особо не позволяли, чтобы никого случайно не заразить. За это время девушка уже успела немного соскучиться по человеческому общению, так что, была рада громкой и торопливой болтовне Коко, что настигла ее сразу на пороге столовой. — Ну, наконец-то! — воскликнула она, подбегая к подруге, — а ты уже слышала, что произошло? — Ты о чем? — удивленно спросила Мэллори, вскинув бровь. Только сейчас она заметила, что все присутствующие вели себя как-то оживленней обычного. — К нам тут гость нагрянул с утра, — откликнулась Мэдисон, — Корделия его уже успела заграбастать к себе в кабинет, но ходят слухи, что мальчик тут останется надолго. Сердце Мэллори неожиданно пропустило удар. Если это именно то, о чем она подумала… да быть того не может! … — Не стоит так нервничать, — со снисходительной улыбкой произнесла Корделия, опускаясь за стол в своем кабинете, — это всего лишь беседа, а не допрос. Майкл, что сидел на стуле напротив, скрестил руки на груди, недоверчиво покосившись на изысканный интерьер комнаты. — Я рада, что ты, все-таки, решил посетить нашу академию, Майкл, — с улыбкой добавила женщина, хотя в ее глазах все еще ощущался холод. — А вы можете перейти уже к сути? Мне еще на работу вернуться надо, — хмуро спросил парень, глядя на нее исподлобья. — Если нам удастся договориться, полагаю, в данной работе у тебя уже не будет необходимости — спокойно ответила она, переплетая пальцы между собой. — Местную содержанку из меня хотите сделать? — с насмешкой откликнулся Майкл. — У нас достаточно средств и возможностей для обеспечения наших учеников, — невозмутимо продолжала Корделия, — академия мадам Робишо предоставляет все условия, взамен на вступление и клятву верности нашему сообществу. — Я никаких клятв никому давать не собираюсь, — мрачно пробормотал парень. — Никто не станет держать тебя здесь силой, Майкл, — чуть улыбнулась Верховная, — однако, мы надеемся, что выслушав все наши предложения и условия, ты примешь обдуманное решение. Майкл устало вздохнул. Он уже начинал жалеть, что пришел сюда. — Ну и что за предложения? — нехотя спросил он, еще сильнее вжимаясь в стул. — Как ты, должно быть, понимаешь, от природы ты наделен особым даром, что отличает тебя от остальных людей, — медленно проговорила Корделия, не спуская с парня внимательного взгляда, — подобный дар мы называем магией и именно на владении магии построено наше тайное сообщество, что носит имя — Ковен. — И откуда этот дар, как вы говорите, вообще берется? — тихо спросил Майкл. — Вряд ли кто-то из нас однажды узнает истоки подобной силы, однако, из поколения в поколение, подобный дар наследуется потомками по крови, — ответила она, чуть прищурившись. — То есть… — неуверенно протянул парень, — хотите сказать, что меня этой дрянью родители наградили? — Иного способа нам пока неизвестно, — хмыкнула Корделия, — но я надеюсь, ты понимаешь, что подобная сила — это бесценная редкость, к которой нельзя относиться легкомысленно. — Лучше б они денег оставили, чем это, — пробурчал Майкл себе под нос. — Я понимаю твои чувства, — кивнула женщина, — насколько я знаю, твоя жизнь сложилась не самым удачным образом? — Да нет, — неопределенно пожал плечами парень, — не особо хуже, чем у многих других. — Ты ведь работаешь в цирке уродов, — чуть тише добавила Корделия, склонив голову набок, — почему ты до сих пор не уходишь оттуда? — Это было первое место, где меня не посчитали больным или психом, — ухмыльнулся Майкл, — и эти, как вы их назвали, «уроды», отнеслись ко мне куда получше, чем все остальные. Верховная никак не отреагировала на его последний ехидный выпад. — Наше общество никогда не отличалось особой терпимостью к тем, кто выбивается из стаи по каким-либо причинам, — сказала она, — но мой вопрос был в другом, Майкл. Я могу понять, почему ты остался в цирке однажды, но что тебя держит в нем по сей день? Майкл снова пожал плечами, но на этот раз уже отвел взгляд в пол. — Думаю, ты всегда знал, что способен на большее, но тебе слишком страшно возвращаться к обществу, что уже однажды тебя отвергло, я права? Парень с недовольством посмотрел на Корделию. Скажи ему о таком кто-нибудь другой, он бы уже послал его к чертовой матери, но сильно хамить в присутствии директора академии он, отчего-то, не решался. — И сейчас тобой владеют сразу два страха, — вкрадчиво добавила она, — с одной стороны, тебя пугает перспектива выйти из тени и, наконец, заявить о себе, а с другой — ты боишься, что останешься в этой тени навсегда. Судя по тому, как парень неуверенно ерзал на стуле, и бегал глазами по ковру у себя под ногами, Верховная понимала, что ее слова явно задели Майкла за живое. Этот мальчишка не выглядел для нее особой загадкой — очередной замкнутый ребенок с нерастраченным потенциалом и амбициями. — Ну и дальше что? — с раздражением переспросил Майкл, вскинув бровь. — Наша академия может дать тебе то, чего у тебя никогда не было, Майкл, — с легкой улыбкой сказала мисс Гуд, — возможность стать тем, кем ты заслуживаешь быть по праву наследования своего дара. И вместе с тем, разумеется, материальное благосостояние. — А взамен? — Взамен, ты принесешь присягу Ковену и примешь свод его правил, основное из которых — оставаться верным нашему сообществу, независимо от внешних и внутренних обстоятельств, — мягко, но настойчиво произнесла Корделия. — Как-то слишком просто, — с недоверием пробормотал парень. — Я не буду торопить тебя с окончательным решением, — улыбнулась женщина, — и для понимания, что тебя не пытаются обмануть, я позволю тебе остаться здесь и увидеть все своими глазами. Без клятв, без обещаний, но с теми привилегиями, что способен дать тебе Ковен. Майкл продолжал хмуро смотреть на Верховную. Все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, хотя парень пока и не мог прикинуть, в чем именно здесь был подвох. — И что я здесь делать буду? Корделия удовлетворенно хмыкнула. Хоть парень все еще выглядел неуверенным, в его голосе она уже ощутила заинтересованность, которой не было раньше. — Тоже самое, что и остальные, — ответила она, — обучаться управлять тем даром, что ты владеешь. Майкл снова скривился. Опыта обучения в школе у него никогда не было. Максимум его усилий — это попытки Барна привить мальчику навыки чтения и письма. И если с первым он еще кое-как справился, то со вторым — оказалось настолько туго, что парень даже сейчас вряд ли мог написать собственное имя, не допустив в нем ошибки. — Тебе не стоит бояться, что ты чем-то окажешься хуже других, — сказала Корделия, словно подслушав его мысли, — все начинали с малого и этого не нужно стыдиться. Майкл прикусил губу, снова опуская взгляд вниз. Тихо усмехнувшись, Корделия чуть громче произнесла, глядя в сторону двери: — Девочки, вы ведь понимаете, что я знаю, что вы там? За порогом тут же послышалось странное копошение и шепот. Верховная снова улыбнулась и покачала головой. Глупо было ожидать, что их беседа с Майклом будет строго конфиденциальной. Появление в академии подобного мальчика разом вызвало переполох среди учениц и Корделии было сложно их винить за это. — Мэллори, зайди ко мне, пожалуйста, — добавила женщина, начиная копаться в бумагах. Она заметила, как услышав это имя Майкл чуть вздрогнул. Через несколько секунд дверь медленно открылась и на пороге показалась девушка, что завидев гостя Верховной, уставилась на него, как на привидение. — Пожалуйста, проведи для Майкла небольшую экскурсию по нашей академии, — невозмутимо сказала Корделия, словно не замечая, странной реакции, что со стороны парня, что со стороны Мэллори, когда те посмотрели друг на друга. — Х-хорошо, — тихо заикнулась девушка.