Страшилка для Хотару

       Понедельник, шестое октября, ливень. Утро.        В школьном кабинете меня встретила неприятная картина: Забава стояла напротив Чиэсы, и, всхлипывая, безрезультатно пыталась что-то ей объяснить, показывая на террариум. — Змея… После этой фразы я догадалась, что могло произойти. «…умерла.» — пронеслось в голове мрачное предположение продолжения. Снова. На этот раз не человек, а животное. Скорее всего, это совпадение. Но почему смерти так часто происходят? Они словно окружали меня плотным кольцом с того момента, в который, не знающая, чем это закончится, я сделала первый шаг на местную траву.        Вчера Акина закричала мне, что единственная, кто ничего от меня не скрывает, рассказав глупую страшилку. Но это — не Земля, а Отчаянная, другая планета, на ней возможно существование других живых существ, помимо людей и прочих привычных человечеству животных, пусть знание этого немного пугает. Зачем девушке лгать? Потому что она сумасшедшая, а это подтверждается увиденным мной ранее. Психически здоровые не отрезают головы другим. Для этого не может быть никаких причин, этому нет оправданий. Даже так значение последней прозвучавшей тогда фразы не становилось понятным. Хотя с другой стороны — разве она не отвечала на мои вопросы? Нет. Но разве я их задавала? Что было бы, если… — Хотару! Хотару, ты слышишь? — обеспокоенная моей странной невнимательностью и отсутствием реакции на действия, Чиэса нетерпеливо стучала пальцами по деревянному столу и пыталась наконец привести меня в сознание, резко прервав мои раздумия. Я вздрогнула, стараясь отогнать от себя очередные мысли, догадки и теории, бесконечно поступающие в голову. — Что? — плохо осознавая происходящее, спросила я. Учительница тяжело вздохнула, пригоняя чувство вины, которое усиливал вчерашний неприятный разговор. Я поёжилась. — Я уже несколько минут пытаюсь сказать, что тебе прислали письмо, — объяснила собеседница. — Мне? Письмо? — удивлённо переспросила я, — как? Деревня же… — Да, тебе. Через автобус — в нём предметы не исчезают. Ладно, собирайся в школу, иначе ты опоздаешь на учёбу, а я — на работу, — длинноволосая вела себя, как обычно дома. Говорила строгие вещи спокойным голосом, даже не пытаясь долго пристально сверлить меня ужасающим взглядом, что регулярно делала в школе. Желание извиниться легло мне на плечи и оказалось удивительно тяжёлым. — Да, — я последовала за выходящей из комнаты девушкой.        К велосипеду, стоявшему в прихожей, странным образом был прикреплён зонт. Чиэса копошилась, пытаясь его поправить. Разве не легче пойти пешком? — Мне необязательно ехать. Я дойду, — осторожно предложила я. Учительница обернулась. — Ладно, — после долгой паузы, состоящей из разглядывания то средства передвижения, то меня, девушка наконец, хотя и неуверенно, ответила. Затем открепила один зонтик, вручила мне и торопливо отошла за другим. Я терпеливо ждала у входа. Когда зеленоглазая вернулась, я наконец-то произнесла важное слово, не дававшее мне успокоиться: — Извините.        Запах сырости сменился ароматом кофе, а уличный холод — теплом. Дождевые капли с громким звуком скатывались на пол. Я неуклюже пыталась закрыть зонт. Уборщица сверлила меня осуждающим взглядом — разумеется, придя с улицы и ещё не переобувшись, я оставила грязные следы на полу. — Доброе утро, — дружелюбно поздоровалась Чиэса. — Здравствуйте, — старушка почему-то по-прежнему не спускала с меня внимательных глаз. Я решила не обращать внимания. Снимая куртку, меняя сапоги на туфли, я погружалась в воспоминания: чтобы что-то понять, нельзя ничего забывать.        — Хотару. Хотару. Хотару! — из раздумий, так ни к чему в них и не пришедшую, меня снова вырвал знакомый голос. Учительница хмурилась и недовольно качала головой, — Хотару, ты сегодня слишком сильно отвлекаешься. — Извините, — вежливое содержание моих слов противоречило равнодушной интонации. Я старалась сосредоточиться на уроках, но на перемене, как сейчас, меня мучил вопрос — что делать, если только окликнувшая меня в курсе моих знаний о Отчаянной? Или она кому-то об этом рассказывала? Что мне вообще нужно делать? — Ладно. Пожалуйста, помоги уборщице с гардеробщицей, — вздохнула она, — Станислав и Кэцу идут с тобой. Если тебе интересно, с чем именно вы будете помогать — я не знаю, они позвали вас, но для чего — не сказали. — Да, — кивая, я наконец оторвала безразличный взгляд от окна, через прозрачное, покрывшееся каплями стекло которого, окончательно задумавшаяся, я наблюдала за холодным шумным ливнем. Хотя так скорее казалось окружающим (пусть они вряд ли действительно на меня смотрели), ведь в то время в моей голове происходило далеко не наслаждение красивым видом.        Станислав и Кэцу ожидали меня в коридоре. Возможно, я смогу узнать что-то, если поговорю с ними, но как? Снова стать надоедливой, засыпать их вопросами? Не выдав ни звука, дожидаться, когда мальчики скажут что-то, что может мне пригодиться? Хотя непохоже, что они собираются разговаривать в принципе. — Идём к раздевалке?.. — в голосе Станислава проскользнула неуверенность, но, не считая этого, он звучал совершенно спокойно. Я кивнула, взглянула на Кэцу, заметила, что он повторил мой жест, и, не дожидаясь остальных, двинулась вперёд. Мы продолжали хранить молчание ещё какое-то время, но тишину вновь прервал Станислав: — Слушай, Кэцу, у тебя наушники вообще снимаются? — неудачно попытался разрядить отчего-то напряжённую обстановку он, вместо этого заставив названного нахмуриться. Но, видимо, тут же это понял и поспешил извиниться, — это просто шутка, не обижайся. — Я знаю… — невесело ответил никогда не реагирующий на шутки, даже немного обидные, очень остро, Кэцу. Я задержала на нём вопросительный взгляд, пытаясь определить по выражению лица, в чём дело. — Просто я эту шутку от каждого жителя деревни хотя бы один раз слышал… — И от Хотару? — Станислав недоверчиво покосился на меня. Я мгновенно, не давая собеседнику возможности ответить, отрицательно покачала головой. — Нет, — подтвердил мальчик, — Хотару — исключение… И хорошо. — Ну правда прости, но тебе просто необязательно всё время носить их с собой. И шутить перестанут, и не придётся каждое утро их искать, и… эм, они тебе не мешают? Удобнее же без них, — начал перечислять парень. Я еле сдержалась от того, чтобы не перебить его речь искренне удивлённым возгласом: «Ого, Кэцу всё-таки спит без наушников?» и мысленно поблагодарила несуществующие высшие силы, удержавшие меня от этого. — Тебе удобнее, а мне — нет, — недовольно заявил Кэцу. — Мы пришли, — поспешила остановить разгорающийся спор неконфликтная я. Мы уже находились возле помещения, где недолго отдыхали от обязанностей уборщица и гардеробщица.        Когда очередная школьная уборка в компании одноклассников закончилась, завершился и ливень, поэтому я, приглашённая Мартиной, шла гулять с ней и Кэцу. Мы ходили недалеко от леса, возле стороны, где уже слышался шум речной воды. Именно сюда прийти решили из-за того, что раньше я здесь ни разу не была. Исследовав местность, мы хотели свернуть к домам и наконец заняться чем-то полезным. А я подумала о том, что это — прекрасная возможность рассказать о недавно полученных знаниях насчёт деревни.        Ноги утопали в опавшей жёлтой листве, с шорохом поднимали скопление засохших листьев и разбрасывали в разные стороны. Очередной листок приземлился с высокого дерева мне на голову, путаясь в волосах, заставил убирать его. Местный лес настолько зарос, что при одном взгляде на него становилось страшно. Размер растительности вызывал головокружение, а колючие кусты казались острыми даже на вид. Выждав момент, когда друзья ненадолго перестанут обсуждать странные виды птиц, которые недавно видели, я смогла правильно сформулировать мысли и заговорить: — Я знаю про Отчаянную. — из-за длинной чёлки, закрывающей глаза Мартины, я не сумела понять, какую именно эмоцию они отобразили, но, кажется, она являлась испугом или удивлением. Не слишком обратив на это внимание, я продолжила, — что она зерка… Мартина резко, без какого-либо пояснения и предупреждения, прыгнула ко мне, оказалась совсем рядом, закрыла мне рот ладонью и повернулась к Кэцу. Я не успела почувствовать ничего, кроме лёгкого недоумения. — Да погоди, мы сейчас, только не подслушивай, нам нужен срочный… в общем, женский разговор, тебе нельзя, — обращаясь к растерявшемуся мальчику, торопливо заявила она, схватила меня за руку и забежала в самую чащу, выглянула, убеждаясь, что он не собирается преследовать нас и повернулась ко мне. Что это было?.. — Почему? Зачем ты это сделала? — медленно и тихо спросила я. Мартина отвернулась, сделала глубокий вдох, затем повернулась обратно. — Ты узнала про зеркальность деревни, да? Ты знаешь о ней ещё что-то? — всегда дружелюбная интонация девочки сменилась холодной неприветливой. Казалось, что со мной разговаривает совершенно незнакомый человек. Меня кольнула обида. Даже если я что-то сделала не так, то не специально. Это не причина для изменения приятного поведения на грубое. — Да. Только это. Точнее, почти. Ещё про автобус. Про страны, происхождение, язык людей. Вроде, это всё. Наверное, — чувствуя себя, как на допросе, ответила я. — А, это. В любом случае, когда находишься рядом с Кэцу, просто забудь вообще обо всём… ненормальном, связанном с деревней, — тон из холодного обернулся ледяным. Содержание сказанного Мартиной напоминало обычное предупреждение, но то, как девочка об этом говорила, превращало его в угрозу. Простые слова ощущались острым лезвием ножа, прислонённого к шее. Почему? Это и для него «к лучшему»? Но если всё серьёзнее, лучше послушаться. — Ладно, — я пожала плечами. Напряжение исчезло с лица Мартины. — Спасибо, — подруга улыбнулась, голос понемногу обретал привычную интонацию, — а теперь пойдём к Кэцу, а то он там бедный и одинокий! Но что всё же это значит? Возможно, стоило спросить, но сейчас в любом случае далеко не самое подходящее время. Если я дождусь правильной ситуации, то смогу узнать. Точнее, надеюсь, что так, а не получу заезженный ответ: «ничего не скажу, это секрет, так нужно.»        — Ладно. Мне пора. Извините, — прощалась я с друзьями. Они удивлённо на меня посмотрели. — Тебя что, Чиэса совсем уроками завалила? — Мартина нахмурилась, — ты обычно позже домой возвращаешься. — Может, она не домой, — предположил Кэцу. Я вправду собиралась не туда, но если они сейчас спросят, это всё испортит. Не могу же рассказать про то, что пытаюсь что-то узнать у Акины. А сейчас мне нужно расспросить её о происходящем в Отчаянной. Возможно, девушка соврёт или снова будет нести бред, но я хотя бы попробую получить новую информацию. Вдруг расскажет правду? Даже если нет, то Акина может быть замешана в убийствах. — А, точно. А куда-а-а? — вывел меня из раздумий хитрый голос подруги. О нет. — У неё свои дела могут быть, не приставай к людям, — пришёл на помощь Кэцу. Но мне всё равно придётся отвечать, иначе — невежливо. — Да. Не домой. Я… не могу объяснить, куда, — попыталась отговориться я. Это ожидаемо не сработало — глаза Мартины заблестели искренним интересом. Мальчик же, кажется, безрезультатно пытался скрыть своё любопытство, чтобы не тревожить меня. — О, а мы можем тогда пойти с тобой? — предложила девочка, не заметив (или не желая этого делать), что сейчас не лучшая ситуация для подобного. — Это… — неуверенно начала я, ещё не придумав подходящий вариант ответа, чтобы занять чем-то стремительно истекающее время на раздумия. В голове не появлялось ничего, кроме обрывков фраз, единственное, что сложилось хотя бы в недоразумение, слабо намекающее на осмысленное предложение, заполнило всё сознание. Оно звучало панически: «Что делать?» — Да не переживай, вообще извиняй, если не можем, но можешь хотя бы сказать, почему не можем? — скороговоркой спросила Мартина, заглядывая мне в лицо. Затем, завершив хвастаться прекрасной дикцией, отдалилась и начала резво прыгать вокруг, как заяц, с любопытством глядя на меня. Кэцу посмотрел на неё, как на сумасшедшую. Или даже не «как»… — Ладно. Это опасно, — сдалась я, подгоняемая мыслью о том, что некогда тратить время на размышления, которые в итоге ни к чему не приведут, а только заставят меня казаться подозрительной. К тому же, врать — нехорошо, особенно друзьям, поэтому то, что я в итоге решила произнести, устроило меня больше остального. Только теперь меня точно никуда одну не отпустят… если я не уйду раньше, не останавливаясь на второе прощание.        Я резко развернулась и торопливо зашагала, надеясь, что чудом не споткнусь на неровной тропинке. Приготовилась перейти на бег, но не успела. Всё же, в данном случае к сожалению, лучшие оценки по физкультуре Чиэса ставила Мартине не за существование — девочка оказалась рядом, успела схватить меня за плечо и заговорить: — Подожди. Не знаю, как там Кэцу, а я вот тебя никуда не пущу, если что-то опасное. В смысле одну. Потому что опасное — значит интересное, — улыбнулась она, медленно опуская руку, но не отпуская меня взглядом, словно задерживая меня им. Кэцу спокойно подошёл к нам. — Конечно, я пойду с вами, — недовольно заявил он. Я забыла, сколько раз за пребывание в Отчаянной успела ощутить одно и то же: что бы я не делала, те, с кем общаюсь, в итоге подвергают себя опасности, попадают в ситуации, заставляющие меня волноваться, а иногда после этого умирают. Каждый раз перед похожим событием мозг, издеваясь, заставляет меня красочно вспомнить прошлые моменты, возрождает в памяти все чувства, а я в настоящем абсолютно беспомощна. Не могу ничего предотвратить. Да, я в любом случае трусливая, вряд ли смогла бы что-то сделать, но гораздо хуже этого то, что шанса изменить всё не было.        Забытые, временно успокоившиеся, желания, разные, но похожие друг на друга, зажглись внутри и оказались ярче прошлых. Сначала — вернуться в прошлое, затем — повернуть время в другую сторону. А после каждое настолько же легко угасло, оставив единственное. Серое, пронизанное эгоизмом, — оказаться в раннем детстве, стерев память, прожить его заново, ничего не изменяя. Чтобы моя жизнь изменилась без моих усилий и вмешательств, лишь неведомой силой повернулась так, что я по-прежнему живу в городе и… — Э-э-эй, Хотару-у-у, приём, приём, Земл… короче, приём, приём! — девичий, хотя достаточно низкий для женского пола, голос шутливым тоном вернул меня к нормальному состоянию. — Почему ты оговорилась, говоря про Зе… — переспросил Кэцу с искренним непониманием. Я поёжилась, подумав о зеркальности и недавнем нехарактерным для дружелюбной Мартины предупреждении, похожим скорее на угрозу. — Да какая разница, почему? — на секунду в беззаботной интонации промелькнула наигранность, — так вот, Хотару, пойдём уже к твоим невероятно опасным, но интересным приключениям… если ты не возражаешь, конечно. — Ладно, — упавшим голосом согласилась я, не увидев выбора. Если откажусь, за мной увяжутся. Если пойду в другую сторону… такой вовсе нет.        В деревне совсем не было опасных мест. Населённый пункт начинался с дороги с одним-единственным автобусом. Она окружена лесами и полями, но вторые пустуют, а в первых я ни разу не была, но, в любом случае, как я объясню, зачем мне понадобилось устраивать поход в одиночестве?        Прогремел гром, и полился дождь. От испуга я вздрогнула, споткнулась и упала. Мартина с Кэцу обеспокоенно переглянулись и синхронно протянули мне руки, ничего не спрашивая. Возможно, они поняли причину моей преувеличенной реакции… — А пойдёмте к тёте Свете, она же здесь недалеко живёт! — вдруг предложила Мартина. Интересно, как «тётя Света» звучит на её языке? — Я не против, — неуверенно глядя на меня, согласился Кэцу. Я кивнула, и мы побежали к дому, перепрыгивая лужи.        Вскоре я оказалась на пороге незнакомого, хотя и, как все здания здесь, похожего на мой, дома. Мартина постучала в дверь, Кэцу громко позвал уборщицу. — Она может быть где-то ещё. Что тогда делать? — высказалась я, наконец-то заставив себя перестать нервничать из-за похода в предположительно опасное место. — Не думаю, что она сейчас на улице, — покачал головой Кэцу, осторожно оборачиваясь. Крыша крыльца надёжно защищала от холодного ливня. — Да у гардеробщицы в гостях правда может быть, но в таком случае просто туда и зайдём, — спокойно пожала плечами Мартина, не отрывая пристального взгляда от прохода. — Или просто здесь переждём, — предложил мальчик. — Ага, — согласилась одноклассница. Сразу после этого старая дверь заскрипела, и из-за неё показалась Светлана. Кажется, старушка искренне удивилась неожиданным гостям, но непохоже, что была против посещения ими своего дома. — Здравствуйте, — нестройным, переполненным абсолютно различными интонациями и голосами хором поздоровались мы — я произнесла приветствие тихо и равнодушно, Мартина громко и весело прокричала его, а Кэцу поприветствовал уборщицу спокойно и негромко. — Здравствуйте-здравствуйте, — тепло улыбнулась она, — промокли, наверно? — Не… — Ага, и замёрзли! — перебила Мартина Кэцу противоположным по смыслу ответом, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, — впустите нас погреться ненадолго? — Пожалуйста, — вежливо добавил одноклассник, недовольно покосившись на девочку. — Заходите-заходите, я как раз пирожки только что испекла, сейчас чаю налью, — только после слов собеседницы я почувствовала приятный запах, протянувшийся из помещения. Хотя я и была очень рада гостеприимству, мне стало интересно, почему всем так нравится поить меня горячим чаем.        — Так просто скучно сидеть, поэтому давайте узнаем друг друга получше. Вот, Хотару, ты же относительно недавно сюда приехала, расскажешь, как жила раньше? — поинтересовалась Мартина, сидя за столом. На столе находились кружки, наполненные ароматным горячим напитком, а рядом с ними, обёрнутые в платочки, дразнились одним своим видом аппетитные румяные пирожки. Они оказались слишком горячими, чтобы их есть, не дождавшись остывания, но, в отличии от меня и Кэцу, Мартине, похоже, было всё равно — она почти доела свою порцию. Светлана отошла к раковине*, чтобы помыть посуду, но не отходила далеко от нас. Я задумалась. Было ли у меня в жизни что-то интересное?.. — Просто. Как обычный человек. Училась. Читала книги. И… Вроде всё, — неуверенно пересказала я. — У обычных людей жизнь насыщеннее, — пошутила (по крайней мере, я надеюсь, что она не серьёзно) Мартина. — ладно, тогда я расскажу о своей, может, ты вспомнишь что-то интереснее. В общем… Кажется, и я не знаю, что рассказывать. Тогда просто спроси у меня что-нибудь! — Почему у тебя такая длинная чёлка? Она не мешает? — спросила я первое, что пришло в голову. — А, это. Да как раз с прошлой школой связанно. Просто люди всё время, как видят разные глаза, заваливают вопросами, что со мной не так. Надоело каждый раз отвечать, вот я и отрастила, чтобы причёска их закрывала. Но если ещё отрастить — ничего мне самой не видно будет, а так не помогло. Ты, кстати, не спрашивала про них ничего. Не знаю, почему, но спасибо, что ли, — Мартина усмехнулась, — но тут все уже и привыкли, а новые люди особо не приезжают. Да и не рождаются, но дети обычно как-то не спрашивают. Наверное, выходит, что с рождения привыкли. — А у меня про наушники до сих пор спрашивают, снимаются ли они, — пробормотал Кэцу, задумчиво глядя в окно. — Да это уже другое, — засмеялась девочка, — ну что, расскажешь Хотару тайну своих наушников? — Нет тут никакой тайны. Я просто люблю музыку, а наушники носить — привычка, — объяснил мальчик, — Хотя я почему-то не помню, откуда она взялась… — Неважно. Так, Хотару, ещё вопросы? — я задумалась. Ничего полезного, связанного с устройством планеты, что возможно узнать рядом с Кэцу, на ум не пришло, поэтому пришлось интересоваться бесполезными вещами. — Ты носишь спортивный костюм, потому что в нём удобнее бегать, и ты постоянно это делаешь? — Прыгать тоже, ага, угадала. Ещё? — Как к тебе относились одноклассники в прошлой школе? — Да нормально… Точнее, не совсем. Я их не виню, но у нас почему-то было принято… Знаешь, не вслух говорили, что принято, а просто как-то выходило, что людей, увлекающихся не тем же, чем все остальные, задирали из-за их интересов. Мне нравилось танцевать, но все почему-то считали это глупым, пустой тратой времени. Сначала я перестала заниматься тем, что мне очень нравилось, вела себя так же, как они, чтобы меня не обижали. Потом я поняла, что не чувствую себя сильно счастливой из-за этого, вот и продолжила, но втайне ото всех. А потом осознала, что это очень глупо, рассказала о своём увлечении всем, и потеряла друзей. Хотя… Да не, не потеряла. У меня их просто не было. В смысле, как можно называть друзьями тех, кто не принимает тебя такой, какая ты есть? А у тебя в школе как всё было? — Тоже не очень. Девочки относились к мальчикам, как к мусору. И наоборот. А девочек, делающих что-то, что они считали не «девчачьим», и те, и другие ненавидели. И меня. Но я и не хотела с кем-то дружить, так что всё было нормально, — рассказала я. — Да ты не слишком стереотипного мальчика поведением напоминаешь, — засомневалась Мартина. — Я не ношу юбки. Яркие цвета не люблю. Вся одежда и предметы у меня тёмные, простые, без рисунков и блёсток, — пояснила я. В моём тоне прорезалось едва заметное отвращение. — Что? Из-за этого? — удивился Кэцу, — но это же… уже слишком. — Разве?.. — я никогда об этом не задумалась и не видела ничего странного, хотя друзья смотрели на меня, как на инопланетянина. — Да что не так с твоими одноклассниками? Я теперь что, тоже мальчиком стала? — возмущённая Мартина посмотрела на свой серый спортивный костюм. Я пожала плечами. — У них. Возможно, — предположила я. — Тётя Света, а вы как раньше жили? — вдруг поинтересовался мальчик. Старушка определённо не ожидала подобного вопроса, обращённого к ней, поэтому сначала заметно растерялась: — Ничего такого, я просто обычная бабушка, которая живёт одна, готовит пирожки и ходит в гости к другой бабушке, — неуверенно ответила Светлана. — Да ладно вам, у всех в жизни было хотя бы что-то интересное, давайте, расскажите! — замахала руками Мартина. Кэцу закивал, я заинтересованно посмотрела на «просто бабушку». — Ой, идите уже, там дождь кончился, смотрите, «интересные», — засмеявшись, прогнала нас собеседница, — нет у меня таких интересных историй. — Да и правда, — Мартина резво выпрыгнула из-за стола и побежала к двери. Мы с Кэцу проводили её взглядом, а затем последовали за подругой.        Глазам представлялась знакомая тропинка. — Ты забыла что-то у себя дома? — попытался угадать Кэцу, — я про старый, в смысле… — Да разве это так опасно? — непонимающе сморщилась запутавшаяся Мартина. Я молча разглядывала свои ноги, обходила или перешагивала насекомых, гуляющих под ними (общение с Забавой странно на меня повлияло — теперь казалось, что, наступив на маленького жука, я раздавлю не обычное животное, а саму младшеклассницу), затем поднимала голову, чтобы проверить, туда ли иду, останавливалась на пару секунд, потом продолжала путь. Мирно. Спокойно. Знание, что скоро это изменится, волновало, мысль, что сегодня я не одна, ничуть не помогала, а только сильнее тревожила. — Хотару, куда мы идё… — фразу прервал резкий поворот к жилищу Акины. — Да уж, теперь правда непонятно, куда, — покосилась на меня Мартина. Интонация была чуть-чуть саркастичной. Возможно, догадалась? — Хотару, ответь уже. Хотя бы объясни, зачем. — К Акине, — неясно пояснила я, не сбавляя шага. Иначе она бы не отстала. К тому же, скрывать что-то довольно неприятно. — Зачем? — хором спросили спутники. Скрывать причину расследования надоедало. Они — мои друзья. Скорее всего, несмотря на это, одноклассники всё равно попытались бы остановить меня, узнав, что я делаю, но возможно ли сделать что-то, из-за чего я прекращу поиск ответов? Что теперь отвечать?.. — Чтобы узнать, из-за чего умирают люди, — не выдержав, созналась я, сразу же ощущая сожаление. Воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим звуком шагов, шуршания травы или земли. Моё волнение лишь усиливалось. — Почему ты решила, что это не просто так? — наконец осторожно спросил Кэцу. — Совпадение? Слишком много их за последние дни. Значит, не просто, — сдерживая нахлынувшую злость, проговорила я. — Тогда причём тут Акина? — тон Мартины практически стал враждебным. — Это могла быть она, — спокойно пояснила я. — Ты просто из-за справки о здоровье? Я помню, как ты брала документы с личными делами, но… разве ты не посмотрела туда? Да с чего ты вообще взяла, что это она? — рассердилась девочка. Я знаю, что это не просто так. Почему она злится? — Не совсем. Нет. У меня есть доказательства, — я уверенно продолжала возражения. — Да какие? — нахмурилась одноклассница. — Разговор уборщицы с гардеробщицей. Они предполагали это, — начала я, думая о том, как кратко и понятно описать остальные доказательства. — Плохое какое-то у тебя доказательство. Они же могли просто сплетничать — людям в их возрасте это вполне свойственно, — не дождалась продолжения Мартина. — Да. Но потом… я… видела, — отчаянно продолжила я, от всплывших в воображении, как настоящих, воспоминаний, чувствуя подкатившую к горлу тошноту. — Как она кого-то убивает? — прямо, с вызовом, поинтересовалась девочка. Разве чтобы это понять, обязательно заметить момент смерти её жертвы? — Нет. Не совсем. Когда… уже, — тихо пробормотала я, не понимая, зачем для подтверждения догадок в таком случае понадобились дополнительные доказательства. — Да она что, прямо тебе сказала, что кого-то убила? — не выдержала окончательно разозлившаяся одноклассница. Разве я что-то не то сказала? Почему она стала вести себя так?.. — Какой нормальный человек сознается? Когда я даже не спрашивала. Нет, но… — я не успела договорить. — Акина бы созналась. Да ты же сама говорила, что она сумасшедшая, — Мартина перебила меня. Она не кричала, но её гневный тон компенсировал это. — Но я видела, что… — робко возразила я. Хотя внутри у меня не появились сомнения насчёт собственной правоты, снаружи я звучала напротив — взволнованной. — С чего ты взяла, что она — убийца? Знаешь, есть много причин, по которым ты могла… Неправильно понять её действия, — кажется, девочка не могла правильно объяснить происходящее. Возможно, из-за Кэцу? Или из-за тайн, скрытых от меня? Неважно. — А справка?.. — казалось, я окончательно засомневалась, но на самом деле знала, что права. Как минимум потому что это было бы слишком странным совпадением. — Да ты видела, что там написано? Какое отношение это имеет к убийствам? — Мартина едва не тряслась от злости, словно я поступала ужасно несправедливо. Или именно это я, не замечая того, и делала?.. — Ну… — протянула я, осознав, что у меня закончились аргументы. Но какое совпадение? Раз не я одна так считала, тут, даже откинув мысль о содержании личного дела Акины, понятно, кто прав. — Успокойтесь, пожалуйста, — вмешался притихший Кэцу. Из-за спора я, кажется забыла о том, что он всё это время находился совсем рядом. — Да мы и не… Не… Не успокоились наоборот, — судя по умению Мартины подбирать правильные слова, она всё же солгала насчёт спокойствия.        Наконец мы оказались перед местом назначения. На этот раз на крыльце не было Акины, зато туда вышел незнакомый мне парень с короткими тёмными волосами. — Это уже считается за нарушение закона? — прошептала Мартина, раздражённо глядя на меня. Сейчас я пожала плечами не из-за привычки отвечать подобным образом, а из-за нежелания, чтобы нас заметили. — Мы же на чужую территорию забрались. — Ещё нет, — вмешался в разговор, медленно начинавший превращение в очередной спор, миролюбивый Кэцу. Девочка, насупившись, отвернулась. Я без предупреждения вышла из укрытия в виде кустов, травы и деревьев, игнорируя протянувшиеся ко мне руки испуганных друзей. Они пытались остановить меня от безрассудного поступка, схватив края одежды и оттащив меня обратно к себе, одновременно с этим взволнованным шёпотом умоляя вернуться, пока не поздно.        Карие, совсем как у Акины, скучающие глаза человека замерли на мне. В отличие от девушки, он выглядел неопрятно: причёска растрёпана, верхние и нижние пуговицы рубашки расстёгнуты, сама одежда не заправлена в брюки, стопы закрывали кроссовки с развязанными шнурками. Он определённо также являлся азиатом. Родственник?        Не дав мне закончить мысль, кусты с шумом зашевелились и обронили на меня несколько сухих листьев — оттуда резко выпрыгнула смелая Мартина, и спокойно вышел напряжённый, судя по положению плеч, Кэцу. Что теперь делать? Не здороваться же с улыбкой… — Здравствуйте, — в тот же момент исполнила появившийся у меня в голове сумасшедший план дружелюбная девочка. Незнакомец не ответил, кивнул (самому себе?) И скрылся за дверью здания. — Никакого гостеприимства, — мгновенно шутливо, чего определённо не стоило делать в данной ситуации, пожаловалась, несмотря на собственные слова, неунывающая Мартина. — Мартина… — протянул Кэцу, явно желая добавить к фразе «что ты творишь?», но не делая этого из вежливости. Нервничая, я обеспокоенно оглядела по-прежнему весёлых спутников, сделала глубокий вдох с закрытыми глазами, а затем целеустремлённо направилась вперёд, к деревянному дому на лесной опушке. Следом за мной жизнерадостно, словно мы идём в гости на доброе чаепитие, прыгала Мартина, и неторопливо шёл Кэцу. Остановить их? Но как? Ведь теперь поздно.        Порог встретил наши ноги, ступившие на него, отвратительным скрипом. — А дальше что? — послышался робкий голос Кэцу. Мартина посмотрела на него с непонятным волнением. — А, это же и так понятно, — взмахнула рукой девочка, будто каждый день сюда заходила. Как раз — в гости, на чаепитие… — Мне непонятно, — нахмурился друг, и я разделяла его чувства. — Да просто берём и выбиваем две… А, точно, мы же в чужой дом пришли, а не заброшенный. Берём и стучимся, — наверное, оговорка подруги показалась бы мне смешной, если не напоминание им о случае с Карен и Карине. Впрочем, сейчас в любом случае не время для смеха. Кэцу тоже не улыбнулся. Мартина же решила не медлить и постучала кулаком по двери. Мальчик подошёл к проходу — почему-то его внимание привлекла замочная скважина. — Здесь не заперто, — прокомментировал он. Я подошла поближе, присмотрелась. Собеседник оказался прав. — Да знаю, но это не повод вламываться в чужой дом без предупреждения, — зло покосилась на меня одноклассница. Всё ещё недовольна моим поступком? — Из… — внезапно приоткрывшаяся дверь не дала мне договорить. В голове успели коротко промелькнуть вопросы, почему она не открылась до конца, и почему никто ничего не сказал, не ветер ли это случаем, хотя ветра не было. Последнее, что я успела заметить — удивление на лицах сопровождающих. После этого из здания через появившуюся щель появилась чья-то рука, а затем я, стоявшая ко входу ближе остальных (правее), оказалась грубо схвачена за плечо и брошена внутрь. Я приземлилась на руки и не смогла увидеть обидчика. После этого я услышала, как Мартину с Кэцу также закидывают в комнату. Обернувшись, я поняла, что это был тот незнакомец. Но сразу, как только я успела осознать этот факт, человек стремительно скрылся за дверью, после чего послышался звук, который обычно издаётся из-за поворачивания ключа при закрытии на замок…        До меня не сразу дошёл смысл собственных мыслей, а как только всё же сделал это, я поднялась с колен и кинулась к предмету. Начала лихорадочно его толкать руками, прислоняясь к двери всем телом. Откройся, прошу!        Но она не поддавалась. Я опоздала. Нас закрыли здесь! — Да бесполезно это, Хотару, перестань, — поморщилась Мартина, отряхиваясь. Будничный тон говорившей заставлял интересоваться, существует ли в принципе у девочки чувство страха. Кэцу отрешённо смотрел куда-то в другую сторону, и, казалось, даже побледнел. Что он там увидел?.. неважно, сейчас нужно размышлять о другом. Как открыть злосчастную дверь? — Нас закрыли, — испуганно пробормотала я, и тут же почувствовала, как моё запястье крепко сжала кисть Мартины. Я непонимающе уставилась на неё, но поняла всё, переведя взгляд на Кэцу. Он казался шокированным и медленно шагнул назад несколько раз, а затем упёрся в стену, и, кажется, испугался прикосновения неприветливо твёрдого холодного материала — вздрогнул и обернулся с широко раскрытыми глазами. «Ты ещё сильнее пугаешь Кэцу, перестань» — видимо, имела ввиду девочка. Что он там увидел? Неужели что-то настолько страшное?        Я боялась перевести взгляд на объект, испугавший одноклассника, поэтому посмотрела на Мартину. Неожиданно, но она оказалась непривычно спокойной. Совсем не паниковала, не страшилась, не радовалась, не грустила. Как минимум большая часть эмоций скрылись с её, обычно наполненного ими лица, оставив вместо себя непонятное ледяное чувство. Девочка подошла к Кэцу, присела рядом с ним и что-то тихо сказала. Белый, как снег, мальчик обессиленно скатился по стене на колени. Я не могу продолжать быть трусливой, как бы ужасно я себя сейчас не ощущала, я должна что-то сделать. Я хочу найти ключ или другой выход. Я должна это сделать. — Останься с Кэцу, — попросила я и поспешила перейти в другую комнату, упорно глядя строго под быстро шагающие туфли, не желая встретиться взором с неизвестной вещью. Если это была вещь, конечно… Теории в голове невыносимо становились одна другой страшнее: что же там? Вовсе ничего, просто у Кэцу клаустрофобия? Вновь Акина с окровавленным ножом? Тогда почему она молчит? Неужели… мёртвое человеческое тело? То же самое, но в худшем виде? — Да я и не собиралась его бросать, — кинула подруга мне вслед, похоже, успокоившись. Или решив, что сейчас не время для ссор. Я остановилась, увидев начало двери, и, передернувшись, резко подняла голову, едва ли удержавшись от того, чтобы зажмуриться. Но вдруг ключ где-то на полках, если они здесь есть?.. я с трудом заставила себя повернуться — словно во сне, казалось, что ноги утопали в глубоком болоте, поэтому их уже невозможно передвинуть. Наконец, прислонившись к двери в следующую комнату, я… Едва ли успела встретиться с шокирующей неизвестностью, но дверь оказалась не заперта, потому стала открываться, и я почти упала. Вовремя схватившись за ручку, я подтянулась, отряхнулась, и наконец-то увидела полную обстановку. Действительно, как мной предполагалось, комната была уставлена всевозможными шкафами с полками да ящиками. Если ключ здесь, придётся хорошо постараться, чтобы найти его…        Но хуже другое. Тем, что хранилось в мебели, являлось… я очень хотела отвернуться и зажать рот рукой, но застыла на месте, оцепенев, не зная, как заставить себя зашевелиться. Предметы интерьера хранили несчётное количество ёмкостей и банок с прозрачным стеклом, что позволяло чётко видеть их содержимое: человеческие органы. Вырванные глазные яблоки наполняли одну склянку, рядом, в другой, лежали запятнанные кровью руки, из части которых выглядывала кость. Прочие полнились ногами, носами, остальными конечностями, пребывавшими в том же виде, а некоторые и в худшем. Почувствовав тошноту, я наконец смогла выйти из ступора и обернулась. Мартина изучила внимательным, пугающе спокойным взглядом предметы, словно наблюдала подобные вещи каждый день, а затем вновь сосредоточилась на Кэцу. Почему девочка ведёт себя так, будто ничего странного не произошло?.. Нет-нет, неважно, сейчас не время об этом размышлять, я могу спросить позже. Теперь единственное, о чём я должна задумываться — как найти выход из ситуации и где может прятаться ключ от помещения. Он ведь мог находиться среди кучи из этого… я сделала несколько медленных осторожных шагов по направлению к полкам. — Хотару, что ты делаешь? — негромко окликнула меня Мартина, из-за чего я резко остановилась. — Ключ. Может быть там, — пояснила причину собственных действий я. — Да не надо, лучше сначала так второй выход поищи, здесь их вполне может быть несколько, — посоветовала девочка. Решив не издеваться над своей психикой, я прислушалась к подруге и повернула обратно, туда же, куда направилась изначально. На этот раз я опасливо осматривала каждый сантиметр помещения. Фантазия живо рисовала красочные картины: я делаю шаг, не глядя на пол. Опускаю ногу, чувствую что-то мягкое, непохожее на твёрдый деревянный пол и очевидно им не являющееся. Не успев заметить, что это, не закончив ассоциацию с предположением, которое первым должно приходить в голову после увиденного ранее, но догадываюсь слишком поздно. Раздаётся чавканье, хруст, плеск. На мою ногу попадают капли крови от чужой отрезанной ноги.        Я быстро закачала головой, пытаясь успокоить сходящее с ума воображение, показывавшее ужасные вещи. Перестать. Нет. Не нужно. Глупо и неправильно думать об этом, пора успокоиться. Хватит. Так только станет хуже. Я прекрасно знала это. Тогда почему же приказы, обращённые к самой себе, не действовали?        Глубоко вздохнув, тяжело выдохнув несколько раз, набравшись смелости, я прошла в другую комнату — вернее, коридор, ощущая себя вором. Он пустовал, за исключением нахождения в довольно просторном помещении маленького столика с выдвижным шкафчиком, украшенном неизвестным мне зелёным растением в горшке. Я подошла поближе, просверлила почву куста (или цветка?) взглядом, открыла ящик. Удивительно, но в нём царила полная пустота, не было даже какой-то обычной вещи, вроде канцелярских принадлежностей или других повседневных предметов. Разочарованная, я уже собиралась пройти через другую открывшуюся взору дверь, но внезапно услышала неясные слова, принадлежавшие незнакомому мужскому голосу, затем женскому. Звуки исходили не со стороны оставленных у входа Кэцу и Мартины. Выходит, вероятнее всего шумели Акина и тот человек? Затем послышался удар, за ним — другие невнятные шорохи, шаги. Слишком сложно было различить слова, а это означало, что я не смогу ничего узнать из разговора за стеной. Подходить — опасно. И страшно. Как можно тише я проскользнула в необходимый проход. Попала на кухню: мне встретился ряд тумб, над которыми возвышались шкафчики. Всё это окружали другие обычные для чего-то, вроде буфетов или столовых. Мне представилось огромное количество мест, где возможно скрыть важный ключ. Я собиралась начать обыскивать своё местонахождение, но из-за двери послышался быстрый топот. Паника заставила меня быстро смотреть по сторонам, из-за чего я наткнулась на ножи в подставке, прикреплённой к стене. Не успев осознать свои действия, я подбежала к ней, выхватила оттуда один, со скоростью молнии открыла нижний ящик достаточно высокой тумбы, пригнувшись, с трудом залезла внутрь и закрыла её. Не зря, незнакомец вошёл внутрь. «Пожалуйста, что-нибудь, кто-нибудь, спасите меня, спасите, спаси, спаси, спаси» — мысленно повторяла я, прижимая к себе нож. Полы скрипели, он некоторое время медленно обходил местность. Затем скрипнула дверь, и я сразу же выбежала из укрытия обратно в коридор, ничего не закрывая. А по дороге, перебегая в следующую комнату, внезапно услышала стук капель по полу и, когда наконец остановилась, увидела, что оружие, которые я взяла с собой, было окровавленным. Испуг с каким-то лёгким отвращением ослабили мои руки, он легко упал на ковёр, устилавший пол очередного помещения. Торопясь, решив, что нужно перестать строить теории и попытаться угадать, что здесь происходит, остановить полившиеся из подсознания предположения о том, как выпущенный из пальцами предмет ранее использовался. Ведь это дом Акины.        И спальня, в которой я сейчас находилась, возможно, тоже принадлежала ей. Ведь помимо высоко широкого шкафа с, полагаю и надеюсь, одеждой, письменного стола, оснащённого выключенной настольной лампой, криво повернувшегося перед ним стула, прямо передо мной находилась односпальная кровать. А на синем одеяле, укрывавшем её, сидела рыжеволосая азиатка с поцарапанной щекой — Акина. — О, недодетектив. Убила кого-то и теперь испугана своими действиями? — привычная насмешливая улыбка девушки почему-то оказалась слабой. Непохоже, что ей действительно было весело. Но, проигнорировав странности в поведении девушки, я разозлилась на глупую шутку. Или фразы убийцы серьёзна? — Нет, — громко и резко возразила я. Собеседница закатила глаза. — Пошутить нельзя, — недовольно заявила она, но тут же снова вернулась к прежнему выражению лица, — знаешь ли, невежливо посещать чужие дома без стука и разрешения, дорогая. — Зачем всё это? — не одаряя особым вниманием ответ, прямо упрекнула Акину я. — А что ты имеешь ввиду? — вопросом на вопрос ответила девушка, наклонив голову набок. Глаза ненормальной, в которых обычно плескалось даже большее количество эмоций, чем в тоне голоса, сейчас оказались лишёнными ожидаемого мной любопытства. — Закрывать нас здесь, говорить странные вещи. То, что… находится на входе… Ещё убийства, — немедленно перечислила я. — Некоторое я объясняла, недодетектив, неумеющий слушать, — она нахмурилась и перестала улыбаться в привычной манере, — но не я закрыла вас здесь. Я и сама не знаю, зачем. «Твои объяснения ничего не объясняют» — раздражённо ответила я девушке, но решила не высказывать грубость вслух. Всё равно это ничего не изменило бы. — Почему у тебя царапина на щеке? — вместо мыслей зачем-то спросила я. Акина промолчала. Перевела глаза сначала в сторону, затем немного опустила голову и медленно дотронулась кончиками пальцев до кровоточащего места, словно о чём-то задумавшись. Что-то не так. Но если не хочет говорить — и не нужно, ответ на этот вопрос всё равно бесполезен. Я пришла сюда за другими ответами, но сейчас слишком неподходящий момент для этого, мне срочно нужно найти ключ… — Возьми, — внезапно в такт решению Акина зазвенела каким-то блестящим предметом, покачивая в руке, и, не дав разглядеть, что это, бросила мне в руки. Я с трудом поймала прилетевший ко мне объект, осмотрела его и… погодите? Это… ключ?! Зачем она мне его отдала? — удивлена? — Спасибо… — медленно, почти шёпотом, неуверенно поблагодарила я девушку, разглядывая вещь, лежавшую в ладонях, словно пытаясь найти подвох или думая, что он сейчас взорвётся. Впрочем, часть меня продолжала подозревать неладное. Но ничего не происходило. Я подняла взгляд на девушку. — Как же ты недоверчива, — уловив сомнения в моём взгляде, элегантно взмахнула ладонью Акина, морщась, — иди уже, открывай дверь.        — Акина отдала ключ, выходим, — заявила я. Кэцу пришёл в себя, они с Мартиной стояли у ещё запертой двери в безмолвном ожидании. Мальчик отрешённо смотрел под ноги, словно через них, а Мартина кивнула мне, на секунду коротко с облегчением улыбнувшись.        Мы вышли на улицу в полной тишине.