и если никто тебя не простит

ему больно. всё вокруг выжжено. он стоит в кругу пепла, у него черные от золы ногти, и круг замыкается. рядом с ним незнакомые люди, но они молчат и слушают его — слушают так, как родная семья никогда не. хансоля разрывает, когда он кричит о том, что любит сынчоля, но любить его невыносимо, потому что он сам невыносимый и хансоль не выносит этого больше, и его слезы горячие и соленые — соль эта не уносит ни горечи, ни ярости — он злобно и жестко смахивает их, оставляя царапины от ногтей на щеках и говорит о семье и о том, как вынужден любить людей, которые подводят его к краю и толкают с обрыва. хансоль ненавидит это. то, как одни слова могут разрушит тебя, а другие спасти, то, какое невероятное влияние слова оказывают на людей, и то, как люди разбрасываются своими словами, не зная им цены. (джонхан гладил его по спине раньше, прижимал к себе и целовал в затылок. держал за руки так крепко, что вытягивал из обрыва. снова и снова. джонхана нет в его жизни уже четыре месяца, и некому больше оборачивать вокруг него руки и не в кого больше утыкаться лбом, и не к кому идти за спасением больше. это уже не игра в «спаси себя сам», если никто не играет. если некому играть. я надеюсь, ты гордишься мной, милый. гордишься мной и тем, как оставил меня позади, точно так же, как и я оставил сунена, как буду сближаться с незнакомцами и оставлять их еще не раз. и я надеюсь, ты гордишься тем, каким я стал, потому что это ты сделал меня мной, так что посмотри, как я разрушу себя до основания и других людей и обвиню в этом тебя. скажи мне, что это не твоя вина. верни мне моё сердце. обернись. обернись. обернись.) хансоль делает пометки на полях своей жизни. блокноты исписаны маленькими деталями об ушедших людях, словно вся его жизнь не более, чем оборванные клочки чужих. у сунёна были рыбки, старый кот и хомячки. он любил делать подарки другим, и мечтал стать выдающимся спортсменом. у сунёна блестели глаза, когда он поддерживал хансоля на похоронах матери. они смотрели на грозовое небо, а оно плакало вместе с ними. сокмин был музыкантом и занимался танцами. у его дедушки был маленький автобус, а в спальне на металлической ножке кровати висела магнитная обезьянка. хансоль в тот раз разрушил всё сам — не в первый и не в последний, но всё же. сокмин не понимал, почему они должны разойтись, если были лучшими друзьями и делили секреты и музыку на двоих длинными летними вечерами на его кухне. у него блестели глаза, — так же, как и когда-то давно у сунёна — когда он говорил, что хансолю в его доме будут рады даже кошки, и что он всегда будет ждать. (музыка до сих пор отвергает хансоля за то, как он бросил её однажды, и ему кажется, что это всё, чего он заслужил.) тогда это не сработало в самый первый раз. как хансоль мог знать, что это не будет работать никогда больше — что дружба у него просто не работает. с сынчолем было проще и вместе с тем сложнее. сынчоль был частью семьи. хансоль ненавидел свою семью. (он мог бы сказать многое по этому поводу, но сынчоль никогда не слушал и к черту его, к черту их всех, всех людей, которые никогда не слышали хансоля и даже не пытались, всех, кто когда-то хансоля разбил, и к черту его самого.) у джонхана была лисья улыбка и холодные руки — он говорил, что это из-за теплого сердца и разрешал хансолю отогреваться, пока утыкался ему в волосы и пробирался под кожу. и только когда он уходил, разворотив хансолю грудную клетку и забрав всё тепло с собой, хансоль наконец понял, что это значило. у джонхана были холодные руки не потому, что у него было тёплое сердце, а потому что у него не было сердца вовсе. он ласково заботился о других и так же нежно крал чужие сердца. ты можешь довериться людям и дать в руки нож, но они не воспользуются им. это не значит, что они останутся верными и не предадут, но значит, что для того, чтобы уничтожить тебя, им даже не будет нужен нож. это одна из тех вещей, с которыми хансоль не справился и ему пришлось смириться. он уходит в книги на полтора года. читает запоем по три-четыре в день и узнает себя в маленьких предложениях. собирает себя по частям из мыслей других людей, но это единственное, что ему доступно сейчас. из книг он учится многому, в том числе и тому, как общаться с людьми. хансоль не режется об осколки прежнего себя и дышит сиренью, и пару раз в неделю даже позволяет себе надеяться на то, что будет в порядке однажды. (его однажды эфемерное и далекое, оно вне пространства и времени, но оно есть и это то, в чем хансоль уверен от начала и до конца.) в городе пахнет вишней и южным ветром. до знакомства с джису семнадцать месяцев, и если бы хансоль только знал, что именно ему придется пережить, он бы никогда и ни за что не пустил джису в свою жизнь, зарычал бы на него на пороге и прогнал прочь, не протянул руку помощи и не утонул бы следом. но хансоль находит счастье в неведении и книгах, а город оживает после долгой зимы. расскажи мне о том, что не поздно никогда начинать сначала.