Страшилка для Хотару

Неизвестное число неизвестного месяца, тепло. Утро.        Темнели силуэты учеников младших классов, собравшихся посреди светлого коридора. Одна из участниц совещания — девочка с забавно торчащими в разные стороны хвостиками осторожно прикрывала рукой, сверкающий самодовольной улыбкой, рот. Подобным жестом дитя старалось подражать взрослым, имитировало «леди». Тонкие брови прыгали снизу вверх, в наигранном удивлении, и обратно, хмурясь при порыве бурного недовольства. За ними наблюдали. От теней слышался, бьющий по ушам своей звонкостью, отвратительный смех.        Возле лестницы на третий этаж разбили лампу, но ответственные лица не спешили тратить время и деньги на исправление мелких проблем, не стоящих внимания важных людей. Благодаря этому событию в городской школе, корпусе для младшеклассников, появился тёмный закуток. Угол быстро обрёл славу местной достопримечательности и хорошего места для подслушивания.        За спасительную стену, давно покрытую неаккуратным слоем синей краски, цепко ухватились чьи-то нежные тонкие пальчики. Следом показалось испуганное, огорчённое, но одновременно с тем заинтересованное в диалоге ребят лицо. — Никому не говорите, — звенели с упоением растянутые слова и тонули в омуте зловещего хихиканья. Неправдивые сплетни, как и обещала бывшая подруга шпионки, быстро разлетались среди людей, намереваясь разрушить чью-то жизнь. Точнее…        Мою жизнь.        Да, большинство громких слов из сорвавшихся с языка в порыве ребяческой ссоры обернулись ложью, но для разрыва непродолжительных дружеских отношений хватило и их.        — Девочка, — окликнул нежный женский голос. Я медленно обернулась в поисках его обладательницы. Молодая девушка, тогда казавшаяся достаточно взрослой для должности учительницы, полубоком сидела на корточках, положив руки на длинную юбку, прикрывающую колени, раскрыв длинные пальцы изящной руки в дружелюбном жесте рукопожатия. Добрая улыбка озаряла лицо работницы школы (или взросло выглядящей старшеклассницы), и как будто весь уголок с вдребезги разбитой люстрой. — Тебя кто-то обидел? — участливо спросила говорившая, чуть наклоняя голову. Я размышляла над ответом. Значит ли сделать что-то подлое, каким его могу назвать я, — обидеть? — Ну… — неуверенно протянула я, поворачивая голову к заливающимся хохотом ровесницам. — Я и сама виновата, но… наверное, им всё же не стоило так делать. Собеседница участливо кивнула, немного подождала, не решусь ли я рассказать ей другие детали происшествия, после чего запустила руку в карман пиджака, несколько секунд возилась в поисках нужного предмета, и, наконец, протянула мне брелок-звёздочку, вырезанную из бумаги, на тонком шнурке. — Это — талисман, который поможет тебе в таких ситуациях, — сказала она, протягивая мне поделку. — Возьми его, и всё будет хорошо.        Я поверила. И тут же схватилась за спасительную ниточку «талисмана». Посередине брелка чернела надпись во весь размер звезды: «Дружба». Мне казалось, что я только что встретилась с чистейшей магией, которая солнцем осветлит всю мою дальнейшую жизнь. — Спасибо, спасибо, спасибо! — едва ли не прыгая от радости и не рыдая от благодарности, выкрикивала я. В тот день я искренне верила в возвращении отношений с классом в прежнее русло, мечтала, размышляла и улыбалась до боли в лицевых мышцах.        — Бабушка, бабушка! — визжала я, едва вернувшись домой и увидев свою опекуншу. Она любила слушать больше, чем говорить, так что я, как и всегда, продолжила делиться впечатлениями. — Я сегодня поссорилась с одноклассницами, но, знаешь, знаешь!.. потом я!.. в общем, представляешь, я-я… я сегодня встретила волшебницу! Она мне талисман подарила и теперь у меня из-за него всё наладится! Но попечительница нахмурилась, а не стала мне подпевать. — Во-первых, Хотару, где твои манеры? Прежде, чем заходить домой, нужно здороваться, — монотонно начала она. — Извини! Я забы… эм, я вернулась, приве… здравствуйте! — сумбурно начала извиняться я, действительно чувствуя вину и раскаиваясь. — Ладно-ладно. Во-вторых, вещи от незнакомцев брать нельзя. Ты же знала? — бабушка чуть расслабила плечи, но не меняла строгого тона. — Да… — честно пробубнила я. — Но я думала, что в школе необязательно… прости… — Теперь знай, что и в школе нельзя. Разницы нет. Ты же знаешь, почему, да, Хотару? — Знаю… — повесила голову я, чувствуя, как вся нахлынувшая на меня мощной волной радость быстро улетучивается от нескольких слов практически родного человека. — Хорошо. В-третьих. Чудес не случается. — Фраза, блеснув на свету острым ножом, крепко вонзилась в сердце маленькой девочки. В моё сердце. — Неправда! — из него тут же хлынули слова, насквозь пропитанные детской наивностью. Я по-прежнему верила в чудо.        Я ошибалась. Бабушка отчего-то тяжело вздохнула, покачала головой и пробормотала: — Просто помни, что тебе и не нужны чудеса. Ты можешь помириться с друзьями самостоятельно, без ожидания действия глупых амулетов. Ты точно не разочаруешься, а будешь ещё более счастливой, если добьёшься чего-то сама, чем так. Но, наверное, ты меня не послушаешь. Поступай, как хочется, Хотару. Четверг, четвёртое сентября, прохладно, дождь. День. Я сидела за партой, с трудом вызывая в памяти успевшие потерять краски воспоминания о событиях дня по окончанию которого перестала общаться с людьми. Тогда я не думала о том, что мне хорошо и без них. Я попросту осталась одна. Но после этого заметила, что без дружбы и проблем меньше — тебе не нужно придумывать утешения ребёнку, потерявшему игрушку, не нужно постоянно терять время на общение, не нужно брать из головы подходящие ответы и напрягаться для воображения тем разговора.        Возможно, я опять ошибалась и просто болтала не с теми людьми? Ведь все в Отчаянной чаще всего первыми заводили диалог, но, похоже, и не были очень против, когда я молчала в ответ.        Прозвенел звонок. Я сорвалась с места и подбежала к Кэцу, вызвав странным поступком настоящее удивление со стороны всех, находящихся со мной в одной комнате. В особенности, кажется, самого Кэцу, Чиэсы и Мартины.        Я быстро успокоилась, остановилась, подумала о том, как лучше извиниться и произнесла тоном, ничем не отличным от обычного: — Извини. Почему-то голос, не повинуясь хозяйке, звучал механически и безэмоционально, неискренне. — За то, что на прошлой перемене произошло? Я и не обижен, — мальчик по-доброму улыбнулся, всем видом показывая, что говорит правду. Но в нём всё ещё осталось что-то, отчётливо выдающее ложь высказывания.        В недолгой тишине Мартина по очереди изучала нас непонимающим взором, Чиэса постояла несколько секунд у выхода, после чего рассыпала тишь цоканьем каблуков, смешивающимся со скрипом двери, скрылась в коридоре, а весь класс с интересом бросал в нашу сторону любопытные взгляды, но каждый постепенно начинал медленно расходиться в разные стороны кабинета, по своим делам, а кто-то пошёл вслед за учительницей. — Ты назвал меня другом. Я после этого говорила, что без друзей лучше, — чётко произносила я. — Прости. За это прости. — Ничего страшн… — Тон моего голоса не похож на извиняющийся. Знаю. Он безэмоциональный. Да, — я стала говорить быстрее, позабыв о тщательном продумывании ответа и бесстрашно высказывая настоящие мысли и эмоции, сама не зная, почему. И не понимая, из-за чего из-за полившегося из меня потока слов внутри будто что-то очищалось, словно буквы были водой, под которой я тонула, но теперь, благодаря избавлению от мыслей произнесением их вслух, я наконец вынырнула и наполнила грудь свежим воздухом. — Ого, — вдруг не слишком культурно вмешалась в диалог Мартина (и я, на самом деле, подсознательно захотела поддержать её удивление), но тут же заметно смутилась, — а, да извиняйте, просто не думала, что когда-нибудь такое от Хотару услышу. — И я не думал… — шокировано протянул Кэцу. Но, даже несмотря на солидарность в чём-то, на этот раз я почувствовала раздражение. Я такой же человек, как и все, если что! — Вообще ты правда всегда говоришь так, как будто тебе всё равно, если честно… — добавила девочка, отводя разноцветные глаза в сторону. Она была права.        И это немного грустно. — Нет. Редко говорю обычно — непривычно, — пояснила я. Так и есть. Я почти не разговаривала с людьми не по делу последние четыре года. За исключением происходящего в деревне, разумеется. — Но так не со всеми вещами, — внезапно заметил мальчик. Неужели догадался о моём любимом жанре книг? — А с какими — нет? — Глаза собеседницы выражали сильный интерес. — Ну… кажется, когда вчера я, в споре, упоминал детективы… или нет? — неуверенно замялся одноклассник. Так я выгляжу по-другому, когда слышу слово «детектив»?.. А мне всегда казалось, что я кажусь хладнокровной в любых ситуациях, за исключением экстренных.        «Да, во время последних я чаще сразу же падаю в обморок, совсем как недавно…» — Не знаю. Возможно, — кивнула я, стараясь переключиться на разговор и прогнать навязчивые воспоминания, мучащие меня с первого школьного дня. Утверждать нельзя — не вижу же саму себя со стороны. — Но что, мы теперь друзья, официально, ага? — быстро переключившись на обычное весёлое и энергичное состояние, бойко поинтересовалась Мартина, сверкая широкой улыбкой. — Наверн… — Да, — непроизвольно вырвалось у меня. Ничего особенного не произошло, но почему-то я почувствовала себя счастливой. Не сильнее и не слабее, чем от прочтения очень хорошего, надолго запавшего в душу, детектива, но совершенно по-другому.        «Друзья — это не так плохо, как мне казалось ранее, но это не повод останавливать расследование», — только и успела подумать я, как мысль заглушил тонкий звонок колокола. Сожаление о том, что перемены слишком короткие, утонуло в последующих размышлениях.        — Сегодня весь класс будет убираться, из кабинета никто не выходит, — командным тоном заявила Чиэса. Разочарование начало тянуть меня под воду невысказанных слов. «Я так хотела продолжить сбор информации…» — с отчаянием и сожалением подумала я, легонько сжимая зубы и щурясь. К тому же школьная уборка ассоциировалась у меня со спорами, ссорами и прочими неприятными вещами. Неизвестное число неизвестного месяца. Жарко.        Я спокойно наблюдала за тем, как фантики, колпачки от ручек, прозрачные упаковки от неизвестных мне предметов летят, подгоняемые веником, к совку. В воздухе витает неприятный запах пыли. — Э-э-эй, Хотару-у-у, — прожужжал над ухом визгливый девичий голос. — Поможешь? О нет. Начинается… — Нет, убирайся сама, тебя ведь после занятий остави… — Ну Хотару, ты ведь тоже причастна, — надув губы, нахально заявила Соня. — Нет. Я сама решила здесь подмест… — Да не неси чепухи! — «взорвалась» бывшая подруга, переходя на крик, всплеснув руками и наморщив нос. — Какой человек в своём уме будет сам помогать с уборкой? Тем более в школе! Быстро успокоившись, она тут же весело засмеялась. Похоже, девочка действительно так считала, это не было злой шуткой или чем-то вроде того, но в тот момент это лишь подливало масла в огонь. — Значит, я не в своём уме, — едва сохраняя самообладание, твёрдо ответила я. Девочке не понравился мой ответ, и с тех пор я старалась не высказывать своё мнение вслух. Четверг, четвёртое сентября, прохладно, дождь. День.        Каждый отреагировал по-своему: Мартина довольно заулыбалась, Кэцу же напротив — нахмурился, Шери и Орсо, похоже, радовались просто существованию жизни на родной планете, Станислав выглядел спокойно, как и всегда, а Забава или разделяла мои чувства, или казалась взволнованной в любой ситуации, даже если это было не так. Сама Чиэса же светилась энтузиазмом. — Кому-нибудь объяснить, для чего нужна уборка? — громко поинтересовалась она. — Кроме «чтобы было чище», конечно. Я задумалась. Разве могут быть другие причины? — Чтобы пропусти… то есть приучить нас к работе, самой уборке, и показать тем, как трудно дворникам и уборщикам, чтобы мы почувствовали себя на их месте, уважали их труд и убирали за собой. Всё, давайте уже пропу… убираться, — протараторила Мартина. — Расскажешь, что хотела сказать после «пропу…»? — переспросила учительница тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Пропу… пропу… — взгляд девочки лихорадочно прыгал из одного направления в другое. — Но ещё уборка нужна для того, чтобы освободить наших уборщиц от обязанностей, хотя их и так несильно много, — смело заметил Станислав, спасая (а может, делая только хуже) одноклассницу из ситуации. — В отличие от них, мы будем убираться только в нашем кабинете, — Чиэса чётко проговорила каждое слово спокойным ровным тоном, но одновременно прожигала неудачно высказавшегося яростным взглядом.        — Кстати, Кэцу, ты недавно сказал, что вы с Хотару спорили. О чём? — Мартина внезапно отвлеклась от тщательного протирания батареи мокрой тряпкой и с интересом посмотрела на нас с названным, стоящих рядом. Я поливала цветы и изредка отводила взгляд к убирающимся детям, в то время как мальчик старательно оттирал подоконник. — О… — оторвавшись от своего занятия, он неуверенно покосился на меня. Я быстро кивнула и вновь сосредоточилась на задании. — Том, для чего нужна дружба. — Что? — почему-то удивилась Мартина. — Вы что, не знаете, что ли? — Для того, чтобы не чувствовать себя одиноким…? — неуверенно спросил Кэцу. — Да нет… Точнее, почти. Просто люди чувствуют себя одинокими, когда у них нет человека, с которым можно поделиться своими проблемами или наоборот — радостями, когда все трудности приходится преодолевать в одиночку. А делать всё это с кем-то — и значит «дружить». Нет, как будто я маленьким детям объясняю… — пробормотала напоследок Мартина, наморщившись так, словно сдерживает смех. Я застыла с, уже почти окончательно опустевшей, лейкой в руках. Это было внезапно не просто для характера девочки как её слова, но и для меня как содержание.        Выходит, у меня никогда не было друзей… — Что? — собеседники удивлённо посмотрели на меня. Я что, вслух это пробормотала? — Ничего, — ответила я так, словно не врала. — Ну ничего — так ничего, давайте ещё о чем-нибудь поговорим и узнаем друг друга получше! — Мартина снова стремительно меняла настроение с серьёзного на противоположное ему. — На-а-апример… — Не могу, — покачала головой я. — Что? Почему эт… — Вода в лейке закончилась. — в доказательство я легонько встряхнула её. Бульканья не послышалось. — А… Да мы подождём, без тебя неинтересно, а тут все и так друг друга хорошо знают! — решила за весь класс Мартина. Кэцу посмотрел на неё, похоже, не радуясь такому способу переговоров. Точнее, его отсутствию.       Я осторожно вышла в коридор. Чиэса тоже недавно покинула помещение и теперь стояла у одной из дверей, что-то объясняя директору. Она говорила больше, чем обычно, а её собеседник лишь иногда согласно кивал в ответ. В прошлый раз, встретившись с ним, у меня не было времени на определение характера по внешности, но сейчас предоставилась идеальная возможность, так что я остановилась. С моего местонахождения видно было, что мужчина одет в темно-синий пиджак и брюки. Его лицо пряталось за длинными волосами девушки. Ладно, возможность не такая уж и идеальная…       С этой мыслью я поспешила в столовую, чтобы наполнить лейку, пока меня никто не заметил. На что я вообще трачу время? И почему в нашем кабинете настолько много цветов?       Может, насчёт этого существовала страшилка, придуманная близнецами на основе реальных событий?       Чистая вода послушно полилась из-под крана, с шумом наполняя нужную мне вещь. Последняя заметно тяжелела всё сильнее с каждой секундой.       Водопровода в школе, как и нигде в деревне, не было, а воду доставали из местного колодца, после чего заливали в несколько канистр или (а иногда и) вёдер в каком-либо помещении, а для использования умывальника нужно было залить воду в бак сверху. Здесь этим занимались, как ни странно, повара и уборщицы.       Я закрыла кран и уже собиралась покинуть столовую, как вдруг меня позвали тихим тоненьким и неуверенным голоском: — Хотару… — я повернулась к источнику звука. Забава стояла в дверном проходе, понурив голову и опустив глаза, давая взгляду вволю исследовать пол, со сложенными за спину руками. Я молча смотрела на неё вопросительным взглядом, надеясь, что это поможет, даже учитывая то, что ребёнок меня не видит. Мы довольно долго молчали, бездействуя. Где-то на заднем плане слышался звон тарелок, как одна из поваров прокричала что-то другой, после чего тишина воцарилась и у них.        Я устала ждать, к тому же, лейка в моих руках была слишком тяжёлой, и уже решительно занесла ногу, чтобы сделать хотя бы шаг, а по дороге уже объяснить, что не могу задерживаться, но не успела. — Стой! — крикнула девочка. Я настолько не ожидала от неё чего-то подобного, что резко попятилась назад и по пути чуть не упала. Забава присела на корточки, из-за чего её косы на несколько секунд взметнулись в воздух и вновь опустились на плечи. Я посмотрела вниз, туда же, куда и одноклассница. По коридору что-то быстро ползло. Маленькое и чёрное. Я присела. Муравей, испугавшись тени косичек, бежал к моим ногам. Так как я никогда не была любителем убивать насекомых, да и их любителем вообще, я просто отошла, проигнорировав существо. Интереса они у меня также не вызывали. — Что-то нужно? — спросила я и с запозданием осознала, что это прозвучало немного грубо из-за сокращения слов. — Эм… Ну-у… Э-э-э… — Лейка тяжёлая, пойду в кабинет… — кратко попрощалась я и почти зашла за порог, но тут Забава, судя по звуку, поднялась, выпрямилась и решила всё же попросить что-то. Или сказать. — Из-за чего… — пробормотала она, с волнением теребя оборочки платья, и по-прежнему не поднимая взгляда. — Что? — не поняла я. — Ну… Они… Из-за чего? — девочка резко подняла на меня взгляд, переполненный надеждой. — Не понимаю, — покачала головой я. — Ты не любишь насекомых? — вдруг резко перевела тему она. Или это был очень странный способ спросить у меня о увлечениях, или она действительно хотела спросить что-то другое. Но если так, то что? — Нет. Не ненавижу, но и не люблю, — после этой фразы мне пришлось задать самой себе мысленный вопрос о том, что обычно люди говорят после таких, обрезающих диалог, ответов. «А ты?»? Как-то… Странно и непривычно. Слишком. — Жалко… То есть, нет, хорошо, что ты их не ненавидишь и не убиваешь… как многие… Но плохо, что ты их не любишь! То есть, само по себе не очень плохо, да и вообще не плохо, у всех разные интересы… наверное… но хорошо… ой, то есть плохо, или… а, нет, да, плохо! Плохо, что ты их не любишь, потому что я люблю, но не в том смысле, что все из-за этого их должны любить, хотя… было бы здо-о-рово… А, то есть в смысле я имею в виду!.. плохо, что ты их не любишь, потому что из-за этого у нас нет общих тем для разговора! Вот! Потому!..        Я с трудом подавила чуть не вырвавшееся: «что?» Нужно быть вежливой. И спокойной. Она тоже человек, так что нет ничего странного в том, что девочка внезапно повела себя не так, как обычно. А ещё запуталась в словах и, кажется, моя голова сейчас разорвётся на миллион крошечных кусочков, из-за попытки хотя бы что-нибудь понять в этом длинном объяснении, не переспрашивая. — Ой… эм… ну… прости… — едва не плача, пробормотала собеседница, не дожидаясь ответа. — Я всегда так… ты не поняла ничего, наверное… или мне кажется, и пон… ну вот я, опять!.. — Ничего. Поняла. Ты имела ввиду, что тебе жаль. Это из-за того, что у нас нет общих тем для разговора. А лейка по-прежнему тяжёлая, — кратко изложила я, отчего собеседница удивлённо округлила глаза и быстро закивала. Я почувствовала себя так, как будто решила задачу. По физкультуре*. Одиннадцатого класса. На уроке Чиэсы.        Или закончила расследование.        — Но я не говорила ничего про лейк… — А ещё меня друз… остальные ждут, — перебила я её и убежала обратно в кабинет.        Во время уборки мы обсуждали разные бесполезные и глупые вещи: погоду (которая успела смениться с леденящего ливня до иссушающей жары), увлечения, кто что любит и делает в свободное время. Но без этого было бы намного скучнее. В любом случае, я постаралась хотя бы намекнуть на что-то из вещей, на которые мне нужно получить ответы. Каждый раз все уходили от темы. А когда кто-то случайно задевал что-то, связанное с Мари, Карине или Карен, то за окном словно начинал лить ливень, и с громом сверкала молния, освещая весь кабинет — все замолкали и мрачнели. Затем один из класса тоже переводил тему и воцарялась прежняя спокойная и весёлая атмосфера. Но когда я говорила о подобном, Шери и Орсо словно недоумевали. А Забава, казалось, хотела что-то мне сказать.        Скорее всего, она действительно не договорила в прошлый раз. Если подумать, то девочка высказывалась так, словно не хотела о чём-то говорить или вспоминать. О чём нельзя по негласному (или оглашённому всем, кроме меня) договору этого делать в Отчаянной? А я сама бы не сказала? Ответ один — трёх недавних смертях. Она спросила, из-за чего. Значит, чего-то не знает. Сегодня при их упоминании именно дети-младшеклассники вели себя так, как будто ничего не знают. Забава одна из них, спрашивала что-то раньше и пыталась поинтересоваться чем-то сейчас. Выходит… — Хотару, ты слышишь меня? — вывел из раздумий меня женский голос. Чиэса стояла рядом со мной, хотя все уже ушли из класса. Я что, настолько сильно погрузилась в раздумия? — Сейчас — да. Тогда — нет. — Чиэса тяжело вздохнула в ответ. — Ты живёшь одна? И что мне теперь делать? Если я скажу «да», то что произойдёт? Незаконно же. Но бабушка всё равно не тут, а далеко в городе. Есть ли смысл врать? Я немного помедлила, решая, но в итоге всё-таки кивнула. — Как так получилось? — в интонации учительницы слышалось то ли сочувствие, то ли непонимание, а может и всё сразу. Я беспечно пожала плечами. — Ладно. Но теперь уже со мной. Надеюсь, ты не против? — я чуть не упала со стула. Что сегодня за день такой? Только и делаю, что беспрерывно удивляюсь. Я покачала головой. — Хорошо, следуй за мной, — ответила она, коротко улыбнувшись. И я впервые увидела её улыбку. Вне учебного учреждения ведёт себя иначе? Как бы там ни было, это только радует — больше возможностей для продолжения расследования! Ликованию также благоволил факт того, что я уезжаю подальше от предположительной убийцы и в то же время омрачал его из-за появления сложностей с поиском доказательств.        Я переобулась, и мы наконец вышли на улицу. Чиэса попросила меня подождать и ушла куда-то за здание, на площадку. Делать было нечего, поэтому я разглядывала окружающий мир.        Небо перестало быть таким ясным, как утром — налетели пушистые облака, и меньше жгло глаза. Солнце то заходило за облачка, то вновь принималось ярко освещать землю. Деревню окружала природа — повсюду зеленели кусты, низкая трава и деревья. Интересно, как скоро в этом году они сменят свои пышные одеяния, а их листья пожелтеют, завянут и прикроют дороги, доставив много неудобств дворникам?        Пахло свежестью и какими-то цветами. Запах показался мне необычным, будто я никогда ранее не чуяла его, но, возможно, просто так показалось.        Где-то пели птицы. Наверное, их пение было насыщеннее летом. Даже немного жаль, что я прожила всю жизнь в городе и даже ни разу не побывала на даче. Впрочем, в таких местах свои минусы. По-прежнему стояла невыносимая жара. И душно…        Едва я успела об этом подумать, как послышался стук, похожий на то, что слышно от колёс велосипеда, едущих по неровной тропинке. Стоп, не просто похожий. Так ведь и есть.        Ко мне шла Чиэса и вела за собой велосипед. — Садись на багажник, держись за меня и поедем, — решительно заявила Чиэса, залезая на вид транспорта. Я молча последовала её совету, мысленно окончательно перестав понимать, что происходит в этом мире. И пытаться это сделать в том числе. — Есть что-то, что тебе нужно забрать из дома? — Есть. — Тогда говори в какую сторону ехать, заберёшь, сложишь в рюкзак и поедем уже домой.

***

       Наконец мы остановились перед невысоким зданием, снаружи выглядящим так же, как и мой дом — небольшая деревянная изба с крыльцом. Но окружал её не густой зелёный лес с мирно журчащей рекой с одной стороны и пастбище, полнившиеся коровами с другой, а однообразный ряд таких же домиков. — Рассказать, по соседству с кем ты теперь живёшь? — заметив, что я разглядываю их, поинтересовалась новая сожительница. Как только я согласилась, Чиэса кивнула в сторону дома напротив нашего. — Там живёт директор. Справа, — она протянула руку в сторону названного направления, быстро опустила и обернулась, цепляя взглядом жильё, про которое, похоже, собиралась рассказывать далее, — живут… родители Карен и Карине. А вот тут, куда я сейчас смотрю, слева от нас, поселились уборщицы. Если пройти немного вперёд — окажешься в центре деревни, там колодец, откуда все набирают воду. Также там развилка. Если пойти по ней вправо — придёшь к домам семьи Мари, а слева общие огороды и подъём к холму. С него можно пройти либо, если опять влево, то к дому семьи Кэцу и Станислава, а справа живёт семья Мартины. Всё понятно? Что-то ещё объяснить? Кажется, мне потребуется много времени, чтобы запомнить всю информацию, которая только что вылилась на меня. — «Дома́ семьи Мари». Дома, не дом. Семьи, не родителей. Не как про… близнецов. Что это значит? — не поняла я. — У Мари… была… большая семья, поэтому им не хватает одного до́ма, они занимают несколько, — объяснила женщина. — Кэцу и Станислав — родственники? — спросила я. Мне на секунду показалось, что уголки губ Чиэсы приподнялись в улыбке. Или так и было. — Нет, просто живут вместе, — ответила она. — Почему? — Чиэса помрачнела. Я опять повела себя бестактно и спросила то, что не следует, да? — Родители Кэцу… — протянула зеленоглазая, словно оттягивая миг, когда ей придётся договаривать ответ на глупый вопрос, -…сейчас не здесь. Я чувствовала, что должна извиниться, но вместо этого предательское любопытство заставило меня произнести иное: — Почему? — повторила я, стараясь хотя бы немного изменить интонацию. — Просто не в деревне. И так… даже лучше для них обоих. Это всё? — Чиэса явно старалась уйти от темы. — Почему лучше? — сама не понимая, чего добиваюсь, ещё раз поинтересовалась я. — Ему не повезло. Даже не только с родителями… с городом… — медленно бормотала учительница, утратив обычный уверенный тон и громкость голоса. Тихое «и…» растворилось в шуме ветра, что только недавно вышел на улицы, а после того, как тот немного утих, послышались обрывки фразы. Две буквы: «…ей.» Это подогревало и интерес ко всем тайнам, скрытым от меня, и острое желание попросить прощения. Но вместо того, чтобы что-то сделать, я промолчала, и мы обе в тишине, изредка нарушаемой переменчивым природным явлением, зашли в дом.        — Разувайся, полы тёплые, — попросила Чиэса с прежней обыденной интонацией. Я не знала, как снятие обуви связано с температурой, но послушалась. Девушка провела меня по немногочисленным комнатам и кратко объяснила, что и где располагается. Мало что отличалось от моего прежнего жилища, планировка была такой же. Отличалась лишь расстановка вещей хозяйки — у меня каждая комната пустовала, а у Чиэсы всё выглядело куда более обжитым.        Я на минуту отвлеклась от домашнего задания, подняла голову от листа тетради, медленно разжала пальцы, выпустив ручку, и обвела небольшое помещение внимательным взглядом. На подоконнике стоял горшок с цветком, наверняка экзотическим, раскинув зелёные листья, разросшиеся практически до пола. Деревянный стол с выдвижным ящиком освещали «тёплые» лучи лампы. Гвоздь над ним удерживал календарь. Дата оказалась не просто прошлогодней, но и более ранней. Перед дверью, ведущей на кухню, лежал мягкий коврик. Уютно.        Я обернулась. Меня встретили два огромных шкафа: для одежды и книжный. Последний так и манил к себе. Всё же не нужно было читать взятую в дорогу книгу настолько быстро, долго не на что было потратить свободное время. Что же, зато теперь он будет возвышаться в моей комнате, заставляя желать бросить абсолютно все дела и побежать брать первое попавшееся с полки, с шелестом листать страницы, чувствовать этот особый, приятный книжный запах…        Я помотала головой, чтобы прогнать лишние мысли. Нет-нет. О чём я вообще думаю? Мне нужно проводить расследование и делать уроки. Некогда читать.        Но одна всё же осталась. Та, что звучала как: «интересно, есть ли здесь детективы?»        Радуясь окончанию дел, я поднялась на цыпочки и потянулась к верхней полке. Еле зацепив роман, ничего не уронив при этом, я раскрыла книгу и пробежалась по строчкам. Затем следующую, ещё одну, ещё, другую, опять…        Мне казалось, что я смогу открыть какую-то страшную тайну, но вместо этого единственным секретом, раскрытым мной, было то, что половина книг в доме Чиэсы в жанре романтика. Неожиданно…        Стоило мне наконец положить последнюю книжку на законное место, справившись со всеми проблемами, возникнувшими из-за роста, как в дверь постучали. Я вздрогнула от неожиданности, забыв о том, что уже не живу одна, но в следующую секунду расслабилась и отправилась открывать.        — Ты сделала уроки? — спросила девушка, даже не заходя за порог. Знакомый вопрос, но я уже давно его не слышала. Я кивнула. — Иди ужинать, пока не остыло, — произнесла она, коротко улыбаясь, и скрылась в тени коридора. Я понимала, что многие люди ведут себя по-разному в отличии от обстановки, в которой они находятся, а в особенности — дома, в окружении семьи, или на работе, среди коллег, но видеть Чиэсу такой по-прежнему кажется немного странным.        Вторник, девятое сентября, прохладно, дождь. Утро.        Прошло несколько дней. Я успела освоиться на новом месте жительства, да и в целом привыкнуть к деревне. К счастью, все оставались по-прежнему живыми и здоровыми. Забава так ничего мне и не говорила. Когда я пыталась что-то разузнать, каждый продолжал переводить тему, как и раньше. В доме ничего не нашлось, как, впрочем, и в школе. Точнее, несколько непонятных вещей отыскать удалось, но это никак не помогло поиску догадок.        — Теперь он будет здесь жить, — уверенно заявила Чиэса, отходя от тумбы. Вокруг последней собрались все ученики и взглядом горящих глаз впились в терарриум, внутри которого лежала змея. Все, кроме меня.        Голоса каждого смешивались с другими — никто не дожидался одного, перебивал и быстро говорил. Учительница с трудом успевала отвечать. Почему она их не успокоит? — Это — змея? — указывая пальцем на неподвижно застывшее существо, с испугом, смешанным с любопытством, интересовалась Шери. Мой вопрос оставался в силе. — Да, — кратко отвечала Чиэса и оборачивалась в поисках новых задающих вопросы. Я начала чувствовать лёгкое недовольство. — А потрогать можно? — в предвкушении улыбаясь, спросила Мартина. Моё раздражение крепло вместе с вопросом. — Нет, — отрезала девушка. И, судя по взгляду, про себя добавила «и не смей пытаться.» Каждая часть меня хотела закричать: «когда вы их уже успокоите?» — Да почему нельзя? — кажется, Мартина разочаровалась. Недовольство сменилось раздражением. — Краси-и-ивая! — перебил её Орсо. Может, хватит? — Ладно, потрогай его, если хочешь, чтобы тебя укусили, — терпеливо и не обращая внимания на шум предупредила Чиэса. Пожалуйста, хватит. — Зачем змеям кусаться? — удивлённо спросила Шери. Перестаньте. — Да, это, почему он меня укусит? — добавила Мартина. Остановитесь. — И ми-и-илая! — Орсо, видимо, тем временем находился где-то в своей вселенной. — Потому что… — голос учительницы утонул в следующих вопросах. — А какой она породы? — У змей есть породы? — А какого она вида? — Как жаль, что её не потрогаешь… — Какого она пола? — Это правда змея? Настоящая? Живая? — Змей никогда не видели? — вырвалось у меня, и тон наконец приобрёл хотя бы какую-то едва заметную эмоцию. Совсем немного, но он всё же был раздражённым. Толпа замолчала. В классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь каплями дождя. Все уставились на меня, отчего я начала чувствовать себя некомфортно и уже жалеть о сделанном. — Из… — Так, где этот человек, сказавший что-то голосом Хотару? Это кто? Э-э-эй, отзовите-э-эсь, — Мартина сказала всё это наигранным голосом. Слово «комфорт» выветрилось без следа из моего словарного запаса. — Я бы обиделся, — заметил Кэцу, недовольно посмотрев на девочку. — Но ты — не Хотару. Ладно, Хотару, извини… — одноклассница не успела договорить. -…просто она шутит не умеет, — закончил за неё мальчик. — Э-эй! — На самом деле я согласна с Хотару, — нарушила их беседу до сих пор молчавшая Чиэса. — Конечно, с её стороны это прозвучало немного грубо, особенно учитывая то, что она ранее жила в городе, а зоопарки есть только там, и то немногие в них бывали, а она не знает о том, что в лесах… нашей деревни живут змеи, но всё же перебивать друг друга и засыпать меня вопросами, когда об этом можно расспросить родителей или почитать книги, а не отнимать моё свободное время — тоже не очень культурно. — Извините, — произнесла я уже обычным тоном, но на деле была немного удивлена такими неожиданными заявлениями. — Прошу прощения… — Прости…те. — Извините. — А, это… извиня… извините. — Простите! — Извините, мы больше так не будем. — Хорошо, надеюсь, что обещание вы сдержите. А теперь… вот и звонок. И не забудьте, что змея здесь не для того, чтобы вам было веселее, а чтобы научить вас хорошо обращаться с животными.        Нездоровый интерес окружающих к змее немного успокоился. Но сейчас я больше хотела, чтобы все продолжали одаривать её максимальным вниманием. Ведь в таком случае мне не пришлось бы сейчас старательно придумывать отговорку, чтобы трое младшеклассников перестали меня преследовать.        Я остановилась. Они тоже. — Хотели что-то спросить? — развернувшись к ним лицом, спросила я. Троица синхронно потупила головы. — Ну… может, нам просто кажется… может, не стоит… — пробормотала Забава. — Думаю, стоит! Только-о-о… — продолжила Шери. — Всё, хватит, просто берём и спрашиваем! — резко подняв голову, вдруг заявил Орсо. — Раз, два, три!..        Все продолжали молчать. Орсо тяжело вздохнул, как будто он сам всё же что-то сказал, а молчали лишь девочки. Я решила, что подожду ещё примерно минуту и, если они ничего не решат, уйду.        «Раз, два… три, четыре…» — мысленно считала я. Никто так и не проронил ни слова. «Десять, одиннадцать…» «Двадцать…» «Пятьдесят четыре…» «Я точно ещё ни разу не сбилась?» «Пятьдесят девять…» — Мы… — тихо и неуверенно начала вдруг Забава. -…думаем, что-о-о… — спокойно продолжила Шери. — от нас определённо что-то скрывают! — без намёка на сомнение завершил Орсо. Я чувствовала не просто удивление и не просто шок, но это чувство было смешано с обычной радостью от удачной догадки. — В каком смысле? — на всякий случай я решила сначала убедиться в том, что правильно поняла смысл их слов. — Не договаривают про разное… не вызывают скорую и пожарных, что бы не случилось, хотя рассказывали, что это такое… и мы никогда их не видели. А когда мы спрашиваем, говорят, что время не пришло, что мы ещё маленькие или что-то вроде того… — грустно рассказала Шери. Отлично, я узнала не только новые подробности о происходящем, но и о том, что скрывают что-то не только от меня. Интересно, почему? Я думала, что всё это как-то связанно с тем, что я не жила здесь изначально, но, выходит, дело в… возрасте? Нет, им так, наверное, сказали из-за того, что они дети. Потому что Карен и Карине тоже что-то знали, а они — мои ровесницы. — Ну, а ты… ты хочешь что-то… узнать… сама?.. — пробормотала Забава. — Да. — Может, тогда мы поможем тебе?