Страшилка для Хотару

Девятое октября, четверг, пасмурно.        Высокие ели, сосны и другие неизвестные мне деревья образовывали полукруг. Под ветвями растений в полумраке расположился дом Харуми. — Дорасскажи ту часть про прошлое, зайдём потом, — попросила Мартина, заходя на крыльцо, чтобы укрыться от дождя. Мы последовали за девочкой. — Про прошлое рассказывать больше нечего, — пожал плечами Кэцу, — но после того, что мне три года назад рассказали про то, что здесь происходит, у меня пропали все эмоции. Я больше ничего не чувствую. Я говорил об этом другим. Ко мне нормально отнеслись, Шарлотта вместе с Харуми даже нашли способ создать лекарство для меня. Все жители деревни стали называть его «физин». Но оно не совсем вылечило меня, через какое-то время его действие заканчивалось. Обычно, если я видел или слышал что-то жестокое. Из-за этого у меня теперь что-то вроде… раздвоения личности, но не совсем. Сейчас я ничего не чувствую и знаю о том, что происходит на этой планете-деревне, но в том состоянии, в котором вы чаще всего со мной общались, я не помню даже своего прошлого. Я знал только то, что мне для чего-то нужен физин, и что от меня и Хотару скрывают что-то не просто так, а чтобы защитить, но на этом всё, — завершил повествование мальчик. Снова наступило странное чувство, опять изменились воспоминания. Выходит, всё это время люди здесь вовсе не были весёлыми и дружелюбными, и неизвестно, общались ли они действительно по собственной воле, а не из-за приказа с угрозой в письмах. Надежда на то, что добрые жители деревни не оказались испуганными притворщиками, почти угасла.        Но осталась. Двадцать пятое сентября неизвестного года, прохладно, пасмурно.        «Дома стояла мрачная тишина. Неудивительно — я был единственным, кто остался в здании: родители покинули жилище, ничего мне не сказав, как и всегда. Наверное, скоро мама вернётся очень весёлой или очень злой и будет громко разговаривать. А папа придёт только завтра, и тогда они поссорятся. Через мутное стекло виднелось, как капли дождя бьются о землю. Я поёжился от холода. Но, какой бы мороз внутри не чувствовался, у меня хотя бы есть крыша над головой. Многие в моём городе остались на улице.» — такой момент из жизни с некоторыми, отчего-то запомнившимися размышлениями, внезапно всплыл в сознании.        — Бездельник! Только и делаешь, что дома сидишь! Всё из-за тебя! Если бы ты не рождался, всё было бы хорошо! У нас бы хватало денег и еды сейчас, если бы не ты! Уходи из моего дома! Не возвращайся больше! — и вновь на меня сыпались обвинения, проклятия, угрозы и оскорбления разгневанной женщины. Раньше я всегда очень расстраивался и плакал из-за этого. Потом злился, пытался ответить и старался как-то защититься. Но оказалось, что от этого всё только хуже, иногда из-за этого поведения она била меня. Потому теперь я старался не слушать её: покричит и успокоится. Перевёл взгляд на грязную стену, которая выглядела так, будто развалится от единственного лёгкого прикосновения, и задумался насчёт ближайшего будущего. Сейчас мать прикажет мне уходить, вытолкает меня за дверь, и я отправлюсь на скучные серые улицы. Делать вновь будет нечего. Денег на прогулки по магазинам, торговым центрам и всему остальному у меня нет. Да и в городе в целом слишком мало развлечений. Единственное весёлое, на что я смогу потратить время — исследование тёмных переулков, строек и других опасных мест. Но я слишком устаю, чтобы лазить где-то. Придётся сидеть на выброшенных кем-то коробках, если их ещё не растащили. Жаль, у нас здесь даже библиотеки нет. Я бы с удовольствием почитал что-нибудь. Но денег на книги тоже в семье не имелось, а это значит, придётся придумывать способ заработать. Но как? Я совсем ничего не умею, кроме элементарных вещей вроде уборки. Вот только нищета коснулась всего населённого пункта, потому, как однажды оказалось, люди агрессивно реагируют на предложение помощи не за бесплатно. Остался один вариант: воровство. Но я не собирался опускаться до уровня тех людей, из-за которых, частично, я почти не ем.        Дверь с шумом захлопнулась перед моим носом. Я постоял немного, даже не надеясь на то, что эта сумасшедшая женщина одумается, в ожидании чего-то. Вдруг произойдёт какое-то чудо, и всё снова будет хорошо, как несколько лет назад? Мама вернётся, извинится, скажет, что мы снова можем позволить себе всё, что захотим, и никаких ссор дома слышится не будет…        Но ничего не произошло, и я понял, что придётся идти искать себе занятие на улице. Развернувшись, я отправился к ранее упомянутым коробкам. Это было единственным местом в городе, где я мог позволить себе отдохнуть в тишине, где меня бы никто не трогал… Жаль, в нём было холодно. Но идеального в этом мире всё равно не существует, а выбора у меня нет, и вряд ли когда-то он появится. А если бы появился…        Замечтавшись, я не заметил, как оказался в нужном местоположении. Похоже, коробки никому не понадобились. Они, кажется, такие же ненужные, как я… по словам родительницы, конечно. Устроившись на одной из них, я посмотрел на небо. Сегодня его застилали тучи. Неудивительно, что так холодно. Нос, кажется, защекотал запах сырости. О нет. Только дождя сейчас не хватало. Если я промокну и заболею, мать будет злиться на меня сильнее обычного, говорить, что я заразный и… — Извини, не подскажешь, где находится ближайшая остановка? — задумавшись, я не услышал шагов, и поэтому вздрогнул от неожиданности, когда ко мне обратился чей-то вежливый голос. За последние несколько недель ко мне слишком редко обращались не с грубостью, так что у меня не получилось отнестись к незнакомцу с доверием. Но что этот человек здесь делает? Если он не знает, где находится остановка, значит, он не местный. Но чужим людям сюда приезжать незачем, если верить слухам да мнениям окружающих. Я внимательно посмотрел на говорившего. «Обычный подросток» — подумалось сначала. Затем прояснилось: нет, не обычный. Черты лица выдавали в парне иностранца, а одежда показывала, что денег на жизнь ему хватает. Подросток тем временем повторил громче прежнего, наверное, решив, что я не услышал: — Извини? — Пройдите за мной, — позвал его я, спрыгивая с замены креслу. Конечно, я слишком долго обдумывал происходящее и разглядывал лицо незнакомца. Привычки болтать с людьми у меня не выработалось, ведь говорить было некогда и не с кем. Но меня это никогда не расстраивало. Я не знал, зачем нужно общение, хотя к дружеским разговорам относился положительно. Всегда казалось, что с друзьями веселее, но и без них прожить возможно, а ничего страшного от одиночества со мной не случится. — Понимаешь, я просто приехал из другой страны. Вообще меня родители по разным странам возят часто, нравится им путешествовать, вот мы и решили сюда приехать, — завёл разговор подросток. Его тон голоса звучал дружелюбно. Надеюсь, так и продолжится. — Заметно, — попытался поддержать беседу я. Человек улыбнулся. Возможно, более правильным решением являлось спросить, откуда именно приехал иностранец, как оказался в этом городе и зачем решил посетить его? — А я в другом городе был, просто оторвался от родителей немного и вот, заблудился… — собеседник неловко засмеялся. Но что нужно делать, чтобы настолько сильно оторваться от семьи, что окажешься в другом городе? — Как так получилось? — осторожно спросил я. — Ну, я… кошку увидел… хотел погладить, а она испугалась меня и убежала. Потом я решил, что зайду в какой-нибудь магазин, куплю ей что-нибудь вкусное. Дошёл до ближайшего магазина, вернулся и понял, что кошка убежала ещё дальше. А потом я увидел собаку. Я решил тогда отдать что-нибудь вкусное ей, а она тоже убежала. Вот, я за ней погнался, — неуверенно рассказал подросток. Животные его явно не любят. За время прослушивания этой странной истории мы уже успели добраться до остановки, остановились и продолжали общение. Автобус приедет не так скоро, полил дождь. К счастью, укрыться от непогоды удалось легко. — И что было дальше? — поинтересовался я. — Догнал и покормил, — спокойно ответил собеседник, ничего не объясняя. — Она настолько далеко убежала? — Не настолько… — снова засмеялся он, — дальше я пытался найти дорогу назад, а ушёл куда-то совсем не туда. Кстати, почему здесь всё такое… не как в других городах? — Потому что здесь у большинства проблемы с деньгами, — пожал плечами я. — Но в других местах не так, — непонимающе пробормотал иностранец. — Ну да, — кивнул я, и на какое-то время воцарилось молчание. Я часто слышал, как многие окружающие жаловались и говорили, что только в нашем городе всё настолько ужасно. А затем безмолвие разрушил подросток неожиданным вопросом: — У тебя в семье тоже? — У меня в семье проблемы не только с деньгами, — покачал головой я, — родители вечно ссорятся, и, ну, образ жизни ведут очень нездоровый, отец домой приходит раз в несколько дней, а мать вечно на меня кричит, что я какой-то не такой, зря родился и вообще, все проблемы из-за меня… а потом ещё и из дома выгоняет. Временно, конечно. Можно походить немного по улицам, а потом к вечеру вернуться, и она уже обо всём забудет, успокоится. Хотя ладно, я зря жалуюсь. Мне повезло. У меня хотя бы есть дом. А всё это пережить можно, и легко. — Нет, — возразил собеседник, посерьёзнев, — нелегко такое пережить. Это же неправильно. В нормальных семьях так быть не должно. — Здесь нет ничего страшного, — честно сообщил я, не понимая, что подростку казалось не таким. Неужели слухи от окружающих оказались настолько правдивыми? — Тебе нравится здесь жить? — вдруг спросил он. Я задумался, поискал хорошее в своём положении… и ничего не нашёл. Да, пережить происходящее в надежде на лучшее не представлялось невозможным, но если есть возможность улучшить жизнь, я лучше сбежал бы от родителей на другое место жительства. Странно, что они не решили переехать, если им здесь так не нравилось. — Нет. — Если хочешь, можешь уехать отсюда вместе со мной. Родители найдут, что с тобой сделать. В семью хуже точно не попадёшь, — пообещал подросток. Я уже всё решил, так что долго задумываться не пришлось. — Давай, — согласился я. Как раз к этому моменту приехал нужный автобус. — Кстати, как тебя зовут? — собеседник, ранее рассматривавший дорогу в ожидании транспорта, повернулся ко мне. — Кэцу. — А меня — Станислав. Приятно познакомиться, Кэцу.

***

Двадцать пятое сентября неизвестного года, прохладно.        Автобус остановился, и мы оказались на заросшей мхом остановке посреди леса. Значит, так выглядит часть города, где живёт Станислав? На остановки присутствовала лавка, но выглядела очень старой. Люди здесь точно зарабатывают лучше, чем у меня в окружении? — Постой… слишком быстро мы приехали, — подросток огляделся, недоумевая, — и это же не то место… — Получается, мы не туда приехали? — Да… но такого не может быть, — покачал головой Станислав, — я же проверил расписание, тот автобус точно должен был приехать сейчас и отвезти нас точно туда, куда я собирался. — Может, ты не туда посмотрел? — предположил я, сохраняя спокойствие, в отличие от спутника. Тот быстро ходил из стороны в сторону, нервничая. — Это напоминает мне одну книгу в жанре ужасы… а, или это драма такая была… нет, трагедия, — вспомнил Станислав, — как раз называлась «автобус в отчаяние»… остановка там точно так же выглядела. Наверное, отсюда её и списали. Ладно, можно же просто проверить местное расписание и уехать обратно. — А что было в книге? — заинтересовался я. Станислав, подходя к бумаге, прикреплённой к стене остановки над потрескавшейся лавкой, отшутился: — Лучше не вспоминать. Что такое должно быть в обычной книге, чтобы это нельзя было вспоминать и рассказывать? Наверное, подростку на самом деле просто не хотелось тратить время на обсуждение романов, или ему просто не понравилось содержание. А мне хотелось узнать обо всём, что интереснее собственных размышлений и прогулок по улицам. — Нескоро новый автобус приедет, — знакомый голос не дал мне снова уйти в обдумывание всего существующего в мире, — и почему здесь так темно? Сейчас же всего лишь шесть вечера примерно, разве нет? На улице действительно странным образом быстро стемнело. Без яркого света фонаря разглядеть удалось бы малое количество вещей.        Вдруг раздались чьи-то шаги по траве. Я повернулся на звук, а Станислав вздрогнул от неожиданности. Похоже, вспомнившаяся ему повесть произвела очень сильное впечатление на парня. Интересно, что же всё-таки в ней происходило? — Здравствуйте, — из тени в свет фонаря перешла светловолосая девушка в очках, за которыми пытались скрыться зелёные глаза, смотрящие ледяным взглядом. Её голос не отставал от выражения лица. Странная девушка держала в руках подсвечник, на котором таяла восковая свеча. — Здравствуйте, — растерянно отозвался Станислав. Я тоже поздоровался, стараясь отвести взгляд от зеленоглазой. — Вы только что приехали? — Да, — практически хором согласились мы. Я осторожно посмотрел на незнакомку. Теперь она сама отвела взгляд, задумавшись о чём-то, и медленно поправила бледно-малиновые очки. Затем посмотрела на нас, тут же отвернулась и заговорила: — Мне очень жаль, что вы попали сюда. Если я объясню, что с вами случится, вам покажется это бредом, поэтому пройдите за мной, пожалуйста. С этими словами зеленоглазая решительно направилась в сторону, в которую уехал автобус. Мы молча переглянулись. Называть её сумасшедшей за спиной было как минимум невежливо, но она уже вела себя довольно неправильно. Или неправильно понял её я?.. И, судя по взгляду, Станислав отнёсся к незнакомке так же. Я отправился за девушкой, не зная, что ещё делать.        Прошло какое-то время, и мы оказались на такой же остановке, как и прошлая, и среди такой же природы. Девушка свернула на тропинку и прошла немного вперёд. — Постарайтесь всё это запомнить, — попросила девушка, уводя нас всё вперёд. Показались деревенские домики, выстроившиеся в ряд. Затем зеленоглазая развернулась, и мы пошли назад. А затем прошлись возле дороги, где когда-то проезжал автобус, что привёз нас не в ту сторону. Мне стало неуютно, в голову приходили пугающие мысли, вызванные недоверием к сумасшедшей спутнице. Зачем пытаться завести нас куда-то, возможно, вглубь леса или в место, где мало людей?.. — Знаете такую книгу: «Автобус в отчаяние»? — вдруг спросила незнакомка. — Я знаю, — ответил Станислав, — похоже, как раз это место в ней и описывалось? Надеюсь, вы сейчас не скажете: «сюжет книги рассказывает о происходящем в этом месте, потому что всё, что было в книжке, на самом деле правда»? — Не совсем, — пламя свечи позволило увидеть, что девушка покачала головой, произнося эти слова, — но вы ведь приехали сюда в шесть вечера на автобусе. — Да. Многие люди стараются приехать куда-то в шесть вечера, — скептически заявил Станислав. — Но немногим удаётся приехать куда-то ровно в шесть вечера. Ровно в шесть часов, ноль минут и ноль секунд, — возразила собеседница с… грустью? — Допустим, — кажется, Станислав старался не злиться, несмотря на резко негативное отношение к разворачивающимся событиям. — Я понимаю, что сейчас похожа на сумасшедшую, но скоро сумасшедшими начнёте себя считать вы сами. Вот, посмотрите. Пройдитесь в ту сторону, куда уехал автобус, пройдите немного в сторону той тропинки. Можете изменить что-то, а потом пройтись в сторону, куда уехал автобус, чтобы убедиться, если хотите, — с этими словами девушка протянула подсвечник Станиславу, и он, нахмурившись, забрал его. Мы пришли к ещё одной такой же остановке. Недовольный подросток сделал всё так, как предложила ему странная незнакомка. Сначала мы отправились к тропинке, осмотрели деревенские домики. Спутница следовала за нами. Затем мы вернулись к остановке и внимательно оглядели её. Ничего не отличалось от увиденных нами предметов, когда мы только приехали. После этого дошагали в сторону уехавшего транспорта. Нас встретила вновь всё та же остановка с всё тем же фонарём. — Нет, так не может быть, — испуганно проговорил парень, — что-то не так… — Добро пожаловать в мир той книги, — невесело произнесла зеленоглазая, — не волнуйтесь, тех же событий здесь не происходит. Хотя нет, волноваться нужно. Если ещё не убедились — вперёд, проверяйте. Если же верите мне и без доказательств — за мной, я покажу вам ещё кое-что. — Мир той книги? Вы же не хотите сказать, что… что здесь… всё… — с каждой секундой Станислав говорил всё тише, — зеркально…? — Я хочу сказать, что это планета размером с деревню на планете Земля, но так тоже можно. Кстати, мы, как и в той книге, из разных стран, но понимаем языки друг друга. Так что вам необязательно говорить на японском, если это не ваш родной язык, — сказала девушка. Я не удивился.        Я был шокирован, и мир для меня словно перевернулся. Не знаю, что там с людьми из разных стран, но после одинаковых до мельчайших деталей остановок поверить в возможность существования маленькой планеты-деревни я легко смог. — И вы сейчас меня понимаете? — медленно и удивлённо спросил Станислав. Из его речи пропал акцент, услышанный незнакомкой. Слова, как казалось раньше, сумасшедшей, внезапно обернулись правдой. — Прекрасно понимаю, — согласилась девушка, и, тяжело вздохнув, продолжила — а теперь, если вы мне поверили, к плохим новостям. — Я верю, — подтвердил я, и в тоне моего голоса промелькнуло удивление, проигнорировав попытку скрыть чувства. — Я тоже верю, — присоединился Станислав, хотя его голос, в отличие от моего, звучал всё ещё немного недоверчиво. — Спасибо, — девушка направилась в сторону деревенских домиков, и мы поспешили за ней. Спутница внезапно свернула к лесу, никак не объяснив свои действия. Шум воды подсказывал, что помимо бора, нас ждала также река. Мы затаились на берегу, и незнакомка шёпотом попросила ни при каких обстоятельствах не шуметь, просто ждать, смотреть на противоположный берег. На том внезапно появилась чёрная тень с красными глазами, и девушка описала нам оставшуюся часть творящегося на планете-деревне.        А затем я очень пожалел о том, что согласился уехать из родного дома.        В напряжённом молчании мы вернулись к избам. — Извиняюсь, я так и не представилась, — произнесла девушка с печалью, — меня зовут Чиэса, и я учительница в местной школе. Здесь, правда… к счастью, наверное, пока что очень мало учеников, но если вы оба школьного возраста, я буду очень рада обучать вас. — Меня зовут Станислав, и я буду учиться в вашей школе, да? А ещё я из России. Приятно познакомиться, — парень старался говорить дружелюбно, но из-за усталости и потрясения ему тяжело это давалось. Или дело было в другом. А может, мне показалось. Нет разницы. — Меня зовут Кэцу, — кратко представился я. Зачем говорить длиннее, если можно всё сократить? В итоге ведь мы всё равно узнаем, какого кто из нас возраста, тогда зачем обсуждать это сейчас? Нет, я не должен так считать. Что-то не так. Чего-то не хватает… — Вы тоже школьного возраста? — спросила Чиэса. Меня редко называли на «вы», чаще ко мне обращались довольно грубо. Но меня это не обрадовало, видимо, потому что не так уж многое меняет отношение ко мне. Нет, способ общения. Когда-то я мечтал о том, как «вырасту» и ко мне все будут обращаться на «вы», как сейчас, разговаривать со мной вежливо, и никогда не посмеют оскорбить. Куда пропали мои мечты, если всего днём я радовался, слыша дружелюбие в словах Станислава? Ладно, наверное, я просто слишком устал от масштаба и количества событий, произошедших со мной за лишь один день. — Да, — кивнул я, — а ещё тоже из Японии. — Отлично. Теперь давайте я найду вам дом, где вы сможете жить… — задумчиво протянула Чиэса, осматривая ряд домов, — так, кажется, эта семья сможет приютить детей. У них большой дом, других детей нет, значит, осталось узнать, смогут ли они вас содержать, у них самих. Бормотание девушки оказалось мыслями вслух. Она подошла к одному из домов, постучала в дверь. Ей скоро отворили. — Извините, не могли бы вы разрешить пожить у себя этим двум школьникам? — спросила девушка у хозяина. Тот кивнул. — Пусть заходят, — произнёс мужчина. Двадцать седьмое сентября неизвестного года, тепло, солнечно.        Шёл второй день пребывания в этом ужасном месте, а я чувствовал, что чего-то не хватает, и не понимал, чего. Местные жители оказались дружелюбными (ещё бы, оказавшись в таких обстоятельствах, они вели себя враждебно…) и с радостью предоставили нам со Станиславом приют в одном из домов. Нас к себе взяла одна из семей. А я почему-то не обрадовался этому и не расстроился. Хотя, наверное, ничего особенного не произошло, так что всё нормально. Но что-то явно было не так, и я отправился к Станиславу в комнату — нам настолько повезло, что жили мы не в самой маленькой избе, и это жилище заполнялось достаточно большим количеством комнат, так что каждый выбрал себе свою. Мне было всё равно, какую отдадут мне, главное, что она есть. Хотя если бы не было, на улице не так плохо, как кажется…        Почему-то эти мысли заставили меня ещё раз убедиться: что-то идёт не так, как должно. Нужно поспешить к соседу по дому, чтобы выяснить, в чём проблема. — Станислав, — позвал я и постучал в дверь. Подросток быстро открыл. — Что-то случилось? — спросил он. Я покачал головой. — Не совсем. Вообще-то всё нормально, просто мне кажется, что-то не так, — объяснил я. Станислав нахмурился, похоже, не понимая, что я имею ввиду. — В каком смысле «что-то не так»? С дере… планетой? — переспросил парень. — Почти. Это началось, когда мы приехали сюда. Хотя нет… вообще-то не тогда… когда нам рассказали обо всём. Тогда я почувствовал, что что-то не так… чего-то не хватает… у меня… в чувства… — вдруг озарением ко мне пришла догадка, и я остановился на полуслове. Взгляд Станислава обернулся вопросительным, а я попросил, — ударь меня. — Зачем? — брови подростка приподнялись в удивлении. — Хочу проверить, чувствую ли я, — заявил я, и парень, кажется, посмотрел на меня, как на сумасшедшего, недоверчиво. — Не буду я тебя бить, — отказался он. А я забежал в его комнату, игнорируя его недовольное «Эй», брошенное вслед, быстро осмотрелся. Как только в моё поле зрения попал книжный шкаф, я подбежал к нему, взял первую попавшуюся книгу и ударил ей себя по голове. Боль ощутилась. Физическая. Я ничего не чувствовал — никакого испуга от мысли, что сейчас почувствую боль, не было. Но я бы никогда не смог так взять и… — Что ты делаешь, Кэцу? — кажется, Станислав совсем перестал понимать, что я творю. — Я чувствую физическую боль, — обернулся я. — Я знаю, её все психически здоровые люди чувствуют, — тон голоса парня спрашивал у меня, отношусь ли я к этим людям, и я бы обиделся. Но обиды не было. Вообще никаких чувств не было. — Но я не чувствую эмоций. Вот чего мне не хватало… но здесь есть какой-нибудь врач? Я хочу спросить и узнать, что со мной. — Но ты же ничего не чувствуешь, — напомнил Станислав. — Да. На самом деле я не хочу ничего узнавать, мне всё равно. Просто это то, что я сделал бы до того, как мои эмоции исчезли, — объяснил я и ушёл обсуждать с опекунами свою потерю ощущений.        Те рассказали школьной медсестре по имени Шарлотта, и она вместе с каким-то библиотекарем начали искать способ спасти меня от этого. Не знаю, что они делали, но их старания через несколько месяцев привели к появлению нового лекарства. Его назвали физин. Про то, почему именно так, я тоже не знал, но мне было всё равно.        А после того, как я его попробовал, вдруг забыл о своём прошлом и, кажется, о ещё какой-то важной вещи. Чувства вернулись, но чего-то по-прежнему не хватало. Чего-то другого.

***

Девятое октября, четверг, пасмурно. — Ага, а теперь пойдём, — спокойно кивнула Мартина, дослушав, и постучала в дверь. Никто не ответил.        И никто не отозвался, когда одноклассница выкрикнула в пустоту «Кто-нибудь есть дома?»        И даже тогда, когда мы зашли в дом, ничей голос не разрезал царящую в нём тишину. Потому что сделать это было уже некому, единственные обитатели здания лежали на деревянном полу. Встретившись взглядом с мёртвыми телами, я быстро переключила внимание на спутников, постаралась забыть о том, где нахожусь, не думать о происходящем. Мартина вздрогнула, вздохнула и обвела их глазами. Выражение лица Кэцу совсем не изменилось. Даже зная, что с ним, я не понимаю, почему реакция мальчика оставалась настолько спокойной после увиденной жестокости. Я заставила себя посмотреть снова, мысленно убеждая, что такого не может произойти, зачем творить такие ужасные вещи, кому это понадобится, наверняка мне показалось.        Нет.        На полу в луже крови лежала женщина. По крайней мере, так стоило решить по телосложению. Ведь её головы не было, а часть шеи заменила одинокая кость. Одна из рук девушки находилась в неестественном положении, похоже, сломавшись. Или так выглядит вывих? Часть одежды порвалась, и куски ткани оказались беспорядочно разбросанными по комнате. Рядом покоился мужчина, лишённый правой ноги полностью и левой стопы, а его грудь потеряла всю верхнюю часть, осталась только глубокая дыра с сердцем и лёгкими. Не выдержав, я отвернулась. Меня тошнило, мысли путались. Это сделала Акина? Если нет, то кто? И зачем? — Это сделали дамэкры, — мрачно высказалась Мартина и едва ли не перешла на шёпот, — а это значит… — А разве вы не говорили, что обычно они доедают людей до конца? — с пугающим, холодным равнодушием поинтересовался Кэцу. Слова опять доносились до меня неясно, будто из тумана. О чём они говорят? «Дамэкры»? Это же то, о чём рассказывала мне Акина. Тогда я не поверила ей, потому что это действительно не могло стать правдой… или могло?.. — Ага… только вот они сначала съедают часть, уходят, а потом возвращаются, чтобы доесть… но живые свежие люди им намного больше нравятся, поэтому у меня плохие новости: если мы сейчас отсюда не уйдём, нас съедят, — нервничая, заговорила подруга, игнорируя мой взволнованный вопросительный взгляд. — И чего ты ждёшь, уходим… — девочка не откликнулась, слова одноклассника заглушил торопливый топот. Мартина, иногда замедляясь, осторожно обходя или перепрыгивая остатки бывших жильцов, пробежала вглубь жилища, не обращая внимания на оставшихся позади нас. Не успев и подумать о чём-то, я скоро зашагала за ней. Кэцу проследовал за мной.        — Лекарства нигде нет, — повесила голову девочка. Я облегчённо вздохнула. После непродолжительных поисков она вернулась живой и здоровой. — Даже если бы оно было, рано или поздно закончилось, — ответил Кэцу таким тоном, словно его это не волновало и никак не касалось. Мартина нахмурилась, наверное, разозлившись, и собиралась начать спорить с мальчиком, но быстро вспомнила, что некогда и что нужно убегать из этого дома. — Рецепт. Его тоже нет? — спросила я, уже догадываясь, какой ответ следует на мои слова. Я просто хотела надеяться на то, что Кэцу снова будет вести себя, как обычно. Что всё будет как раньше. В голове быстро пронеслась мысль о том, что лучше бы всё действительно было как раньше… ещё до приезда в деревню. Но тут же исчезла. Странно, но каждый раз, когда я думала об этом, вдруг осознавала, что город для меня намного хуже.        Мы наконец-то вышли на улицу. Одной из первых увиденных мной на природе вещей стала чёрная тень. Мгновенно появилось логичное предположение того, что это такое. Я быстро повернулась к Мартине, молясь о том, чтобы по лицу девочки понять, что мне показалось, и тени и нет вовсе. Разноцветные глаза подруги расширились от ужаса. — Бежим, — тихо сказала одноклассница, и, чувствуя, как у меня внутри что-то обрывается, я сорвалась с места. Кажется, даже когда я бежала с личными делами учеников, мои ноги двигались намного медленнее. Мы втроём неслись прочь от дома Харуми, единственная мысль, которая осталась способной всплыть в моей голове, звучала одним коротким словом «быстрее». С каждой секундой я чувствовала, что становлюсь всё более медленной. Я отстала от Мартины, Кэцу отстал от меня. Наверное, поэтому девочка нарочно замедлилась и обернулась. Я повторила за ней.        Кэцу споткнулся о камень и упал. Позади него спешили две примерно двухметровые гигантские чёрные круглые фигуры с горящими красными глазами и шестью (или с восемью… не время их считать) конечностями. Как и глаз, их точно больше двух. Я застыла, и мне показалось, что время застыло вместе со мной. Одно из существ раскрыло рот и вытянуло длинный раздвоенный язык, как лягушка, охотящаяся на насекомое, пытаясь дотянуться до мальчика. Кэцу вставал и очень, даже слишком медленно побежал к нам. Другой монстр поднял лапу, и та вдруг стала длиннее на несколько сантиметров. Чудовище дотянулось до уставшего от беспрерывного бега мальчика, обвило конечность вокруг него и унесло его к себе. — Нет-нет-нет-нет-нет, — замотала головой, заговорила дрожащим голосом Мартина и хотела уже побежать к другу, но я, даже не успев ни о чём подумать, крепко схватила девочку за руку и с силой потащила вырывающуюся одноклассницу назад. Другая дамэкра схватила его за голову, и в этот момент я поспешно повернулась к руке Мартины, стараясь сосредоточиться на чём угодно, только бы забыть о происходящем. — Отпусти! — Отпущу — и что тогда? — мой вопрос заглушило громкое чавканье и звук хруста костей. Мартина остановилась. Я просто зажмурилась и крепко зажала руками уши. Пусть это будет сон. Пусть этот кошмар прекратится, я проснусь, окажусь дома. Да, без друзей, в неприветливом городе, в одиночестве, но зато я хотя бы буду знать, что мне и окружающим меня людям не угрожает смертельная опасность, что мне не нужно каждый день бояться и видеть ужасные вещи. Что мне не нужно будет чувствовать, что я не могу ничего исправить, ничего сделать и что как бы я не пыталась что-то предотвратить — способа сделать это просто нет. И мне даже не попытались что-то рассказать, чтобы я не сошла с ума, но как после всего произошедшего я смогу остаться психически здоровой? Знала бы я раньше, не так бы к этому отнеслась. — Хотару… — Мартина, что-то пробормотав, едва слышно зашептала что-то, — я больше не могу бежать дальше. Очнувшись, я вдруг поняла, что произойдёт если мы обе останемся на месте. — Беги. Пожалуйста. Не стой на месте, — потянув её за руку, закачала головой я. Мартина не сдвинулась. Девочка опустила голову, а потом снова подняла её, и посмотрела на меня такими глазами, что я вдруг поняла, что значит словосочетание «безжизненный взгляд». Как заставить её бежать? Что мне сделать? — Я хочу умереть той же смертью, — сказала Мартина, и в очередной раз у меня внутри всё перевернулось, — не трогай меня. Дамэкры уже светили хищными красными глазами в нашу сторону. Я потянула Мартину за руку. Я не знала, что сказать и что сделать, чтобы заставить её двигаться. Похоже, все с кем я разговариваю, действительно умирают. Может, я всё-таки была права, и не должна была этого делать? — Нет. Пожалуйста. Пойдём… Дамэкры побежали к нам. Мысленно я уже прощалась с жизнью. И побежала. Без Мартины. Я бросила её. Но разве я могла что-то сделать? Ужас заставлял меня бежать прочь. Разве был бы смысл, если бы я умерла вместе с ней?        Я бежала, не разбирая дороги, лишь бы оторваться подальше от этих плотоядных существ. Окончательно выбившись из сил и выдохнувшись, я согнулась от усталости и оглянулась. Наверное, если бы за мной гнались дамэкры, я упала бы в обморок, но этого не произошло. К счастью. Хотя какое счастье вообще может теперь быть у меня? Какое счастье вообще может быть в этой деревне? Но вокруг отсутствовали какие-либо признаки животной жизни, и стояла мёртвая тишина. Мне хотелось лечь на землю и расплакаться, но, наверное, подействовал страх того, что дамэкры услышат всхлипы и прибегут на звуки, поэтому я осталась осматривать окружающий мир. Потому что я не хотела обдумывать увиденное, я хотела всего лишь отвлечься и забыть обо всём.        Рядом со мной лежал гигантский валун. Или чем ещё оно являлось? Но это неважно, зато важно то, что покоилось на нём. Я подошла поближе и склонилась над белым предметом. Записка. Откуда она здесь, кто её написал и зачем? Я только что убедилась в том, что в лес и на реку ходить нельзя действительно, и зря я не верила Акине, а сейчас я находилась в глубине леса…        Эта мысль только что пришла мне в голову, и словно крепко привязала меня к земле, превратила в каменную статую. Я не знаю, куда теперь идти, здесь опасно… Нет, нужно успокоиться. Только после всего, что случилось уже никакие утешения не помогали и помочь не могли. И я сделала самое глупое, что только можно было сделать в этой ситуации: устроилась на валуне и принялась внимательно читать записку в надежде, что она каким-то образом поможет мне найти выход из леса и вернуться в деревню.        Однажды я услышала одно интересное высказывание: «Ненавижу одиноких людей. Они ведут себя так же, как я в прошлом. »        Я непонимающе перечитала строчки ещё раз. И что всё это значит? Почему это высказывание автор посчитал интересным? Нет времени об этом размышлять. Я должна быстрее пробежаться глазами по тексту и понять, о чём он. Вот только я слишком привыкла читать медленно и неторопливо, ярко представляя всё, сказанное в книгах или даже учебниках, поэтому совсем никак не умудрялась не вчитываться. А волнение отвлекало, заставляло меня проигрывать страшные события снова и снова. Осознавать, что Мартина и Кэцу мертвы. На меня постоянно накатывала или паника, или желание разрыдаться, но я просто переключала внимание на другие вещи. Или пыталась это сделать.        С пожилой женщиной, которая это сказала, мы подружились. Как раз после того разговора. Так, встретились на улице, разговорились внезапно, раз уж попали в одну ситуацию. Случайно как-то получилось, но беседа передвинулась к городской легенде и книге «Автобус в Отчаяние». Книга рассказывала о деревне, из которой не было выхода, и как туда попасть. А уже попадание туда было связанно с городской легендой, ведь это придумал не автор, а люди. Вот так женщина спросила, что же я обо всём этом думаю. А я ответила, что давно хочу проверить, сработает ли. Как ни странно, мы обе относились к этому серьёзно… даже слишком серьёзно для взрослых людей. Елизавета — так звали женщину — дала мне свой адрес, чтобы, если у меня всё получится, я присылала ей письма из Отчаянной. Мы договорились поступить так. А если бы у нас всё вышло, мы смогли бы заставлять одиноких людей приезжать сюда! Мы бы сплотили их и наказали бы тех, кто не верил в важность дружбы.        Разозлившись, я откинула лист в сторону. Неправильно поступать с другими настолько жестоко просто из-за того, что они не верят в то, во что верят какие-то две женщины!.. Но тут же я успокоилась. Страшно представлять, что со мной может произойти, если я буду шуметь или долго думать о чём-то… Стараясь ходить негромко, неслышно наступать на опавшую листву, которая так и хотела зашуршать под ногами, я отправилась вперёд, надеясь, что каким-то образом поверну к выходу, а не зайду лишь глубже в чащу леса.        По пути мне встретилось ещё несколько записок, написанных тем же почерком.        Я действительно оказалась в Отчаянной! Оказалось, в лесу и на реке здесь обитают чудовища. Местные называют их дамэкрами. Я нашла старые записи предыдущих жителей (как-то так вышло, что все или почти все они умерли и на их место приехали совершенно другие люди… интересно, почему так получилось?) и поняла, что их можно приручить. В одной из записей была следующая информация: «Дамэкры — хищные животные. Внешний вид: чёрное тело (на ощупь, как очень горячие чернила) с шестью конечностями, которые эти монстры могут удлинять и всячески деформировать. Восемь ярко-красных глаз, светящихся в темноте или по их желанию. Дамэкры используют глаза, как фонари. Во рту два языка разного размера. Используют их, как лягушки — для ловли насекомых. Живут в тёмных диких густых лесах. Едят всё, кроме растений. Пьют тоже всё, что только можно. Взрослые достигают двух метров в высоту.» Елизавета нашла столько таких же людей из разных стран! Оказывается, на этой планете-деревне и языки учить не нужно. Теперь я слежу за ними. Похоже, они окончательно запутались в том, где находится Елизавета. Оказывается, дамэкр нужно лишь покормить, чтобы они стали добрее ко мне относится. Похоже, автор записки о дамэкрах был не прав, и они питаются лишь людьми. Эти существа просто ненасытные… как хорошо, что я принесла им двух людей сразу. В следующий раз придётся троих отдавать…        А последняя записка была помятой и порванной, и я с трудом разобрала неровный почерк, которым её написали. Дамэкры действительно ненасытные. Они только что съели пять человек и идут ко мне… они же не собираются съесть и меня, правда?        Похоже, автор всех этих записок являлась подругой моей бабушки. Они вместе сделали жизнь в Отчаянной ещё хуже, чем она была. Зачем? Она написала причину, но разве возможно творить такое всего лишь по ней? И во многом виновата бабушка. Я уже перестала понимать, что я должна из-за этого чувствовать.

***

Неизвестный месяц неизвестного года.        Я стояла на остановке в ожидании автобуса. Вокруг шумели люди. Громкие голоса, принадлежащие разным женщинам и мужчинам, смешивались друг с другом. Где-то раздавались крики, где-то шёпот, откуда-то доносился смех. Топот и шум проезжающих машин наполняли улицу. Не люблю толпы. Хотя мыслями я была далеко отсюда, не в толпе и суете. Я вспоминала прошлое. Момент, когда я возненавидела одиноких людей. — Нет никакого смысла в общении, — сказал человек. Дрожа, я сжалась в углу дома. Глаза наполнялись слезами. — Не нужно рыдать просто из-за какой-то глупости. Да, теперь ты никогда не пообщаешься с этими людьми, ведь они мертвы, ну и что? Это ничего не изменит в твоей жизни.

***

Девятое октября, четверг, пасмурно.        Чудом я всё-таки вышла назад, в деревню. Но облегчения не появлялось и после смерти друзей казалось, что его я не почувствую больше никогда. Я медленно побрела к своему дому. Недавно закончившийся дождь снова начал поливать землю холодными каплями.        Я зашла домой. Чиэса не подошла ко мне, чтобы поприветствовать, как всегда делала это обычно. Она опять ушла обсуждать что-то, касающееся жизни в деревне? Неважно, я всё равно не знаю, как подобрать правильные слова и спокойно рассказать о произошедшем.        Так подумала я, когда проходила на кухню. И увиденное остановило мои размышления.        Стол оказался передвинутым в другую комнату, одинокий стул находился в центре пустующего помещения. Чиэса стояла рядом с ним. Увидев меня, девушка быстро повернулась. Секунду, кажется, её лицо выражало удивление, а спустя недолгое время сменилось печалью. Что всё это значит? — Привет, Хотару, — грустно улыбнулась учительница, зачем-то разуваясь. — Здравствуйте… — непонимающе пробормотала я. — Прости, Хотару, что так долго скрывали от тебя правду. Я знаю, как ты хотела её узнать и старалась сделать это, несмотря ни на что, — вдруг серьёзным тоном начала рассказывать Чиэса. Снова загорелась надежда, что мне наконец-то что-то объяснят, но тут же потухла. Потому что уже нет никакого смысла говорить об этом. Большинство знакомых мне людей погибло. Я и так узнала уже огромную часть тайн, так зачем ещё о чём-то говорить? Уже поздно. Я никого не спасла. А если и знала бы обо всём, разве это что-то изменило бы? Изначально говорить мне правду не было смысла. Скрывать что-то от меня — тоже. — Я знаю. Обо всём. Про физин. Про Кэцу. Про дамэкр, — ответила я. — Я не буду спрашивать, откуда… — кажется, всё же знания показались для учительницы неожиданными, — но это не всё, Хотару, к сожалению. — Про Елизавету. Про Шарлотту. Про то, что она сделала с Карен и Карине, — мрачно или, скорее, как-то безэмоционально, перечисляла я. — Даже это не всё, — тяжело вздохнула девушка, — ты ведь не знаешь, что планета… живое существо?