Судьба/Конец

Незнакомая комната. Темно. Тесно. Душно. Кровать колет тело, будто живая. Как будто у неё есть рёбра, как будто она ненавидит её, Сакуру, как будто хочет извергнуть из себя, из дома, из мира. Во сне было хорошо, но она не помнит, что было во сне. Она ничего не помнит. Мучительное чувство. Воспоминаний много, они шевелятся, что-то шепчут ей, липнут к черепной коробке изнутри, но пытаться различить что-либо бесполезно. Там что-то важное, очень важное. Сакура должна понять. Дотянуться тяжело. До чего дотянуться? Это большое, шевелящееся, шипящее — оно готово разорвать ей голову изнутри, наполняет лёгкие тяжёлым колючим ядом, течёт по клеткам и рвёт их, рвёт до крови, до зловонной чёрной жижи. Сакура не понимает, где реальность, а где уродливая надстройка изувеченного, не-своего сознания. Но одно всё-таки точно. На неё смотрят — из угла комнаты, с потолка, из кровати, из собственной головы, из сердца, что толкает по жилам гнилую кровь непонятного цвета. Он найдёт её. Наказание неизбежно. Сакура обречена и знает это. Нет, не знает, знать она больше ничего не может, потому что не может понимать и мыслить. Она чувствует? Верит? Нет. Просто всё так и есть. Он здесь, он смотрит на неё, она в его руках, но он хочет её помучать. Мольбы бесполезны. Она не видит, не слышит, не ощущает, но встаёт и куда-то идёт. Может, это ей только чудится. — Что с тобой? Чьи-то руки. Волосы стеной. Запах моря и железа. Вспышка. Сакура проваливается во тьму. Там хорошо. Там кажется, что нет вообще ничего. Кажется.

***

— Великие боги...— пробормотала Кастер. Она сидела, склонившись над Сакурой, которая лежала на их с Кузуки постели. Тело её было покрыто синяками, кое-где почти чёрными, словно трупные пятна; под глазами, у носа, ушей, в уголках рта и на внутренней стороне бёдер тускло блестела кровь. То не были последствия вчерашнего избиения —это Кастер поняла с первого взгляда. Истинная причина открылась ей после недолгого осмотра — и, несмотря на огромный опыт, поразила. — Ты можешь что-нибудь сделать? — с едва приметной тревогой спросила Райдер; это она принесла Сакуру сюда. — С помощью Асклепия, — сосредоточенно кивнула Кастер и протянула руки к лежащей, — Оставь нас. Райдер вышла. Слуга, оказавшаяся в комнате один на один с практически бездыханной Сакурой, не сумев совладать с собой, суетливо оглянулась на закрытую дверь и приступила к делу. Спустя час она позвала Райдер. Та немедленно явилась. Сакура, в свежей и чистой ночной рубашке, с разгладившимися чертами, лежала на прежнем месте. — Она спит, — проговорила Кастер, — и будет спать ещё где-то сутки. Внутри неё жили целые тучи червей, представляешь? Мерзкие твари, скажу я тебе. Они срослись с телом, питались ей и взамен вырабатывали энергию. Именно эту энергию ты получала от неё. Современные маги не перестают меня удивлять: они сочетают в себе самую гнусную грубость и немыслимую изощрённость. Я удалила почти всех червей, но наиболее крупного, который засел в сердце, достать не удалось — она бы умерла, попытайся я сделать это. Ты, должно быть, почувствовала, что энергия перестала поступать к тебе? Вряд ли теперь, без червей, эта девушка сможет снабжать тебя, но ничего страшного. Осталось немного. Я думаю, когда она проснётся, Грааль уже будет в наших руках, а значит... — Пока что я справлюсь и без Мастера. Благодарю тебя. — Ох, ну что ты... — Я бы не хотела, чтобы с ней что-то случилось, — Райдер кивнула в сторону Сакуры. — Вот как? — с не вполне уловимым настроением промолвила Кастер; голова её была склонена, так что капюшон скрывал лицо ещё более обычного, — Да, ты вовсе не столь бесчувственна, как кажешься... Впрочем, прости. Я сказала то, чего не стоило бы и думать. — Всё хорошо, — в ровном глубоком голосе послышалась лёгкая усмешка, — Будет лучше, если я отнесу её к нам в келью. Она наклонилась к Сакуре, но Кастер оставила Райдер, дотронувшись до плеча. — Подожди... Осталось совсем немного до того, как... всё кончится, и мне бы хотелось спросить у тебя одну вещь. — Какую? — Чего ты хочешь от Грааля? Не подумай, я согласна помочь тебе в исполнении любого желания, просто... — Не утруждай себя объяснениями, я отвечу и так. Моя просьба бесхитростна: я желаю справедливости. — Справедливости? — Кастер вздрогнула, — Ах да... С тобой ужасно поступили, это правда. Нехорошо так говорить про богов, но Посейдон... — Дело не в Посейдоне и не во мне, — с неожиданным волнением прервала её Райдер, — Не личной мести я ищу. Я хочу только, чтобы каждый на земле, будь он нищий, царь, герой или бог, получил то, что он заслужил. Чтобы тот, кто мучал, мучился сам; чтобы тот, кто калечил, сам был искалечен; чтобы тот, кто убивал, страдал и сам был убит. Никто в целом свете не может судить беспристрастно, а потому я взываю к Граалю. — Но... — Да, я сама была причиной смерти многих. Я чудовище и готова понести то наказание, которое заслужила. Но пусть вместе со мной низвергнуться в бездну и другие — и не будет им ни пощады, ни защиты. Не скажу, что это угодно богам, ибо и они несправедливы, но так верно. Это должно быть исполнено. — Ты уничтожишь мир, — сокрушённо прошептала Кастер, покачав головой, — Нет ни на земле, ни в небесах того, кто полностью чист. — Неправда. Посмотри на эту девушку, которую ты сегодня исцелила. Десять лет её истязали и издевались над ней. Неужели найдётся хоть кто-то разумный, кто скажет, будто она достойна наказания? И таких, как она, много. Впрочем, — жестокая улыбка на мгновение искривила губы Райдер, — я понимаю, почему тебе не нравится моё желание. — Нет, что ты! — торопливо возразила ей Кастер, — То, что ты хочешь попросить, прекрасно, и я всецело готова помогать тебе. — Ты не боишься? — Мне нечего бояться. Своё наказание я уже понесла. Я невинна перед Граалем, — твёрдо и значительно произнесла она. Её собеседница ничего не сказала в ответ на это. Две женщины со скрытыми наполовину лицами неподвижно стояли друг напротив друга в полутьме. Тишину нарушало лишь едва уловимое дыхание Сакуры. Райдер наклонилась, взяла её на руки и молча вышла. Дверь захлопнулась. «Глупое, невозможное желание, — подумала Кастер, — Но это даже хорошо. Теперь моя советь спокойна. Это будет последним предательством». Она действительно рассчитывала сделать Сосуд Грааля из Сейбер, вот только для завершения ритуала ей требовалось две души. Грааль почти наполнился — это ей было ясно, как и то, что с ним происходило нечто не совсем обычное. Однако одной мечницей обойтись не получилось бы. И потом... «Я хорошо сделала, что не убила её сейчас. Да, у меня было бы оправдание перед Райдер, я могла сказать, что так вышло случайно, но... Кажется, она весьма тепло относится к этой девушке. Безвинная... Видела бы она, что натворила ночью эта безвинная. Чудовищно, о как чудовищно! Её нельзя оставлять в живых, хотя теперь, без червей, это будет развиваться не так быстро. Сначала разделаться со Слугой, потом с Мастером — в любом другом случае разумней было бы поступить наоборот. Но она слишком хорошо умеет снабжать себя энергией самостоятельно, вот где главная сложность. Нужно быть настороже. И ведь не поймёшь, подозревает она что-то или нет, чтоб её поглотили воды Стикса! Успокоиться, надо успокоиться... В конце концов, разве я сказала ей что-то, похожее на ложь? Почему она должна заподозрить? У неё нет причин мне не верить. Пусть думает, что я действительно претерпела при жизни мучительную казнь и потому не боюсь или не вполне уяснила себе, чего она желает. Безумная! Она так и не поймёт, что месть не приносит удовлетворения никогда и никому». Во время отсутствия Райдер Кастер извлекла из тела Сакуры не только червей — прежде всего она забрала Командные Заклинания. Пока они мёртвым и тусклым узором скрывались под перчаткой, но, едва будет покончено с Сейбер, Кастер активирует их и прикажет Райдер пронзить кинжалом собственное сердце. Это будет последней жертвой Граалю, а затем... О, это «затем» стоит всего! Но сколько ещё надо сделать — так много и так мало. Одно убийство и одно предательство. Нет, два убийства и предательство. Звучит до уродливого просто, но сколько опасностей поджидает её на этом коротком пути. Кастер ходила из угла в угол; кровь её кипела. Тонкие пальцы сжимали и разжимали край плаща, руки чуть дрожали. Она знала, что необходимо сосредоточиться, но в этот раз волнение было сильнее её. Дверь отворилась почти бесшумно, но Кастер вздрогнула всем телом. — А, это ты, — из её груди вырвался вздох облегчения, — Закрой, закрой скорее!.. Иди сюда, ко мне... Кузуки послушно приблизился к ней. Он заключил Кастер в объятия и попытался откинуть капюшон с лица, но она порывистым жестом удержала его, сжав его руки в своих почти до боли. — Зачем ты пришёл?.. А, впрочем, я тебе рада... Сейчас не время. Молчи... Я знаю, что ты хочешь сказать, и вот что я тебе на это отвечу. Скоро всё будем кончено. Мы будем счастливы и... — Да, да, да, да... — задумчиво проговорил он, едва её слушая, — Не знаю, выдумал ли я тебя, послана ли ты мне кем-то или что угодно ещё, я чувствую, что с твоей помощью всё вспомню и узнаю правду... — К Эребу правду! Мне безразлично твоё прошлое, и я сделаю так, что оно будет безразлично и тебе. Мы — вот правда, и ничего нет важнее нас и нашей воли. Добра и зла нет... Это тяжело понять, и ещё тяжелее почувствовать, но я... но мы сможем... — Медея! — воскликнул Кузуки. — Тише, — она зажала ему рот ладонью и горячо зашептала: — Не называй меня этим именем. Вообще никогда. Когда всё кончится, я возьму себе другое, какое захочешь... Уедем отсюда, непременно уедем... Мне нравилось здесь, но мы не сможем тут жить. Никогда! Мы сами боги своей судьбы, помни это, а теперь... — Кастер обвила его шею, привлекла на футон и крепко поцеловала. Ладони Кузуки безвольно скользнули по её телу вниз. Он закрыл глаза и раскинулся на постели, словно убитый, однако дыхание его было ровно, глубоко и безмятежно. — Спи, — вполголоса сказала Кастер, — Спи, пока я буду добывать наше счастье. Скоро ты проснёшься по-настоящему. Спустя минуту она стояла на площадке у Храма. Ветер раздувал полы плаща, лизал холодным колючим языком щёки, порывался скинуть покрывало с головы. Рыхлое бесцветное небо бессмысленно нависало над холмом, под которыми корчился в агонии город, породивший Грааль, — злосчастный Фуюки. Кастер с едва уловимым вздохом отвернулась от него и обратилась к своим спутникам — они стояли в отдалении и терпеливо ждали её распоряжений. — Ассасин, Райдер, — решительно и громко произнесла она, — сейчас мы должны сделать следующее...

***

Рин со Слугами пробиралась обратно в Старый город по самым глухим переулкам Синто. Здесь, в новом районе, разрушения и хаос были не столь катастрофичны, но всё равно на главных улицах творилось что-то невообразимое. Местные же захолустья, узкие и грязные, с нависавшими длинными домами и подворотнями, похожими на мёртвые глазницы и уродливые пасти, были почти спокойны. Только изредка пробегал мимо испуганный прохожий, или выскакивал из-за угла один из многочисленных грабителей, что теперь безнаказанно пользовались беспорядком, или у края дороги взгляд натыкался на изувеченный труп, который теперь никому даже не пришло бы в голову убрать. Шли молча, прерываясь лишь затем, чтобы относительно мирно устранить с пути очередного любителя поживиться чужим добром. Все были погружены в тягостные размышления. — И всё-таки, что именно ты намерена сделать? — спросила наконец Сейбер. — Разве не очевидно? — угрюмо ответила Рин, — Вломлюсь в дом Мато и добьюсь от них истины, чего бы это ни стоило. — А потом? — А потом, — подал голос Арчер, — нам надо уничтожить Грааль. Я бы даже сказал, это необходимо сделать в первую очередь. Мечница отшатнулась от него и замерла, как громом поражённая. — Ты сошёл с ума! — с гневом и почти с ужасом воскликнула она. — Отнюдь, — холодно ответил Арчер, увлекая за собой вперёд Рин, которая механически остановилась вместе с Сейбер, — Или ты не слышала, что говорил этот добрый пастырь? — последние слова прозвучали откровенно издевательски. — Слышала, и очень хорошо, — отчеканила та, вынужденно последовав за ними, — Он сказал, что Грааль выполняет именно то, чего ты желаешь. Отвергнуть его после таких слов может или трус, или подлец. Теперь я всё поняла о моём бывшем Мастере и более никакие сомнения не омрачают мой разум... — Везёт, — пробормотала Рин себе под нос. — ...ибо я знаю, что помыслы мои чисты. Я готова поклясться всем самым святым и прекрасным, что ни теперь, ни раньше не помышляла в сердце своём ни о чём, кроме блага Британии. И пусть ад разверзнется подо мной, если даже в самых сокровенных тайниках души я жажду чего-нибудь, что было бы противно моему народу и моей стране. Однажды я уже упустила Грааль, когда он был в моих руках. Больше я такого не допущу. — Вот тебе и раз, — саркастически протянул Арчер, — Неужели кодекс рыцаря позволяет пользоваться услугами дьявола? — Я не намерена спорить с тобой, — жёстко проговорила Сейбер, — Мастер, как можешь ты терпеть эти речи? Разве тебе не нужен Грааль? Рин только покачала головой. «Мозги горят... Эти двое скоро меня доконают», — устало подумала она. Мечница странно и длинно посмотрела на неё. Рин этого не заметила: нечто иное привлекло её внимание. Переулок, по которому они шли, ветвился: в одной стороне он впадал в не слишком широкую улицу, а в другой заканчивался тёмным запущенным тупиком. В этом тупике у полуразрушенной кирпичной стены, что соединяла два серых обшарпанных дома, на осколках от бутылок и окурках лежал ярко-розовый велосипед. Рин приблизилась и наклонилась. На руле сверкнул брелок в виде черепа. Слуги также подошли. — В чём дело? — спросил Арчер. — Это же велосипед Аяко... — прошептала Рин. Глухой звон заставил всех троих обернуться. Напротив тупика, где они оказались заперты, стояла Райдер. Одной рукой она прижимала к себе синевато-бледную Мицузури, которая висела, как кукла, едва касаясь ногами асфальта, другой же держала у её груди кинжал-иглу с длинным стальным хвостом. Шея жертвы сделалась лиловой, видны были следы от зубов; по подбородку Райдер стекала кровь. — Ещё жива, — быстро сказала она, облизав тонкие губы, — Отдам её тебе в обмен на жизнь Сейбер. Если кто-нибудь призовёт оружие или доспехи, она умрёт, а я применю такой Фантазм, который всех вас сметёт с лица земли. — Подлая змея! — вскричала мечница, — Изволь, я разделаюсь с тобой голыми руками! Она кинулась на Райдер. Та подпрыгнула, отбросив жертву, и пальцы Сейбер сомкнулись на бесчувственном теле Мицузури. Рин тут же подбежала к подруге. Наверху зазвенели цепи, и точно брошенный кинжал рассёк шею Арчера с правой стороны. Он вскрикнул и, зажав рану ладонью, привалился к кирпичной стене. Райдер, зависшая на водосточной трубе, метнула цепи вниз и спрыгнула. Металлические петли затянулись на ногах и руках Сейбер. В ту же секунду Райдер вскочила на велосипед, управляя им без руля, вылетела из тупика и, развив фантастическую скорость, поехала прочь, таща Сейбер за собой по улице. — Действительно жива, — с облегчением выдохнула Рин, аккуратно уложив Мицузури на асфальт. — Чёрт возьми!— прохрипел, поднимаясь Арчер; кровь уже успела остановиться, но рана всё равно выглядела страшно, — Райдер, чтоб её! За ней, с девчонкой потом разберёмся. — Нет нужды, — раздался за их спинами знакомый голос, — Всё в порядке. Оба повернулись на звук. — Сейбер? — Рин инстинктивно сделала шаг назад, хотя перед ней действительно стояла мечница. Та быстро приблизилась к Мастеру и коснулась её руки. — Что ты... Резкая боль заставила Рин стиснуть зубы. Последнее Командное Заклинание стремительно поблекло, а затем исчезло с кожи, будто его и не было. — Чёрт! Ну конечно же!.. — с досадой воскликнул Арчер. Он призвал клинок и попытался поразить мечницу, но та ловко увернулась. В её руке появился небольшой зигзагообразный кинжал с темным лезвием, которым она как бы невзначай царапнула щёку Рин. Следующий удар Арчера неминуемо попал бы в цель, но, едва лезвие приблизилось к фальшивой Сейбер, та рассыпалась на множество сиреневых бабочек. Звонкий смех разлился по округе. — Кастер! — вскричала Рин. — Чтоб ей провалиться! К Храму Рюдо, — бросил Арчер, выбегая из переулка. Рин поспешила было вслед за ним, но сразу же остановилась, с тревогой посмотрев на беспомощно раскинувшуюся в пыли подругу. После секундного колебания она всё-таки выскочила из переулка. Мицузури осталась лежать на краю дороги. В это время Райдер находилась уже далеко. Она неслась через весь город, сбивала прохожих, обгоняла автомобили и проезжала по их крышам. Педали вертелись, как безумные, удивительным образом не слетая с оси. Из-под колёс летели искры, асфальт плавился. Сейбер силилась вырваться, но только больше запутывалась в цепи. Райдер раскручивала её над собой двумя руками, и мечница стукалась о дома, дорогу и машины. Её одежду изорвало в клочья, кожа стёрлась, так что за велосипедом тянулась кривая и размазанная кровавая полоса. Через реку Райдер перемахнула, даже не коснувшись моста. У подножия Храма Рюдо велосипед треснул и развалился на части. Райдер легко вскочила на оставшееся колесо и взлетела по ступеням, так что Ассасин едва успел отступить в сторону. Спустя пятнадцать минут он приветливо улыбнулся старым знакомым и приготовился к бою: явились запыхавшиеся Рин и Арчер.