Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

Сентябрь 1968 года. Лестрейндж-Холл, графство Йоркшир, Норд Райдинг.        Разумеется, я тоже был приглашён на свадьбу. И, так как Сильвий Лестрейндж был моей правой рукой, а само празднество обещало стать одним из самых ярких в этом году, я не мог не прийти. Настроение у меня было не ахти с самого утра. А уж когда приехала и Белла, я просто был готов взорваться.        Девушка вместе с сестрами отправилась переодеваться в свадебное платье с таким видом, словно шагает к дементору на казнь, а я вышел на длинный с колоннадой балкон, идущий вдоль всей южной стены. Я бродил вдалеке от собирающихся гостей, пытаясь взять себя в руки, и случайно оказался под стеклянной дверью какой-то комнаты, откуда доносились девичьи голоса. Конечно, я остановился и прислушался, как каждый уважающий себя слизеринец. - Белла, не терзай себя! Руди - отличная партия, к тому же он хорош собой и любит тебя! - восторженно говорила Нарцисса. - А мне кажется, что нельзя выходить замуж не по любви… - тихонько заметила Андромеда. - В отличии от тебя, сестрица, я знаю, что такое честь и долг перед семьёй. А мои чувства не важны, - отрезала Беллатрикс ледяным тоном. - Но ведь любовь… - Андромеда! - голос старшей Блэк зазвенел от гнева. - Какая любовь? Он - Тёмный Лорд, а кто я? Я ему не нужна, я ему не ровня. В любом случае, глупо надеяться на что-то большее, чем пара ночей. У меня нет никакого выбора. Я делаю то, что должна, и другого пути нет. - Да, Меда! Ты только подумай, как Белла рискует! Лучше же настоящий стабильный брак, чем роль любовницы. - Поверь, Цисса, если бы не Непреложный Обет, всё могло бы быть иначе, - тихо сказала старшая сестра.        Я тем временем встал к стене так, чтобы меня не было видно, и жадно слушал. - Но ты можешь отказаться от свадьбы и хотя бы попытаться стать счастливой! - горячо воскликнула Андромеда. - Нет! Ты видела, какой он угрюмый и пугающий!? Я так его боюсь, прям готова лишиться чувств! От одного взгляда мурашки по коже! И Белла, я уверена, тоже так думает! К тому же Лорд даже старше нашего отца! - подала голос младшенькая. - Да, я согласна, что он не умеет чувствовать. Такой жестокий, просто ужас! И всё-таки, Беллатрикс, ты могла бы попробовать… - Довольно! Вы, обе, уходите! Оставьте меня немедленно! - рявкнула брюнетка. - Белла, убери палочку! - взвизгнула Меда, а затем громко хлопнула дверь.        Я подошёл к двери на балкон. Беллатрикс уже была в свадебном платье. Она лежала на постели, утопая в пышных юбках, и беззвучно рыдала. Наряд был такой, какой и следовало ожидать - помпезный, дорогой и очень сложный. Что-то в стиле 19 века - с огромным турнюром, переходящим в пышный кринолин, который расстелился по всей кровати и падал на пол, с подолом в несколько метров и ещё более длинной фатой. Кружева, ленты, крупные бусины, широкая диадема в волосах, массивные украшения. Такая красивая… Богиня, ангел, совершенство… И не моя.        Я стиснул зубы. Не нужно было мне приходить сюда… Но я уже не мог уйти. Рука сама отворила балконную дверь. Я бесшумно подошёл и сел рядом с девушкой. Дотронулся до точеного оголенного плечика; Блэк вздрогнула и приподнялась на руках, подняв своё прекрасное лицо. - О, Мерлин… Зачем вы пришли?.. - простонала она, садясь и сопровождая это всхлипами. - Сколько можно меня истязать? - Беллатрикс уронила голову на руки и опять заплакала. - Лучше бы я никогда не знала вас! Не знала бы этого мучения!        А я вдруг притянул её к себе и обнял. Это было настолько незнакомое мне чувство… Белла уткнулась лицом мне в плечо и никак не могла унять слёзы. Я прижимал её к себе так крепко, как только мог, возможно, даже причиняя боль. Как же хочется убить её, чтобы никому не досталась!        Беллатрикс попыталась отстраниться, но тщетно. - Уходите, прошу вас! Я не смогу пойти к алтарю, если вы пробудете тут ещё хотя бы минуту! У меня не железные нервы… Пустите меня! - она дёрнулась, но я ещё сильнее сжал хрупкое тело в переливающемся атласе и тяжёлом кремовом бархате, безжалостно схватил волшебницу за волосы, так, что множество шпилек и заколок причинили ей боль, и поцеловал. Властно, жестоко и страстно.       И хотя Беллатрикс наверняка было больно, она обвила мою шею своими тонкими красивыми руками, нежно провела ладонью по зачёсаным назад волосам и ответила на мой грубый поцелуй. Ну почему она такая ласковая!? Никто и никогда не был таким со мной… Меня никто и никогда не любил. И я точно знаю - если упущу эту девочку, уже никогда не найду вторую такую, как она. От этого было очень больно, ведь я понимал, что не могу быть с ней.       А что, если сейчас взять её? И пускай умирает. Иного пути нет, разве не так? Я получу то, что хочу, Белла же не будет принадлежать никому. Она само совершенство, Рудольфус не достоин её. Никто не достоин.        Я швырнул Беллатрикс на подушки и навис над ней. В её глазах не было страха - только понимание собственной обречённости и полное согласие. Но сопротивления нет! Она сама притянула меня к себе, сама опять поцеловала, обняв за плечи… Это поцелуй был нежным, легким, словно умоляющим. Почему она не вырывается?! Почему так спокойна и послушна!? Я не могу. Проклятье, я не могу её убить. Последний впившись в её губы долгим поцелуем, я отстранился и встал.        Она по-прежнему лежала, безучастно глядя в потолок. По бледным щекам струились слёзы. - Как не вовремя в вас пробудилось милосердие, - тихо заметила Белла. - Потом спасибо скажешь, - кинул я, поправляя одежду и приглаживая волосы.        Блэк сделала глубокий вздох, пытаясь успокоиться, а потом вдруг улыбнулась. - Что бы вы там не думали, у вас есть сердце. - Ты одна так считаешь. И эта ошибка тебя погубит, - сказал я перед тем, как выйти.        Комнату я покинул через внутреннюю дверь, приведя остальных сестёр Блэк в ужас. Уже уходя по коридору, я слышал вопли - «Белла, что он с тобой сделал!?» и «Беллатрикс, ты же дала Обет!», но старшая сестра только истерически смеялась.        Я сидел в первом ряду в готическом соборе, который находился недалеко от Лестрейндж-холла. Свадьбы волшебников это слегка не то, что бывает у грязных магглов. Они могут проходить как дома, так и в семейной часовне, в которой отродясь не молились и которая была предназначена в общем-то для помпезных семейных ритуалов. Таких, как бракосочетание, введение в семейное древо и в хозяева замка новорожденного младенца, прощание с почившим. Даже колокола здесь не такие, как в маггловских соборах. Нет, они испещрены рунами, рассказывающими историю рода, и каждое событие в этом месте отпечатывается на огромном колоколе. Есть определенные даты, по которым он сам звонит, звонарь волшебным колоколам не нужен. Звон его не такой, как у обычного маггловского. Это не просто оглушающие и раскатистые удары, это переливающаяся печальная музыка, чем-то напоминающая органную. И замолчит этот колокол только тогда, когда последний Лестрейндж испустит дух. Казалось, совсем в другой жизни я стоял в колокольной башне с юным Сильвием и тот хвастливо рассказывал мне о таких вот фамильных достопримечательностях. На свадьбах волшебников нет священников, есть только представитель определенного отдела Министерства Магии, отвечающий за регистрацию новых волшебников, бракоразводные процессы и свадьбы. Он просто произносит красивую речь, заносит информацию о бракосочетании в министерскую тетрадь, а в толстой большой книге в серебряном переплете, богато инкрустированной драгоценными камнями и содержащей в себе достаточно сведений о каждом члене рода Лестрейнджей, сами собой появляются новые записи и страницы.        Рудольфус стоял перед алтарём, явно нервничая - невеста не спешила под венец. Друэлла ёрзала на своём месте, то и дело перешептываясь с Андромедой и поглядывая на меня. Сильвий мрачно хмурился, ожидая от невестки чего угодно. Гости, разодетые в парадные мантии, бархат и шелка, начинали терять терпение.        Наконец, тяжёлые двери отворились, и показалась Цисса. Она раскидывала лепестки роз и лилий, ослепительно улыбаясь и то и дело откидывая назад золотые локоны. Гости зашептались, умилённо глядя на этого ангелочка. Да, в младшей есть что-то от Беллатрикс, та же способность приковывать взгляды и какое-то врожденное умение заставлять все свои достоинства особенно выделяться и сиять. Люциус аж шею вывернул. Я услышал его мысли: «Когда-нибудь она будет так же идти к алтарю, где я буду её ждать» и скривился.        А потом зашла Беллатрикс под руку с отцом. Восторг, вызванный Нарциссой, исчез. Волшебники благоговейно смотрели на Беллу, не в силах и слова сказать. Я тоже был сражен. Ни следа горечи или боли на лице. Надменная маска, острый взгляд, вздёрнутый подбородок, неестественно прямая спина. Она держит себя с достоинством королевы! А как красива!        Белоснежная кожа, тёмные глаза, иссиня-чёрные кудри, забранные в уже поправленную причёску, тонкая изящная шея, узкие ладони, белое платье напоминает сияние ангела… Прозрачная кружевная фата скрывает покраснение вокруг глаз, вызванное слезами.        Белла обвела огромный зал пронзительным взглядом, немного задержав его на мне. Я услышал слишком громкую мысль - «Зачем он пришёл сюда!?»        И вправду, зачем? Не смог не прийти. Очень уж хотелось полюбоваться ею. Я не мог не увидеть её в подвенечном платье. И хотел проверить теорию о том, что у меня всё ещё есть сердце.        Церемония длилась долго. Блэки и Лестрейнджи были напряженны до передела - смотрели то на меня, то на невесту, опасаясь какой-нибудь выходки Беллатрикс или чего-либо неожиданного со стороны меня. Но если у меня глаза и полыхали недобрым огнём, то Белла приняла вид статуи и не выражала ровным счётом ничего, делая всё, что от неё требовалось с безупречной грацией и изяществом.        Но вот настало время произнести последние слова. Обе семьи к тому моменты затаили дыхание. - Рудольфус Валериус Лестрейндж, сочетаетесь ли вы браком с этой девушкой, Беллатрикс Друэллой Блэк? - Да, я, Рудольфус Валериус Лестрейндж, беру в жёны Беллатрикс Друэллу Блэк и перед благородными волшебниками клянусь быть преданным ей, быть опорой всегда и во всём, в горе и в болезни, в счастье и во здравии. Обещаю любить её, пока смерть не разлучит нас. - Беллатрикс Друэлла Блэк, сочетаетесь ли вы браком с этим молодым человеком, Рудольфусом Валериусом Лестрейнджем?        Все выжидающе смотрели на невесту, а она молчала. Друэлла, кажется, молилась, Сигнус крепко держал жену за руку. Белла же вдруг медленно повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Этого взгляда я не забуду никогда. В нём сочетались отчаянье, боль, надежда, пронзительная мольба и… разочарование. Она ждала, что я что-нибудь сделаю. Что не дам свадьбе состояться... Но я не шелохнулся. Тогда я в первый и последний раз в жизни первый отвёл глаза. И в первый и последний раз не помог ей. Беллатрикс отвернулась обратно к министерскому работнику в золотой церемониальной мантии. - Да, - коротко ответила она.        С минуту все ждали продолжения клятвы, но невеста словно никогда и не знала её. - Вы забыли свою речь? - саркастично поинтересовалась девушка у человека в золотой мантии. - Продолжайте! - это был приказ. - Обменяйтесь кольцами, - немного ошарашенно выдавил министерский работник.        Белла быстро надела массивный перстень на палец Рудольфуса. Тот взял второе кольцо - толстое, с множеством камней и с печатью рода. Но то ли его руки трясись, то ли Белла не вовремя шевельнула пальцем, но ободок упал. Шумно стуча по каменным ступеням перед алтарём, перстень скатился прямиком ко мне под ноги. Воцарилась гробовая тишина. И не было такого взгляда, который был бы устремлен не на меня. Плохой знак, когда падает кольцо. А уж когда оно падает под ноги Лорду Волдеморту…        Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг поднял увесистое украшение с пола, встал и подошёл к жениху с невестой. - Без комментариев, Лестрейндж, - мрачно сказал я, взял Беллатрикс за дрожащую руку и быстро надел на тоненький пальчик кольцо.        Потом, как ни в чём не бывало, не замечая взглядов, полных ужаса, сел на своё место. - Продолжайте, - только после этого церемония возобновилась. - Властью Министерства Магии, я объявляю вас мужем и женой. Сэр Лестрейндж и леди Лестрейндж могут скрепить брак поцелуем!        Сэр и леди Лестрейндж повернулись друг к другу. Рудольфус смотрел на жену с волнением, та испепеляла его убийственным взором. Руди откинул с лица жены фату, но, наткнувшись на её взгляд, замер в нерешительности. Потом всё же осторожно придвинулся. А когда губы Беллы и его разделяло меньше дюйма, девушка отвернулась, подставив для поцелуя щёку. Тяжело вздохнув, Рудольфус едва коснулся бледной скулы и ограничился этим. По традиции он собирался взять жену на руки, но она осадила его презрительной усмешкой. - Слава Моргане, у меня есть ноги, - кинула она и, круто развернувшись на каблуках, пошла к выходу, шурша юбками, а возле выхода и вовсе скинула фату с головы небрежным жестом.        Да уж, не самая обычная свадьба, толки ещё долго не умолкнут. Никто не шевелился, не зная, подниматься или нет. Тогда я хмыкнул, встал, и тоже покинул церковь. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Беллатрикс садиться в карету, запряжённую шестёркой пегасов. Потом уже повалила толпа из собора. Некоторые аппарировали, Малфои не упустили случая покрасоваться - оседлали двух великолепных чёрных единорогов, некоторые сели на мётлы. Несколько молодых Пожирателей эффектно взмыли в воздух чёрными дымками. Я же аппарировал прямиком в особняк.        Беллатрикс весь вечер не выражала радости, ровно, как и горя. Настоящая аристократка - сама холодность и сдержанность. Она беседовала с гостями, обворожительно улыбалась им, вежливо слушала. Каждое её движение было исполнено изяществом и грациозностью. Каждый жест тонких рук, словно выточенных из белого мрамора, наклон головы, выражение точеного бледного лица, тяжелые кудри, которые, казалось, едва сдерживались жемчужными гребнями, взмах черных ресниц, высокомерно изогнутые брови, глубокие глаза, напоминающие два черных омута, красиво очерченные губы, даже на вид мягкие и нежные... Величественная походка, тонкий стан, стянутый в корсет, приподнятая грудь и чуть выпирающие ключицы, на которых лежало бриллиантовое колье... Довольно редкий дар - придавать каждому движению и жесту притягательности и женственности, но Белла владела им в совершенстве. Я неотрывно за ней следил. Впрочем, не только я. С Беллы не сводили восторженных взглядов, потому что в тот день она превзошла саму себя.       Она пытается забыться, с головой бросаясь в этот блеск приема, но забываются окружающие, глядя на неё. Я замечаю Лестрейнджа, у которого кружится голова из-за жены, вижу, как Люциус, чуть приоткрыв рот, завороженно глядит на белую грудь Беллатрикс, когда она, смеясь его шутке, легонько толкает юношу в плечо. Долохов, которому Беллатрикс дарит танец, тонет в её бездонных томных глазах. Нотт после пытается занять её какой-то историей, и как ребенок радуется обращенному на него заинтересованному взору. Артуриус Кэрроу, зловеще прищурив зеленые глаза, провожает девушку таким же тяжелым взглядом, как и я, а затем сам подходит к ней и спрашивает, не был ли обещан кому-либо следующий вальс. Артуриус, этот хитрый двуличный интриган, этот Паук, сам добровольно идёт в её сети. Белла же не страшится и его, хотя Кэрроу, уморившего с пяток жен, преследует зловещая слава. И даже с ним Беллатрикс кружится в танце непринужденно. Спокойно положив руки на плечи мужчины и словно не замечая его алчного взгляда.       Торжество выдалось великолепным и роскошным. Магическая Британия ещё не знала такой пышной свадьбы. Но если бы меня через много лет спросили, помню ли я тот вечер, я сказал бы лишь одно - всё было размытым пятном, из которого я изредка выхватывал чёрные глаза. Учтиво-льстивые фразы, фейерверки, танцы - всё слилось в единый водоворот пышного бала, потому что приемом этот праздник с королевским размахом сложно назвать.        Празднество обещало продлился далеко за полночь, а Белла явно старалась как можно дольше задержаться с гостями. Она цеплялась за каждое развлечение, беседу или танец, как утопающий за последнюю соломинку. И когда все гости уже уступали приличиям, только Кэрроу с удовольствием дарил Беллатрикс эти самые соломинки. Некогда Паук слыл смазливым красавцем, но годы его не пощадили. Артуриус был старше меня на несколько лет, но теперь в нём не осталось былой привлекательности. С натяжкой его можно было назвать интересным мужчиной. Но Белле было плевать. Они долго говорили, а Руди топтался рядом, не зная, как увести жену наверх.        Только ближе к двенадцати семья смогла убедить Беллатрикс попрощаться с гостями. Она улыбнулась Пауку, на мгновение сжала его узкую ладонь и шепнула "спасибо", после чего во всеуслышание заявила: - Чему быть, того не миновать.       Мне девушка лишь поклонилась, так и не взглянув в лицо. После, горделиво распрямив плечи, прошествовала вверх по лестнице, за ней - Рудольфус.        Я непроизвольно сжал кулаки. В груди клокотало от ярости. Ревность сжигала. Что делать!? Остаться в зале и вести себя, как ни в чём не бывало? Аппарировать в дом Блэков или нагрянуть ещё куда-нибудь? Или вообще разнести весь Лестрейндж-холл к Мерлиновой бабушке? Так и не притронувшись к закуске и вину, я вышел из дома и побрёл прочь по тёмной аллее. Вокруг меня была едва заметная чёрная дымка - давно я не был настолько взбешен. Перед глазами плясали красные искры, я был готов убить первого встречного сейчас. Не разбирая дороги, я дошёл до огромных кованых ворот и остановился, чтобы оглянуться на окна. Старший Лестрейндж собирался уехать в свой особняк в Лондоне, оставив сыну с невесткой родовой замок, поэтому я знал, какое мне нужно окно - главной спальни.        В проёме был виден силуэт с копной непослушных кудрей. Судорожно вздохнув, я отвернулся и пошёл дальше. Я не могу вернуться. Никак. Непреложный Обет разделяет нас. И даже такой могущественный маг, как я, не в силах что-либо сделать с этим.