Судьба/Конец

Сакура не ощутила утрату Слуги, как не ощутила бы потерю пары волос. Запрокинув голову с незрячими более, пустыми глазами, она шла по мосту в Старый город торжественно и плавно, как невеста. Шёлковые тени укрывали её гибкий порочный стан, расползались от неё в стороны. Она бессмысленно улыбалась и ничего не чувствовала. Сакура шла на зов, который впитывала каждой клеткой тела. Помимо этого зова была только пустота — страшная, немая, абсолютная. Пустота разъедала Сакуру изнутри, она сидела в ней и никуда не собиралась уходить. Восторг, который ещё совсем недавно доставляли ей самые грязные и изощренные зверства, прошёл. Она достигла предела и не могла более сделать ничего противоестественного и гадкого, чего бы ещё не совершала. Ей не было дороги ни вперёд, ни назад — только туда, куда звал тот, кто породил её. Когда она шла среди развалин той местности, в которой жила, её сознание на мгновение озарилось. Ей вспомнился рыжеволосый юноша с глазами, которые, казалось, вместили всё тепло мира. Но этот свет не принёс Сакуре ни утешения, ни раскаяния: он только сделал пустоту её души ещё зримее, потому что был чужд ей теперь, как не бывает чужд даже звёздный блеск придорожной грязи. Она не смогла мысленно произнести имя юноши, хотя помнила его очень хорошо, ибо грязный сосуд её сознания не мог вместить что-то, как казалось ей, настолько прекрасное и чистое. Сакура, непобедимая и бессмертная, шла на зов того, кто её породил и кто был могущественнее её. Это существо, может, единственное на свете могло заставить её исчезнуть. Разум и тело Сакуры двигало теперь лишь одно желание — не быть. Она медленно спускалась в пещеру под развалинами Храма Рюдо.

***

— Так вот ты какой, глава семьи Мато, великий маг и основатель ритуала призыва Грааля, — сквозь зубы проговорила Рин, — Что ж, теперь я понимаю, почему ты так тщательно избегаешь людских глаз, урод. Что ты сделал с моей сестрой? Говори же! — Как плохо ты воспитана, — снисходительно покачал головой Зокен и жестом приказал Ассасину пока ничего не предпринимать, — Позор бедному покойному Токиоми! — Не смей трепать своим гнилым языком имя моего отца! Отвечай на вопрос! — Какой ещё вопрос? Ах да, про твою сестру. Но какая сестра? Разве тебе неизвестно, что ты единственная наследница своих родителей, дочь семьи Тосака? — У меня есть сестра, — с нажимом возразила Рин, — Та, которая родилась от моих отца и матери на год позже меня, которую зовут Сакурой и которую ты... и жизнь которой ты искалечил. — Ты бросаешься беспочвенными оскорблениями, и я прощаю тебя лишь потому, что ты ещё очень юна и многого не понимаешь. Моя внучка Сакура тебе не сестра, потому что в ней течёт кровь Мато — всё благодаря нашим насекомым, о которых ты, быть может, слышала. Но, справедливости ради, называть её своей внучкой я тоже более не имею права: она уже начала принимать в себя Грааль и скоро окончательно погибнет, как погибает виноград, обращаясь в молодое вино. — А весь этот кошмар.... эти тени, — спросила Рин, дрожа от отвращения и жажды мести, — они ведь тоже связаны с Сакурой, да? — Они и есть Сакура, — кивнул Зокен, — Сакура и Грааль, что теперь одно и то же. — А Грааль — это Ариман, так? — Ты осведомлена лучше, чем я думал. Но не я осквернил Чашу — это сделали Айнцберны семьдесят лет назад. Для тебя это, должно быть, очень давно... — Плевать на Айнцбернов! Но Сакура... Я была внутри Тени, я видела... — сбивчиво, бледнея от гнева, заговорила Рин, — Ты истязал её все эти десять лет, это ты впустил в неё Грааль и сделал из неё чудовище. Зачем? Зачем, я тебя спрашиваю?! — она не выдержала и закричала; руки её дрожали от желания уничтожить существо, с кажущимся смирением стоявшее перед ней, — Ты жил триста, или пятьсот, или чёрт тебя знает сколько лет, и избави меня судьба знать, как ты этого добился. Но что тебя толкнуло на это? Чего такого недостижимого ты хотел от Грааля? — Довольно! — старик патетически возвысил слабый голос и попытался распрямиться, — Я не намерен выслушивать обвинения от тебя, неразумное дитя, и ещё менее склонен давать тебе отчёт в своих действиях. Ты думаешь, мне не жалко? Эт девчонку, людей, которых я вынужден пожирать, чтобы продолжать жить? Ты думаешь, моя душа не разрывалась на куски, когда та, что начала этот ритуал пожертвовала собой, заключив себя в Великий Грааль — этот ад, эту вечную темницу? Ты воображаешь, будто я не способен сострадать? Ложь! Твоё сердце кровоточит из-за одной Сакуры, моё же кровоточило и кровоточит из-за миллиардов — и это на протяжении столетий. Ещё в дни самой ранней моей юности я мучился оттого, что род людской несчастен и что, хотя сам я и живу в довольстве и сытости, многие вокруг меня терпят всевозможные беды, от которых никогда не смогут окончательно избавиться. Я рвал на себе волосы и не знал, что делать с этим. Она — эта святая, томящаяся внутри Грааля, — указала мне путь. Страшный, кровавый, устланный трупами — но единственный. И я клянусь тебе её именем, что помню в лицо всех тех, кто был принесён в жертву по дороге. — Не похоже, — холодно казала Рин. — Я не хотел лицемерить, выражая сочувствие тем, кому никак не мог помочь и чьи несчастья происходили по моей вине. — Ты так и не ответил на вопрос. Что тебе нужно от Грааля? — Ты так до сих пор и не поняла этого? Я хочу достичь Истока, как и все маги. Как и ты. — Чт... Да разве же... Да как ты... — Рин вытаращилась на него, не в силах подобрать слова, — Эта цель не стоила жизни моей сестры! Этот мёртвый, призрачный сгусток энергии не стоит жизни ни одного существа — даже такого мерзкого, как ты! — Так вот как ты заговорила, — Зокен задумчиво пожевал впалыми губами, — Какой, однако... человеколюбивой ерундой забита твоя голова. Сразу видно воспитание священника — Токиоми был не таков, совсем не таков. Могу поспорить, ты весьма уважаешь этого церковника, хотя и споришь с ним по любому поводу... А между тем именно он убил твоего отца. — Что? — не сразу переспросила Рин, — Почему... Откуда ты это... — Долго рассказывать, — Зокен усмехнулся и едва заметно двинул ладонью, — Лучше спроси у него самого. Едва он произнёс эти слова, Ассасин один за другим метнул в Рин два ножа. Она увернулась, но Слуга в три прыжка сократил расстояние между ним и схватил её за шею. — Гандр! — прохрипела Рин, быстро ткнув пальцем в его плечо. Кожа на ладони Рин мгновенно покрылась волдырями. Огненный красный шар ужалил Ассасина, вгрызся ему в плоть. Он отскочил, не издав ни звука. Из раны полилась тёмная вязкая кровь. Рин отступила, тяжело дыша, и вытянула вперёд обожжённую руку, собираясь с силами, чтобы выстрелить ещё раз. — Неплохо... Весьма впечатляюще, — промолвил Зокен, — Разумеется, Токиоми оставил более способную ученицу себе. А всё-таки было бы хорошо, если бы ты тогда оказалась на месте Сакуры. — Да уж, скоро ты действительно пожалеешь, что... Она не договорила, согнувшись пополам от нестерпимой боли в груди и тщетно стараясь втянуть в себя ускользающие крупицы воздуха. Рин явственно почувствовала, как её сердце стиснули и смяли чьи-то костлявые пальцы. С трудом приподняв голову, она увидела, что Ассасин сжимает в ладони большое, тёмное, тяжело пульсирующее сердце с набухшими жилами. Он поднял его над собой, словно желая принести дар небу. Зокен кивнул Слуге. — Заба... — тот послушно начал произносить имя Фантазма. Рин хотела что-то сказать, но из посиневших губ вырвался только глухой хрип. Она судорожным движением выхватила из кармана кинжал и приставила к груди. «Ну уж нет... Не выйдет... Мое сердце принадлежит только мне...» Клинок на цепи, узкий и длинный, как гвоздь, вонзился ей в запястье, заставив разомкнуть пальцы. Кинжал упал к ногам Рин. Ассасин не успел ничего предпринять: стальная петля затянулась на его шее, так что позвонки хрустнули, и повалила наземь. Он задёргался, будто насекомое в паутине, и чужое сердце исчезло из его рук, как будто его и не было. Райдер, появившаяся словно из ниоткуда, прыгнула ему на грудь и двумя ударами отсекла голову. Она с мясом оторвала от неё маску-череп, но не успела разглядеть истинное лицо врага — тот рассеялся сразу, рассыпавшись даже не на искры, а на мелкую серебряную пыль, которая, осев, тут же исчезла. Сморщенная фигура Зокена посерела ещё больше, зарябила и вдруг распалась на множество стрекочущих острокрылых насекомых, которые тут же разлетелись по округе и потерялись из виду. Райдер повернулась к Рин, которая, едва развеялись чары, обессиленно повалилась на осколки стекла, морщась от боли и пытаясь отдышаться. Слуга приблизилась, встала на колени, крепко стиснула её правую руку в пальцах и прильнула ртом к ране на запястье. Рин дёрнулась, но Райдер, мгновенно переменив позу, придавила её к земле своим телом и, неестественно изогнув руку жертвы, начала пить. Рин сжала зубы, слушая жадные глотки. Длинные волосы Райдер опутали её целиком, будто живой кокон. Наконец Райдер перестала пить. В глазах у Рин двоилось. Она равнодушно смотрела, как Слуга облизала окровавленные губы, а затем сняла с шеи ремень, под которым оказался скрыт рваный шрам, опоясывающий горло, как обруч. Райдер наклонилась и вонзила кинжал себе в жилу на правой стороне шеи. Тёплая кровь хлынула на Рин, омыла ей грудь, плечо, локоть и всю руку. Она почувствовала, как тело наполняется силами, а только что полученная рана чешется, стремительно затягиваясь. Райдер склонила голову и быстро провела тёплым гибким языком по запястью Рин. Та осторожно приподняла другую руку и коснулась пальцами того места, куда недавно вонзился кинжал. Кожа там была совершенно гладкой. Она пошевелила только что повреждённой кистью. Та двигалась послушно и без боли. Рин села и вопросительно взглянула на Райдер, которая вновь затянула себе горло ремнём, встала и теперь выжидательно наблюдала за ней. — Целебная кровь, да? Никогда бы не подумала, что у тебя такой дар. — Не совсем, — ответила Слуга, — Если бы я сделала надрез слева, ты бы немедленно умерла. — Вот как? Интересно... — Рин задумалась, — Но постой! Эта двойственность свойства, волосы, глаза, скрытые повязкой... Как я раньше не догадалась! — Да, я Медуза Горгона, — кивнула Райдер, — И я прошу тебя стать моим Мастером. Я вижу, что у тебя нет больше Командных Заклинаний, а потому выпила твоей крови, чтобы восполнить запас энергии. — Хороший способ заключить контракт, — Рин хмыкнула, — Но если ты думаешь, будто я помогу тебе обрести Грааль, то ты ошибаешься: я хочу его уничтожить. — Того же желаю я. И потому я прошу тебя встать и поспешить к тому месту, где он должен явиться. Нельзя терять время. Кастер говорила, что Грааль придёт в этот мир через озеро, находящееся под Храмом Рюдо. Райдер протянула Рин руку. Та пристально посмотрела на Слугу, затем, приняв помощь, поднялась на ноги, захватив свой кинжал, лежавший тут же рядом. Молча, с тревожным осознанием, что сейчас, должно быть, всё решится, они пошли к мосту. Ночь, опустившаяся на разрушенный город, была черна и безрадостна, словно погребальное покрывало. Фонари и неоновые вывески, прежде ярко озарявшие эту часть Фуюки, теперь не рассеивали мрак, и две путницы с трудом различали очертания руин. — На самом деле я сразу почувствовала, что с Граалем что-то не так, — тихо проговорила Райдер, — но потребовалось слишком много времени, чтобы понять почему. Он призвал в эту эпоху меня, чудовище, словно героического духа. Сначала я возликовала, решив, что Грааль справедлив и оттого дал возможность мне, пострадавшей безвинно, стать орудием мести за всех, кто когда-либо страдал. Однако то, что я стала чудовищем не по своей вине, нисколько не умаляет степени моих злодеяний. Такое существо, как я, могло призвать только порочное создание. — Ты права. В Граале заключено всё зло этого мира или по крайней мере его воплощение. Я сама узнала это совсем недавно. В это время они оказались на мосту. Рин почувствовала, что наступила на что-то твёрдое и округлое, похожее на камень. Она нагнулась и поднесла вещь к глазам. В её руках был алый кулон, который она отдала Арчеру. — Ну надо же, — Рин грустно улыбнулась, — Мой талисман вернулся ко мне. Будем надеяться, что это принесёт нам удачу, да, Райдер? Слуга не ответила. Они продолжили идти. До пещеры под Храмом оставалось совсем недолго. Приглушённый гул насекомых всё нарастал, настойчиво обращая на себя внимание. Вокруг не было ни души. Под ногами что-то хлюпало и трещало. Рин не хотелось знать, по чему именно они шли. — Чтобы быть до конца искренней, скажи мне вот что, — на этот раз молчание нарушила она, — Если ты хочешь отомстить, то почему стремишься уничтожить Грааль? Так или иначе ты жаждешь разрушения, а это, кажется именно то, что лучше всего удаётся ему. — Я желаю не разрушения, — Райдер повела головой, и её тяжёлые волосы задели плечо Рин, — Я желаю справедливости. Грааль по природе зол, а потому не сумеет правильно оценить, кто виновен, а кто — нет. Он способен лишь на бойню, а не на справедливое возмездие. Может быть, если я разрушу Грааль, то по крайней мере частично искуплю собственную вину перед этим городом, хотя, конечно, было бы лицемерием говорить, что я о чём-то жалею. Я не жалею. Просто так правильно. — Понятно. Где-то далеко раздался и почти сразу стих надсадный рваный крик. Очевидно, он принадлежал какому-то жителю, имевшему сомнительное счастье быть изувеченным или съеденным только сейчас. Названные Мастер и Слуга даже не повернулись на звук. — Знаешь, — сказала Рин, помолчав, — Что бы ни произошло, я никогда не смогу простить тебе того, что ты сделала в школе — тогда, вместе с Синдзи Мато. Может быть, это очень глупо, особенно если взглянуть на то, что вытворяет тень. — Мне не нужно твоего прощения, — спокойно ответила Райдер, — Я знаю, что никогда не заслужу его ни от тебя, ни от кого-либо ещё. Ты придумала для этого чудовища хорошее название. Начиналось всё действительно, как сон, тень Сакуры или, вернее, её души. А теперь тень заняла место света и поглотила его. — Ты не веришь, что в ней ещё осталось что-то... хорошее? — с непрошеной мольбой в голосе спросила Рин. — Есть определённая грань, перешагнув которую, нельзя остаться человеком или, лучше сказать, кем-то, кто может существовать в этом мире, — с едва уловимым вздохом отрезала Райдер. Рин понурила голову. Больше они не разговаривали.