Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

Август 1968 года. Родовое имение Блэков в графстве Камберленд.        Я вошёл в северный парк без пяти шесть и уже начал жалеть, что пришёл раньше (Беллы ещё не было), когда с кленовой аллеи послышались голоса. - Цисса, прекрати за меня бояться. Всё будет хорошо, иди домой, - ласково уговаривала Беллатрикс младшую сестру. - Белла! Но мама же говорила, что непозволительно гулять одной с молодыми людьми! К тому же вечером! Тебя накажут! - Причитала блондиночка. - Вряд ли Милорд подходит под категорию «молодых людей», а меня едва ли могут наказать. Всё, ступай! - Возвращайся скорее! - жалким голосом попросила девочка. - Постараюсь. Если что, ты знаешь, где я и с кем, - беззаботно ответила Беллатрикс. - Если что?! - Ну, мало ли… - Белла заливисто рассмеялась, и её шаги ускорились.        Вскоре из-за деревьев появилась старшая Блэк в лёгком прогулочном платье. Я не мог не отметить, что в воздушном муслиновом наряде она смотрится не хуже, что в тяжёлом бархате или атласе. Такая юная и словно эфемерная, нежная и женственная... Что уж говорить о том, как я был рад замене тугого корсета из китового уса на простой корсаж! А волосы, обычно уложенные в идеальную причёску, были подобраны в низкий хвост лентой. Как же мне нравятся её кудри! И почему у женщин есть такая дурная мода - заплетать их и подбирать? Я так люблю, когда эти смоляные локоны свободно падают ей на плечи, струятся по спине… Так хочется нежно провести руками по этому чёрному шёлку, убрать выбившуюся их хвоста прядь за маленькое ушко… Нет! Лучше намотать кудри на кулак, безжалостно оттянуть голову назад и впиться в губы. Она бы не смогла вырваться…        Беллатрикс уже поравнялась со мной и вежливо присела в поклоне. Её глаза загадочно блестели, а уголки губ с трудом скрывали взволнованную улыбку. - Добрый вечер, Милорд. - Добрый, Белла… - протянул я, открыто глядя на соблазнительный изгиб шеи и мимоходом думая, чтобы я сделал - ласково поцеловал или грубо укусил эту белоснежную кожу. - Я вижу, твоя сестра боится, что я тебя съем. Неужели Тёмным Лордом теперь пугают детей?        Девушка усмехнулась. - Цисса боится даже собственной тени, Милорд.        Мы не спеша пошли по дорожке парка. Легкий ветерок почти не шевелил мою тяжелую мантию, а вот воздушный муслин платья Беллатрикс часто развивался, то окутывая фигуру девушки словно эфирным облачком, то обрисовывая контуры стройных длинных ножек и узкой талии. От этого она на моём фоне казалась особенно нежной, живой и легкой. - Как странно. Три сестры Блэк, - я был вынужден продолжать беседу. - Разница между вами всего несколько лет, а так поразительно не похожи. - Да уж. А… У вас есть семья? - невинно спросила Белла.        Другого за такую наглость я бы, наверно, убил. Но сейчас я почему-то тихонько рассмеялся. Мой смех в последние годы был редкостью. - Белла, Белла… Ты неисправима. Я уже думаю, что у тебя жизненная цель - умереть от моей руки. И как тебе в голову пришло поинтересоваться, есть ли у Лорда Волдеморта семья?        Беллатрикс слегка покраснела. - Нужно же как-то поддержать беседу. А я никогда не слышала, чтобы у вас были родственники.        Я снисходительно улыбнулся. - Что ты сама думаешь по этому поводу? - Не знаю... Наверно, у вас нет никого. Вы так холодны, не подвластны чувствам всякого рода, презираете привязанности… Либо вы действительно выше всех волшебников и почти что Бог, либо же выросли без семьи… - Замолчи! - я не выдержал того, насколько верно она вся понимала. Мой голос получился несколько грубее, чем я хотел.        От резкого тона Белла вздрогнула и испуганно на меня взглянула. - Простите, Милорд, я забылась. - Будем считать, что ко мне относится первый вариант и закроем эту тему.        Беллатрикс опустила глаза, и некоторое время мы шли молча, а я пытался выкинуть из головы отвратительный приют, в котором вырос. - Хорошо, со мной мы разобрались. Ну а ты, Белла? Всего семнадцать, а я не вижу ни чувств, ни слабостей. У тебя есть семья, почему же в сердце нет никого? - Вы же знаете мою семейку. Разве я могу привязаться к кому-то из них? Отец труслив, мать глупа и ограничена, Андромеда позорит фамилию одним своим нелепым существованием, а Цисса красива в той же степени, в которой и пустоголова. Впрочем, к Нарциссе я привязана больше, чем ко всем остальным вместе взятым. И, к слову, кто сказал, что если в моём сердце нет места для семьи, то оно пусто?        Я почувствовал, что в душе всё забурлило от гнева. Что это значит?! Я уже свыкся с мыслью, что она никому не посмеет отдать даже сердце! А сейчас соплячка заявляет, что… Нет, быть не может!        Неимоверных сил мне стоило сохранить на лице маску безразличия. - Ты же не любишь Лестрейнджа, - осторожно напомнил я. - Разумеется. - Тогда в кого же ты умудрилась влюбиться? - я добавил в голос сарказма, намеренно демонстрируя, как отношусь к теме нашей беседы. - Ну… Скажем так, он соответствует моим представлениям об идеале, - уклончиво ответила Беллатрикс.        Дементор бы побрал эту Блэк, с ней невозможно разговаривать! Почему, чем больше я с ней общаюсь, тем больше у меня остаётся вопросов!? - И кто он? - спросил я нетерпеливым голосом. - Вы его хорошо знаете. - Я был готов поклясться, что Белла едва сдерживает улыбку!        Девчонка опять со мной играет! Её невозможно понять! То Беллатрикс бегает от меня, то сама ищет общения! То дрожит и не может вымолвить и слова, то развлекается словесными баталиями! А эти лукавые взгляды, которые она на меня бросает? Ох, доиграется когда-нибудь...        Так, кто же это может быть? Кого я хорошо знаю, кто сильный темпераментный маг, знающий цену тёмной магии и чистоте крови? Да любой из Ближнего Круга! Может, Абраксас? А что, в молодости он был писаным красавцем, за ним ведьмы так и бегали! Да и сейчас он держит себя в форме. А Кэрроу? Он постоянно в поиске, у этого вдовца было пять или шесть супруг, и ведь всегда находится новая дурочка! В юности так же был весьма привлекательным, сейчас же берет сногсшибательной харизмой и острейшим умом. Макнейр? Хм, он хорошо владеет чёрной магией и больше грязнокровок ненавидит разве что гоблинов. Сильвий Лестрейндж? Он видный мужчина, и на фоне его старшего худощавого, изящного и покладистого сына кажется сильным, властным и надежным. Да ну, глупости, я бы знал - он из Пожирателей ближе всех ко мне. И после собрания всегда не прочь поговорить за стаканом огневиски о жизни. Когда-то в школе мы были лучшими и почти неразлучными друзьями. А сейчас, если бы у меня могли быть друзья, Лестрейндж был бы первым среди них. Так что он отпадает, я его отлично знаю. Да и после смерти леди Лестрейндж едва ли кто-то займет её место. Сильвий - мрачный и суровый человек, не представляю, что могло бы заставить его пойти на второй брак.        Пока я терялся в догадках, Белла, как ни в чём не бывало, любовалась закатом. - И что же, у вас роман? - спросил я, стараясь сделать голос ровным. - Пока нет. Но вполне может статься. Он довольно настойчив, как мне кажется.        Кто из моих слуг настойчивый? Да откуда я знаю, не встречаюсь же я с ними! Я понятия не имею об их личных жизнях! Артуриус, если прицепится, уже не отпустит из своей паутины. Абраксас Малфой с пеленок привык получать всё, что ему хочется, и даже его покойная супруга никогда не была тому помехой. Долохов вообще ухаживает как блокаду сопротивления прорывает - идёт напролом, сметая все преграды, вот об этом я наслышан. - Ты уже была с ним? - грозно спросил я.        Ответит положительно - зааважу… - Что?! Нет, конечно, нет! - возмущённо воскликнула Беллатрикс, испепелив меня взглядом.        Она гордо вскинула подбородок и послала на меня разгневанный пронзающий взгляд. Как она вообще смеет так на меня смотреть!? - Если, упаси Мерлин, я узнаю, что ты с кем-то спишь… Авада Кедавра обоим обеспечена.        Мы довольно долго шли молча. Я не знал, как сгладить возникшее напряжение, а Беллатрикс, кажется, чувствовала себя оскорблённой и даже не смотрела в мою сторону. Стерва маленькая… - Кажется, завтра сын Макнейра вступит в ваши ряды? - С деланным безразличием спросила Белла. - Откуда тебе это известно? - Уолден был моим однокурсником, мы переписываемся. - Мальчишка… Наверно, уже всем растрепал, что скоро примет Метку? - презрительно бросил я. - Он уже почти месяц только и делает, что разглагольствует о том, что не сегодня-завтра станет Пожирателем Смерти, - усмехнулась Беллатрикс. - Да будет тебе известно, что завтра он только пройдёт первое испытание. Если пройдёт, конечно. А потом его ждут усиленные тренировки целый месяц, может статься, пара моих уроков. Затем ещё два испытания.        В чёрных глазах загорелся интерес. - Первое испытание? В чём оно заключается? - Ему нужно будет драться с Ближнем Кругом. Будет шанс проявить себя. Если после дуэлей сможет на ногах стоять это уже плюс.        Беллатрикс буквально сгорала от любопытства и поспешила завалить меня вопросами: - А если он не сможет на ногах стоять, испытание не засчитается? Это правда, что новичок должен быть в церемониальной мантии с глубоким капюшоном и в маске? Он открывает лицо только в конце? Почему так? - Подожди, подожди, не всё сразу. - Я почему-то улыбнулся. Мне был лестен такой интерес. И особенно нравилось что-то рассказывать Белле, когда она так восторженно и с таким вниманием на меня смотрела во все глаза. - Да, если он победил хоть весь Ближний Круг, а после этого потерял сознание - победа не считается. Кроме боевого искусства потенциальный Пожиратель должен продемонстрировать стойкость и выносливость. По уже устоявшейся традиции необходимо надевать чёрную мантию в пол, с большим капюшоном и маской. Испытуемый может открыть лицо лишь в конце. Делается это потому, что почти все чистокровные - родственники. Ты себе представляешь Люциуса и Абраксаса, дерущихся в полную силу, не щадя друг друга? Или братьев Лестрейндж, которые в жизни не станут причинять друг другу вред? Поэтому в дни первого испытания на арене появляется сразу несколько фигур в мантиях и масках, и узнать, кто есть кто - невозможно. - А голос? Можно же узнать человека по голосу! - допытывалась девушка. - А телосложение? - Я сам изменяю голос чарами. Что касается телосложения - испытуемые подбираются примерно одинаковой комплекции. - Но по волшебной палочке сразу поймут, кто есть кто… - заметила Блэк. - Перед испытанием все обязаны приобрести новые. И с помощью легилименции я без труда пойму, знают ли Пожиратели, кто под капюшонами. Если да, то это обман, и я накажу лжецов. - Гениально… - прошептала Белла. - А если в конце окажется, что за маской скрылся не приглашенный? - Если он чистокровен и хочет стать Пожирателем, ему ничего не будет. Но только, если он одержит победу. Победителей же не судят. Да и вообще какой человек в здравом уме сможет явится без приглашения в мой Ближний Круг?        Беллатрикс низко опустила голову, и я был готов поклясться, что она пытается скрыть радость, если вообще не веселье. - Что это с тобой? - насторожился я. - Ничего. Просто волнуюсь за Макнейра - он никогда не был силён в боевой магии. Ой, солнце уже село! А я и не заметила! Мне пора возвращаться.        Что за странное поведение? Мне показалось, что как только Блэк узнала то, что её интересовало, сразу захотела уйти. Это пришлось мне не по нраву. Хотя, возможно, девушка просто боится за однокурсника... Одно радует - мы забрели в самую глушь парка, и до дома было ещё далеко. - Я думаю, твои дела подождут, - безапелляционным тоном заявил я. - Присядем.        Белла нехотя опустилась рядом со мной на старинную скамью, увитую плющом и покосившуюся. - Сюда редко захаживают, не так ли? - Да, с тех пор, как мой прадедушка убил тут свою жену, а потом сам себя, тут почти никто не бывает, - отозвалась Беллатрикс, старательно садясь как можно дальше от меня. - И за что он прикончил супругу? - На самом деле это строгая семейная тайна, и знают её только некоторые из Блэков, - важно ответила Белла, - но вам я скажу всё, если пожелаете. Моя прабабка изменила супругу. - А, ну тогда нормально, - хмыкнул я, незаметно придвигаясь к Белле. - Это полностью оправдывает действия твоего предка. - Их призраки иногда появляются, чтобы попугать Циссу или Андромеду, - девушка хихикнула, найдя это весьма смешным. - Да и упырей тут развелось… К ночи так и лезут в парк из заброшенной оранжереи. - Ха, тебя послушать, так ты их вовсе не боишься. - Чего мне бояться? Бестелесных духов или жалких тварей, которые максимум могут угрожающе рычать и выть?        На парк уже опустились сумерки, нас окружали густые ряды деревьев, вечер был чудесным. А Белла… Она была так красива… Вот уже второй раз я заметил, что хотя днём она сияет подобно бриллианту на солнце, в позднее время суток совсем преображается. Обретает особенную таинственность, женственность, выглядит старше и даже привлекательнее. Ночь ей к лицу. И такой момент! Девчонка в моей власти, никуда не денется… Да и обстановка, как говориться, романтическая. Хотя, я-то никогда не был романтиком. Но лучшего момента не будет.        Я придвинулся ближе к Беллатрикс, и она вжалась в спинку скамьи, удивленно на меня глядя. - Чего же ты боишься, Белла Блэк? - прошептал я, подаваясь к ней.        Руки сами привлекли Беллатрикс ко мне, смяв легкую ткань платья. Талия Беллы казалась такой тонкой, что мои руки едва ли не смыкались на ней. Её тело под тончайшим муслином и шелковой подкладкой платья было напряженным и теплым. Я вдруг отчетливо понял, что после создания всех моих крестражей я смогу согреться только в её объятьях.       Девушка упёрлась руками мне в плечи, сохраняя дистанцию. Её жег мой могучий взор, щеки Беллатрикс пылали, а дыхание участилось. Она смотрела мне прямо в глаза и различала там пожар страсти. Нас уже разделало всего несколько сантиметров, я был не в состоянии остановиться и мог видеть только её алые губы, чуть приоткрытые и будто бы готовые для моего поцелуя. - В данный момент - вас, - ответила Беллатрикс едва слышно.       Мучительно медленно я чуть склонил голову, чтобы почти касаться ушка девушки. - Почему? - выдохнул я. - Я догадываюсь, чего вы хотите, - Беллатрикс старалась говорить твёрдо и уверенно, и у неё это почти выходило. - И понимаю, что в связи с тем, что вы почти властелин Магической Британии, не могу отказать, - её голос дрогнул.        Эти слова, опущенные глаза и подрагивающие губы остановили меня не хуже Ступефая. Откуда она имеет такую власть надо мной!? Я не могу ничего ей сделать… Не могу её обидеть. Да что это со мной!? Когда чужие чувства меня хоть немного волновали!? - Всего лишь поцелуй… - в моём тихом голосе послышалась просьба!? Какой позор…        Белла не сделала ни движения мне на встречу, но и не стала вырываться, когда я приблизил свои губы к её. Я запустил пальцы в густые кудри, притягивая девушку ещё ближе к себе. Наши уста почти соприкоснулись, я уже чувствовал тёплое учащенное дыхание на своих губах…        С дикими воплями из-за лавочки выскочил упырь. Чисто рефлекторно я отпрянул от Беллатрикс и выхватил палочку. За те несколько секунд, что понадобились мне на роковые слова, Белла, воспользовавшись свободой, вскочила и практически полетела прочь. - Проклятье, Беллатрикс! - рявкнул я вдогонку удаляющейся фигурке.        Белла затерялась где-то в буковой аллее, а мне оставалось только со злости шарахнуть Круциатусом второго упыря, заползающего под куст. Да что ж такое! Вечно что-то мешает!        Конечно, глупо сейчас искать Беллу, да и момент упущен… Ну всё, в следующий раз она никуда не денется! Только тут я понял, что у меня до сих пор в руке шелковая лента жемчужного цвета. Хоть что-то… Пахнет её духами. Сладкими, тяжёлыми и пьянящими… Как и сама Белла. 3 мая 1998 года. Малфой-менор.        Жемчужный шелк скользил в руках. Легкий и невесомый. Маленький осколок прошлого в моих тонких бледных пальцах. По какой-то случайности лента Беллатрикс обнаружилась среди моих старых вещей, хранящихся в меноре с восемьдесят первого. Несколько мантий, кое-какие мелочи на подобии небольшой расчески (о да, сейчас она мне просто необходима) или запонок, и жемчужная ленточка в небольшой шкатулке, заколдованной так, чтобы открываться только мне, вместе с несколькими моими школьными фотографиями, брошью Салазара Слизерина, которую я заполучил ещё во времена своей работы в Горбин и Бэркес, стопкой пожелтевших писем и ещё какими-то старыми вещами.       И наиболее странным было признавать то, что мне и в голову не пришло взглянуть на старые фото или хотя бы понять, что за пергаменты я когда-то положил в этот ларец. Едва мой взгляд упал на шелковую ленту, я уже не мог думать ни о чём кроме Беллатрикс. О, и как Лестрейндж умудряется постоянно напоминать о себе с того света?