Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

4 мая 1998 года. Малфой-менор.       По моему приказу Беллатрикс хоронили в поместье Малфоев. Особняки Блэков все, как один, заброшены. Лестрейндж-холл далеко от штаба, да и не в лучшем состоянии поместье. К тому же, даже мёртвую Беллу я ни за что не отдам Рудольфусу. Конечно, речь идёт не о какой-либо привязанности, просто я абсолютный собственник, не больше.       За несколько дней был построен роскошный склеп с колоннадой, статуями и лепниной. Всё в лучших аристократических традициях - дорого и со вкусом, как она любила. Гроб, украшенный фресками и резьбой, а в нём - невероятно красивая Беллатрикс в белом платье, которое очень сильно напоминает свадебное.       Все молчат. Аристократы, пришедшие сюда потому, что так полагается. Потому что от них этого ждут. Никто не решается первым начать речь, зато решительно каждый выжидательно пялится на меня. Василиска на них нет… Хотя, если кто и должен произнести долгую и красивую речь, так это я. Наши с Беллой отношения считались тайной, а на самом деле об этом попросту боялись говорить. Что ж, делать нечего, начинаю длиннющий помпезный монолог о том, что Беллтрикс была первой среди моих последователей, самой верной, образцовой Пожирательницей, которую я считал своей правой рукой и на которую всегда мог положиться. Всё это ледяным тоном, без намёка на чувства, с непроницаемым лицом. -…самой сильной и могущественной ведьмой, с которой никто не мог сравниться ни в боевой, ни в пыточной магии. Беллатрикс Лестрейндж была самим воплощением аристократизма и чистоты крови. В ней слились все качества совершенного волшебника, и каждому из вас, мои верные слуги, есть чему у неё поучиться. Так воздадим должное, как всем нашим павшим друзьям, так и настоящей королеве Магической Британии - моей великолепной Белле, - мда, чтобы ещё лучше подчеркнуть статус мадам Лестрейндж, нужно было разве что первой леди её назвать…       Подняв руку, я выпустил из палочки Метку. Моему примеру последовало и огромное число приглашённых - маги и ведьмы подняли своё оружие, которым очищали страну на протяжении почти полувека, и в небо ударили сотни зелёных лучей.       Ей бы понравилось… Даже не само грандиозное торжество, проведённое со всем блеском на день раньше всех остальных похорон, а несколько слишком двузначных слов в конце прохладной официальной речи. Она бы уловила намек, она бы поняла.       Я стоял, подобно статуи, и молча смотрел по сторонам, избегая глядеть на тело Беллы - боялся дать слабину и показать кому-то тень эмоций. Большинство Пожирателей были тихи, но не очень расстроены - место фаворита освободилось, многолетняя война закончилась сокрушительной победой, да и почти в каждой семье есть о ком погоревать кроме леди Лестрейндж. Однако, так как почти все семьи аристократов находились в родстве, и многие знали Беллу с пелёнок, достаточно народу имело неподдельно грустные лица. Несколько старых ведьм, ещё помнящие покойницу такой, какой она была до романа со мной, плакали. Нарцисса рыдала в голос, вися на шее у хмурого Люциуса (напускное, скользкий мерзавец уже давно метит на место правой руки), Драко сдерживает искренние слёзы. Рабастан мрачнее тучи то и дело похлопывает брата по плечу. На Рудольфуса же страшно смотреть. Его лицо приобрело сероватый оттенок, под красными глазами залегли тени, он страшно похудел и осунулся за последние дни, будто постарел лет на десять. В его тёмных волосах отчетливее проступила седина. Мужчина смотрел перед собой невидящим взглядом и едва заметно раскачивался из стороны в сторону, беззвучно шепча без остановки «Беллс, Беллс, Беллс…» Нарцисса зарыдала ещё пуще и сгребла родственничка в охапку, второй рукой не отпуская Люциуса. Рабастан обнял Руди и миссис Малфой, а Драко нерешительно приблизился к ним, чтобы тоже получить похлопывание по плечу от дядиного братца. Вот уж воистину единственные люди, которым хоть немного больно… Разве что Долохов ещё искренне тяжело вздыхает и кое-как переживает.       На гроб стали опускать тяжеленную каменную крышку с мраморным изваянием, изображающим Беллу. Я в последний раз взглянул на такое родное лицо, отдающее в голубой цвет, и у меня внезапно потемнело в глазах. Пришлось списать всё на плохое самочувствие из-за уничтожения крестражей.       Гроб и склеп я сам запечатал сильнейшем проклятьем. А потом, подумав секунду, выбирая между гербами Блэков и Лестрейнджей на двери мраморного сооружения, на каждый из них добавил по изображению Метки - самая великая честь, которой после победы я удостоил всего несколько родов.       Перед глазами всё ещё стояло лицо Беллатрикс с закрытыми очами, которые никогда больше не распахнуться, чтобы с фанатизмом впитывать в себя каждое моё движение. Сентябрь 1968 года. Дом Мраксов, Литтл-Хэнгтон.       Я любовался бледноватым личиком спящей Беллы. Прям ангелочек, пока спит. Кто бы мог подумать, что она таит в себе столько страсти… Длинные ресницы вспорхнули, и на меня уставились бархатные чёрные глаза, а алые губы растянулись в широкой тёплой улыбке. Никогда не видел таких переменчивых очей. Сейчас, например, они смеялись и искрились в лучах солнца, пробивающегося через мутноватые окна. А на людях эти глаза полны арктического льда. - Я боялась, что всё окажется сном, - призналась Белла.       Потом она вдруг нахмурилась и резко села, прижимая к груди одеяло. Я поудобнее раскинулся на подушках и провёл рукой по оголённой стройной спине. - Что случилось? - Мерлин, что я натворила… - прошептала Белла. - Что теперь будет? - с каждой секундой она всё острее понимала, что произошло. - Ты жалеешь? - спросил я, начиная закипать. - О, нет, конечно, - пробормотала Беллатрикс. - Но мне страшно. Рудольфус, наверняка, всё всем рассказал, я опозорила семью, разрушила свой брак, лишилась чести… Что меня ждёт, когда я вам наскучу? - Белла боялась обернуться, чтобы увидеть в моём лице веселье или отстраненность.       Я не спеша намотал смоляные локоны на кулак и легонько дёрнул за них, заставляя девушку лечь обратно в мои объятья. - Что значит - опозорила? - спросил я таким тоном, от которого Крэбба обычно начинало лихорадить, а Люциус - бледнел. - Ты любовница Лорда Волдеморта, тебе оказана великая честь, и тут оказывается, что ты считаешь себя обесчещенной!       Белла округлила глаза и схватила меня за руку. - Простите, Милорд! Я не это имела ввиду! Вы меня не так поняли! Я бы никогда не сочла это позором, я несказанно благодарна… - Беллатрикс несколько раз поцеловала мою руку, и я милостиво простил её. Тем более, в голосе девушки было столько искренности, а в ней самой - горячности. - Итак, тебя волнует твоё будущее? - сжалился я. - Что я могу сказать?.. У тебя всё лучше, чем у кого бы то ни было. Ты моя фаворитка и явно надолго ею останешься. В любом случае, если ты не умудришься меня довести, у тебя будет моя опека вне зависимости от того, сколько продлится наше… общение, - проговорил я, и добавил с угрозой: - Но если ты посмеешь мне изменить, я тебя убью. - Я скорее умру, - с юношеским пылом заверила меня Белла. - Но Руди подаст на развод, и это будет огромным скандалом. Родовая честь Блэков... - Останется незапятнанной. Ничего он не сделает. А будет покорно создавать видимость счастливого брака, как и ты, собственно.       Белла изумлённо вскинула брови. - Зачем? - Для твоей же безопасности, конечно. Если лишние люди будут знать о том, что мы спим вместе, они могут решить, что я (тут я выжал холодный смех) что-то чувствую. Меня могут попробовать шантажировать тобой. И знай, Белла, я на шантаж не поддамся и дам тебе погибнуть, если это понадобиться для достижения абсолютной власти. - Я знаю, - тихо ответила Беллатрикс.       Но мне показалось, что её расстроила не последняя новость, а реплика о чувствах.        Последующую неделю мы прожили в доме Мраксов ни разу не возвращаясь в Лестрейндж-холл. Я отродясь никого не любил и никем не дорожил, поэтому, неожиданно открыв для себя любовь, я буквально упивался ею. Не могу сказать, что испытывал что-то грандиозное и всепоглощающее, как об этом все пишут и говорят. В ушах звона не было и от восторга перед глазами не рябило. Ну да, я страстно желал Беллу, готов был убить любого, попробовавшего забрать у меня эту девочку, мог бы из-за неё пролить реки крови. Но уж точно не стал бы рисковать своей жизнью, планами и властью. Я всего лишь хотел, чтобы Белла всегда была рядом и наслаждался её обществом, не более того. По крайней мере, пока что я ещё кое-как держал себя в узде и не позволял себе делать глупости. Да и одно исчезновение на целых семь дней уже слишком большая глупость, и лимит безрассудств, на которые я мог пойти ради Беллы, исчерпан на ближайшие лет тридцать.        Беллатрикс буквально на глазах расцвела, а от предсвадебной грусти и неестественной бледности не осталось и следа. Вот уж она-то действительно растворялась в своих чувствах и с каждым днём всё больше становилась послушной марионеткой в моих руках. Она исполняла всё в наилучшем виде - будь то что новый урок тёмной магии, что урок в постели. К слову, как я и ожидал, Белла была очень страстной натурой и с удовольствием проделывала всё то, что я хотел.        Если уж задумываться о том, когда я был по-настоящему счастлив, то я могу с уверенностью сказать, что эта неделя была самой лучшей за всю мою жизнь. Мы с Беллой жили друг другом (вдали от дел и посторонних глаз я мог себе это позволить), разговаривали и занимались любовью, занимались любовью и разговаривали. И я всё чаще ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы так было всегда.        Я так давно не мог скинуть с себя ледяную маску Тёмного Лорда, что был несказанно рад возможности ненадолго стать обычным человеком, который может позволить себе любить и быть любимым. Я вдруг понял, как смертельно устал за годы постоянного напряжения и вечного ожидания опасности. Поэтому Пожиратели впервые ничего обо мне не слышали такое длительное время. Мне было плевать, кто там о чём думает, плевать на постоянные письма старшего Лестрейнджа с просьбами хотя бы отдать распоряжения, я просто хотел немного отдохнуть.        Беллатрикс призвала из дома своего личного домовика, поэтому у нас ни в чём не было недостатка. Я фактически жил в раю! Даже позволил себе вставать поздно, а такой роскоши у меня не было уже много лет. Единственный минус - пришлось пройтись по дому и убрать всё, что могло сказать о его прежних хозяевах. Никто не должен знать о моём происхождении. Тем более моя Белла. В глубине души я побаивался - узнай она о том, что помимо крови Салазара Слизерина и других великих волшебников, во мне течёт и грязная кровь… Что, если тогда этого обожания в её глазах поубавится? А я всё ещё не насладился нашей любовью сполна. И мне ужасно нравится, что она смотрит на меня, как на Бога.        Но, к сожалению, у нас с Беллой не было времени для наших отношений. Я Лорд Волдеморт, как бы я не пытался забыть об этом на время. И моё место было во главе армии Пожирателей. Беллатрикс волшебная, но я не могу ограничиться властью лишь над ней. Мне нужна власть над всем миром... А пока что нужно начать с Британии. В конце месяца должен пройти захват Министерства Магии, и у меня нет права отсиживаться тут и придаваться любви. Да и Белла это понимает не хуже меня. Тихая и мирная жизнь в глуши не для нас.        Поэтому в воскресенье я решил, наконец, вернуться. К этому дню я уже успел привести в порядок кабинет, поэтому благосклонно решил написать старшему Лестрейнджу письмо, чтобы все были готовы к моему возвращению. Итак, я сидел и выводил аккуратные завитушки, когда в комнату зашла Белла. Увидев, чем я занимаюсь, она заметно расстроилась. - Вы опять работаете… Мы скоро вернемся? - спросила она огорченным голосом, подходя к моему креслу и обнимая меня за плечи.       Я потянул Беллатрикс на себя и она, тихонько вскрикнув, упала мне на колени. - Подожди минуту… - кинул я, быстро заканчивая письмо.        Белла в это время обняла меня за шею и нахально читала то, что я пишу. Её теплое дыхание у уха ужасно сбивало. - Операция в Министерстве будет на следующей неделе? - ахнула она. - Я должна в ней участвовать! - Во-первых, ты злостно нарушаешь правила и читаешь личную переписку Лорда Волдеморта, к наказанию за это мы ещё вернёмся… - я бесцеремонно похлопал Беллу по бедру. - Ну а во-вторых, чтобы участвовать, тебе нужна Метка. - Кстати, да… - задумалась девушка. - Месяц уже прошёл, я знаю всё, чему вы меня учили, в совершенстве. - Но не Непростительные, - хмыкнул я. - Ладно, с Империусом всё нормально, а вот с Авадой Кедаврой и Круциатусом… - До захвата Министерства Магии ещё целая неделя, - отмахнулась Белла, перебирая мои волосы. - Да, и тебе не остаётся ничего, кроме как выучить два Непростительных за жалкие семь дней, в то время, как у других на это уходит куда больше времени. Но для начала ты должна будешь перебраться в Лестрейндж-холл, - безжалостно проговорил я. - Что!? - Беллатрикс аж подскочила на моих коленях. - Штаб теперь будет там. Лестрейнджи - мои самые верные слуги, - мой тон не терпел возражений. - Но Рудольфус… - начала было девушка. - И пальцем не посмеет к тебе прикоснуться хотя бы потому, что ты и сама можешь за себя постоять. - Мерлин и Моргана, неужели нет больше достойных Пожирателей!? - взвыла Белла. - Беллатрикс, из-за какой-то страсти я не собираюсь ставить под угрозу свои цели и менять грандиозный план, к выполнению которого я шёл много лет, в последний момент. Всё, что требуется от тебя - создать видимость дружной семьи с мужем, его братом и отцом. Ты - Лестрейндж. А Лестрейнджи в моём окружении всегда были первыми среди равных. К тому же, ты - живое доказательство нерушимого союза двух верных мне родов. Я хочу, чтобы Ближний Круг был слишком тесно связан внутри родственными связями, чтобы Пожиратели не грызлись друг с другом из-за места поближе ко мне. Хватит мне и Артуриуса Кэрроу с его вечными интригами... - Как я буду смотреть в глаза отцу и остальным?.. - с ужасом прошептала девушка. - С превосходством и гордостью, разумеется, - отрезал я. - Как и подобает избранной, - она тут же вскинула подбородок. - И приготовься аппарировать. Сейчас я отправлю письмо, и мы заедем в твоё поместье ненадолго. Оттуда - сразу на собрание.        Я сделал знак Белле не мешаться мне, потом привязал пергамент к филину (недавно прилетел с докладом Нотта о том, что Дамблдор любит сладости и музыку, который я не читал дальше пятой строчки) и велел ему лететь прямиком в Лестрейндж-холл. Когда с делами было покончено, я откинулся на спинку кресла и покрепче обнял волшебницу. Она выглядела довольно хмуро. - Я велел приготовить нам смежные комнаты, - как бы между делом заметил я.        Беллатрикс тут же радостно улыбнулась, и в её глазах сверкнуло обожание. Я привлёк девушку к себе и властно поцеловал. Как жаль, что нам придётся ограничиваться только редкими ночами по возвращении. Война всё-таки, мои мысли должны быть заняты другим. А когда всё закончится, - а я верю, что скоро, - нам уже ничто не будет мешать.        Белла положила подбородок мне на плечо и вдруг заявила: - У вас седой волос на виске, Милорд.        Я усмехнулся. Какой же она может быть естественной и живой, когда наедине со мной! - В самом деле? Что-то мне подсказывает, что не один, - заметил я. - Милорд, а… сколько вам лет? - сама испугавшись своей дерзости, девушка съежилась. - Почему ты спрашиваешь? - насторожился я, незаметно проникая в мысли Беллы.       «Он намного старше меня... Как же я боюсь, что когда-нибудь Милорд меня оставит навечно...» - Мне просто всё о вас интересно, - пожала плечиками волшебница, старательно убирая испуганный вид. - Допустим, около сорока. Но мы сейчас не об этом. Пора - дела ждут, а уже скоро темнеть начнёт. И не бойся. Я буду жить вечно, - ухмыльнулся я.        В доме Блэков нас встретили феерично. Стоило Белле зайти в холл, как на шею ей бросилась мать, истошно вопя и причитая. - Белла! Я так волновалась! Отец себе места не находит! Цисса рыдает! Где ты была? Что случилось!? Почему ты не писала!? Что он с тобой сделал (я пока что стоял в тени и с интересом наблюдал, как Беллатрикс пытается вырваться), как он мог!? Ты же у меня ещё совсем маленькая! Ну ничего, Рудольфус всё понимает, я ещё устрою ваш брак, Сильвий Лестрейндж и твой отец поговорят с Ним… - Маман! Да хватит уже! - наконец, отбиралась девушка. - Я пришла, чтобы забрать свои вещи.        Друэлла осеклась на полуслове, ахнула и прижала руку ко рту. - О чём ты…        Тут и я вышел в полосу света, доведя мадам Блэк почти до обморока. Ей пришлось прислониться к перилам лестницы, чтобы устоять на ногах. - Н-н-но М-мой Лорд-д, она же сов-всем д-д-девочк-ка… - жутко заикаясь, пролепетала женщина. - Мама! Прекрати! - воскликнула Белла, хлопая в ладоши и вызывая домовиху. - Фиффи, принеси мои чемоданы, которые я собиралась перевезти в Лестрейндж-холл, - бросила Беллатрикс, направляясь в свою комнату. - Мне нужно пятнадцать минут, чтобы переодеться, Милорд, - Белла вопросительно на меня взглянула, и я кивнул.        Как только девушка скрылась на лестнице, Друэлла с ужасом и почти ненавистью на меня посмотрела. - Как вы могли? Сигнус был верным слугой, а Белла так вам верила! - Ты забываешься, - процедил я. - Это великая честь для всей вашей семьи, к тому же я не замечал, чтобы Беллатрикс была против, - едко ответил я.        Миссис Блэк никогда не демонстрировала хотя бы малой толики смелости, но сейчас мать в ней не могла промолчать. Поэтому, теребя и комкая ленты на корсете, Друэлла опять заговорила: - Вы вскружили ей голову! Белла молода и горяча, ею легко управлять! - Друэлла, и за меньшие вольности волшебники получали Аваду в моём исполнении, - предупредил я, демонстративно доставая палочку.        Но тут женщина вдруг бухнулась передо мной на колени. - Повелитель, умоляю вас, не играйте её чувствами! - Мне даже делать ничего не надо, Блэк, - выплюнул я с крайним презрением. - Ещё спорный вопрос, кто кого добивался - я Беллу, или наоборот.        Друэлла задохнулась от возмущения, но не посмела продолжить нашу дискуссию. Я же призвал с помощью магии кресло и стал ждать Беллатрикс с таким надменном видом, будто уже являюсь властелином вселенной. Мадам Блэк, тихо всхлипывая, ждала в сторонке. Вскоре к матери присоединилась Нарцисса (слава Моргане, истеричка к этому моменту уже встала с колен), присев в реверансе. Они обе стояли у лестницы, дожидаясь Беллу. Разволновавшаяся Друэлла крепко обняла свою любимую дочь и они обе смотрели на меня огромными голубыми глазами, полными страха. Потрясающе сходство, что и говорить. И внутренне похожи, так же, как и внешне. Ограничены и трусливы, живут только семьёй и не смеют смотреть шире и желать большего, чем роль матери аристократичного до мозга костей семейства. Не то, что моя Белла.        Наконец, спустилась Беллатрикс в чёрном эффектном платье с глубоким вырезом на корсете и в мантии в тон, которая развивалась от быстрого шага. Сзади семенила домовуха, левитируя чемодан. Нарцисса, как и мать пятнадцать минут назад, бросилась в объятья старшей сестры. Какие они разные. Младшая, как всегда, в белом, и смахивает на ангелочка, а Беллатрикс - напоминающая демона. - Белла, нам пора, - нетерпеливо бросил я, вставая. - Да, Милорд. Цисса, успокойся! Всё в порядке! - девушка шутливо взлохматила тщательно уложенные локоны сестры и отцепила её от себя.        Вскоре под стенания Нарциссы, леди Блэк и тихую радость вышедшей Андромеды мы оба аппарировали в Лестрейндж-холл вместе с эльфом.        Судя по всему, Пожиратели уже ждали в зале, так как дом был пуст и тих. Отправив немного недовольную Беллу (она умоляла пустить её на собрание) разбирать вещи в своей новой комнате, я отправился к своим слугам. Признаться, по пути я пожалел о том, что вел себя подобно импульсивному подростку. Оставалось надеяться, что я своей железной волей и совершенной самовыдержкой смогу пресечь все возможные проблемы.       Стоило мне отворить двери и зайти в зал собраний, как на меня уставились все присутствующие. Нет, конечно, так было всегда. Но теперь что-то новое появилось в глазах моих слуг. Во-первых, Рудольфус тут же покраснел, как девица. Рабастану и Сильвию Лестрейнджу пришлось опустить руки ему на плечи, чтобы привести в себя. Во-вторых, глава семейства Лестрейндж смотрел на меня не так, как раньше - с уважением и доброжелательностью (как-никак он был чем-то вроде друга, с которым я иногда проводил свободное время), а с неверием и горечью. В-третьих, Блэк буквально впился в меня взглядом, и, если бы не Абраксас, вскочил бы и, наверное, вцепился в меня, начав орать обвинения. Всё это было не сложно прочитать в его мыслях. Вполне в духе Блэков - взорваться и натворить дел, а потом жалеть об этом. Артуриус Кэрроу, кажется, сгорал от любопытства, а я через весь зал чувствовал на себе его хитрый прищур. В остальных тоже что-то неуловимо изменилось. Не было былого страха, что ли, его перекрывает удивление, недоверие и настороженность. И почти у всех в мыслях примерно следующее - «Такого ещё никогда не бывало - Лорд буквально в загул ушёл с этой девчонкой. Неужели его сердце растаяло? Если Повелитель наплевал на все дела организации и всё бросил ради смазливой мордашки Беллатрикс, что же будет дальше, когда она станет одной из нас? Он будет выделять свою любовницу, да к тому же не сможет трезво и холодно мыслить, как раньше…»        С минуту я, - чего раньше никогда не случалось, - стоял в дверях и внимательно смотрел на так называемую элиту нашего общества, а она - на меня. Стоял, не в силах сделать вид, что ничего не случилось, и чувствовал, как корона на моей голове покачнулась, как между мной и Ближним Кругом возникает пропасть по имени Беллатрикс Лестрейндж. Наконец, я сдвинулся с места, не спеша прошёл по залу и сел на свой трон горделиво расправив плечи.        Тяжёлая тишина давила, впервые мне было неуютно под столькими взглядами. Но я взял себя в руки. Я помню, кто я, и я не имею права показать хоть какую-нибудь эмоцию. Поэтому моё лицо было похоже на бесстрастную маску, а в глазах виднелся только лёд. Я не покажу слабости, которой нет. - Итак, друзья мои (на этих словах Сигнус скривился), не смотря на то, что я отсутствовал неделю, наши планы нисколько не изменились.       «Отсутствовал… Развлекался с этой маленькой стервой Блэк-Лестрейндж…» - громко подумал Макнейр.        Я заставил себя и виду не подать, что услышал это. Потому что, какие бы оправдания я себе не искал, в глубине души мне было ясно - я не имел права столько времени не давать о себе знать. - Через неделю мы возьмём Министерство Магии, - с ходу выдал я. - Я не считаю это взятием в полном смысле этого слова. Скорее - карательная операция, в ходе которой нам предстоит устранить волшебников и волшебниц, которые тормозят восхождении новой империи - империи чистокровных волшебников. Их места в дальнейшем, разумеется, займут более достойные люди, разделяющие наше желание построить новый мир, - я выдержал эффектную паузу. - Я думаю, что это будет не так сложно, как ошибочно допускают некоторые из вас. Министра нет вот уже два месяца и никто не рискует занять этот пост. Дамблдору некого посадить в кресло министра, сам старик чересчур труслив для этого, - в поисках поддержки и согласных кивков я обвел глазами неподвижных Пожирателей. - Большинство работников Министерства Магии уже оставило работу или переметнулось на нашу сторону. А те жалкие остатки, что всё ещё хотят сражаться, не представляют из себя угрозы. Удобнее момента не будет, и пока всё остается в таком положении, мы должны действовать. Старик Дамблдор не будет долго ждать, как только он найдет пустоголовую марионетку и сделает из неё символ сопротивления для поднятия боевого духа своей своры, нам станет намного сложнее. Даже сейчас, когда Министерство так сабо, может появиться Дамблдор и верные ему люди, это уже важнее. Абраксас, ты разузнал их планы? - я старался вести себя как можно естественней, но мне казалось, что тишина, в которой слушали мои слова, ещё никогда не была более зловещей. - Да, Повелитель, - после крошечной паузы кивнул Малфой. - Альбус Дамблдор и кучка его фанатиков будут в Министерстве Магии в день операции. Директор собирает ополчение из авроров и грязнокровок, в надежде, что сможет дать нам отпор. Их будет прилично - несколько десятков человек, - отрапортовал Малфой. - Старик боится затевать настоящую войну, - заметил я. - Отлично. Как и планировалось, будем заходить с трёх сторон - я с основными силами через парадный вход, Лестрейндж - северные двери, Малфой - южные. Блэк, ты присоединишься к нам, только когда появятся авроры. Розье, расставишь свой отряд на карауле и будешь охранять все входы. Вступишь в битву только в случае крайней необходимости. Долохов, прикроешь в случае ситуации С, и уйдешь со своими людьми только после того, как уберутся все. Если всё пойдёт гладко - а это в ваших же интересах - через час после начала действий встречаемся в кабинете Министра. Вопросы есть? - Мой Лорд, где я должен буду находиться, чтобы потом точно законспектировать в архиве всё, что происходило? - дотошно поинтересовался Нотт. - В моём отряде, - произнёс я мягким голосом, убийственно глядя на мужчину.        Тот не понял издёвки и, кивнув, принялся что-то записывать в толстенный ежедневник. - Мда, друг мой, попади эта книжонка в руки Дамблдора, и у нас не было бы шансов в этой войне, - усмехнулся я.        Послышались робкие и одинокие смешки. А ведь раньше мою шутку поддержали бы все… Я обвёл Ближний Круг тяжёлым взглядом.        Поверить не могу, каждый думает о том, что теперь изменится, и что связывает нас с Беллой! - Я вижу, у некоторых из вас есть ко мне вопросы?        Тишина. - Розье, я слушаю тебя, - обратился я к брату Друэллы. - Мой Лорд, у меня нет вопросов! - поспешил заверить меня маг. - В самом деле? Значит, мне показалось, что ты что-то там думал о своей, цитирую, - «прыткой и хитрой племяннице»?        Мужчина побледнел. - Я… Повелитель… Это лишь дела семьи... - Посвяти нас в них, будь так добр, - наигранно заботливым голосом. - Меня не покидает мысль, что Андромеда под носом у всей семьи умудрялась вести с грязновкровками переписку всё лето, а теперь общается с ними, обманывая родителей, - уверенно солгал Розье. - Андромеда… Коза отпущения у всех Блэков и Розье, не так ли? Что же, удобно. Хорошо, сделаю вид, что поверил. Если уж тебя так волнует этот вопрос, завтра отправляешься в Лондон, отыщешь пару семей магглорождённых, обучающихся в Хогвартсе, и уничтожишь. Надеюсь, ты меня не разочаруешь, - от моего тона, мужчина покрылся испариной и задрожал. - Идём дальше. Крэбб? (я обратился к младшему тупице) Кто там, как ты думаешь, моя подстилка?        Толстяк затрясся всем телом, его маленькие глазки забегали. У него-то с логикой и хитростью не так хорошо, как у братца Друэллы. - М-м-матрац? - неуверенно проблеял Пожиратель, густо покраснев от волнения.        Люциус поставил локоть на стол и подпёр рукой лоб, всем своим видом показывая, как относится к умственным способностям друга. - Замечательно. Если тебя так волнует то, на чём я сплю, и как я сплю - проберешься в дом Грюма и достанешь документацию с планами автората сегодня же ночью. Уверяю тебя, после этого мой сон будет куда более спокойным. - Да, Мой Лорд, как скажете, Мой Лорд, - дрожа от ужаса, забормотал волшебник.        Невыполнимое задание для пятнадцатилетнего подростка. Ничего, вот потеряет кого-нибудь из семьи на этом задании, будет умнее.        Я повёл взгляд дальше по кругу. - Трэверс. Прости, друг мой, я не расслышал, почему ты там стал связывать своё положение среди Пожирателей и отсутствие у тебя… Чего, чего? Пардон, женских гениталий?        Нотт прыснул в кулак, а мой сквернословящий (или, вернее сказать, сквернодумающий) слуга опустил глаза. - Отвратительная маггловская ругань. Аристократ даже думать так не должен, - с укором продолжил я. - Тебе нужно заняться своими манерами, поэтому отправляйся-ка ты в Румынию, налаживать переговоры с вампирами. Думаю, они-то знают, как должен вести себя аристократ.        Трэверс кивнул, я же опять оглядел присутствующих. - Кто-то ещё возмущается? У кого-то есть вопросы на счёт Беллатрикс Лестрейндж? Чьи это мысли я там слышу про девчонку, которая "так ловко под Милорда легла"? - Милорд… Каково теперь её положение? Я хочу сказать, какое место она занимает среди нас, и что её ждёт? - неожиданно произнёс Сигнус, в то время, как другие предпочли не нарываться на труднейшие поручения.        Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только скрипом прытко-пишущего пера Нотта, который, очевидно, взялся записывать в свой заколдованный, а потому никогда не кончающийся, ежедневник всё, что происходит среди Пожирателей Смерти. От цвета лака на столе до... Мееерлин... "Властного и резкого тембра голоса Милорда"... - Твоя дочь, Блэк, как ей и положено, пока что только ученик, который при благоприятном стечении обстоятельств может стать Пожирателем Смерти. Заметь, как ей и положено, Беллатрикс займёт место в Ближнем Круге. Да, Люциус, не таращься на меня так. По крови и по владению магии она не уступает почти никому из вас. Долохов, теперь ты думаешь очень интересно, жаль только, что неверно. Антонин, видите ли, считает, что если Белла зажгла во мне огонь страсти, или, выражаясь его мыслями, "прыгнула ко мне в постель", теперь будет передвигаться по карьерной лестнице семимильными шагами. О, да как я посмотрю, тут все придерживаются этого мнения! Вынужден разочаровать вас, друзья мои - я не собираюсь делать Беллатрикс никаких поблажек, а наоборот буду требовать от неё большего, чтобы девчонка доказала, что может быть среди нас.        Наконец, среди аристократов заскользили улыбки, и я буквально кожей почувствовал, как разрядилась обстановка - всех мучила именно неизвестность и страх, что красивая девочка окажется ко мне ближе, чем все они вместе взятые. - Теперь, если некому что-то добавить, собрание законченно. Лестрейндж! Не ты, Сильвий. Рудольфус, задержись. Остальные свободны.        Переговариваясь в полголоса, Пожиратели покинули зал. До меня то и дело долетали обрывки фраз: «Слава Мерлину, если Милорд видит в ней лишь забаву и игрушку...», «Зря мы так волновались, Лорд всего лишь заинтересован её внешностью...», «…это не удивительно - у Беллы Блэк, то есть, Лестрейндж, милая мордашка…».       Наконец-то зал опустел. Я остался наедине с Руди, который сидел на своём месте и нервно крутил в руках волшебную палочку. Я отошёл к окну и развернулся к мальчишке спиной. - Что ты намерен делать? - спросил я. - Простите, Мой Лорд? - Будешь закатывать Белле сцены ревности или всё-таки бросишься на меня, Рудольфус? - с усмешкой спросил я. - Ни то, ни другое не принесёт результатов. Разве что я получу Круциатус от вас или Беллс, - мрачно пробормотал юноша. - Всё куда лучше, чем я думал - у тебя всё-таки имеются мозги. Тогда я рассчитываю на то, что мы хорошо поймём друг друга, - я вернулся к столу, но сел не на трон, а напротив Рудольфуса, чтобы быть близко и смотреть ему прямо в глаза. - Ты считаешь, что влюблён в «Беллс», и у вас с ней может быть счастливый брак?        Молодой человек неопределенно мотнул головой, не поднимая взгляда. - Я вынужден тебя расстроить. Максимум, что будет вас связывать - дружба. Можешь считать, что это фиктивный брак, нужный лишь для более крепкой связи между вашими семьями. Ты знаешь, что и Лестрейнджи, и Блэки - спесивы и взбалмошны. К тому же между этими двумя родами всегда шла борьба за место под солнцем. Ты понимаешь, о чём я говорю?        Руди, сосредоточенно водя пальцем по инициалам своего имени на палочке, опять кивнул. - И ты понимаешь, что твоя любовь - всего лишь временное желание? Я много раз говорил, что чувств нет, а мы сами их воображаем. - А как же чувства Беллс!? - вдруг не выдержал Рудольфус. - Она любит вас, и вы это знаете! Более того, вам это очень нравится! - Помни, с кем ты говоришь, - я осадил волшебника за повышенный тон. - Да, мне льстит то, что лучшая во всех отношениях девушка из высшего общества считает, что влюблена в меня. Это довольно удобно - я всегда буду в ней уверен, а она скорее умрёт, чем предаст меня. Но мы не об этом. Понимаешь ли, в чём дело... Я хочу сказать, что мне не нравится, когда кто-то хозяйничает в моём кабинете, трогает мои вещи или, упаси Салазар, пользуется волшебной палочкой. И мне абсолютно точно не понравится, если ты посмеешь прикоснуться к Белле.        Лестрейндж с присущей ему горячностью вскочил на ноги, шумно отодвинув кресло. - Беллс ради вас лишилась чести, нормальной жизни и спокойствия, а вы сравниваете её с вещью! - Сядь, Рудольфус! - рявкнул я. - Ещё слово в подобном тоне, и я заставлю тебя пожалеть о сказанном. Последний раз спрашиваю тебя - ты всё понял? - Да, я понял всё, Хозяин, - он не без сарказма выделил последнее слово. - Но я и так бы ни за что не прикоснулся к Белле, если бы она не захотела. - Её желания не имеют значения, - заявил я, как можно бесстрастнее. - А теперь иди. Думаю, ты не будешь меня злить. Не так ли? - Не буду, - буркнул Рудольфус и медленно пошёл к выходу.        Как только хлопнула дверь, послышались вопли «Круцио, круцио, круцио!!!» и истошные крики какого-то домовика. - Я тоже очень люблю тебя, Лестрейндж, - раздражённо фыркнул я.