Стерпеть боль

***

На что душа тебе моя? Ужели небу я дороже Всех, не замеченных тобой? Нет! Дай мне клятву роковую... -Скажи, - ты видишь: я тоскую; Ты видишь женские мечты! Невольно страх в душе ласкаешь... Но ты всё понял, ты всё знаешь - И сжалишься, конечно, ты! Клянись мне... От злых стяжаний Отречься ныне дай обет. Ужель ни клятв, ни обещаний Ненарушимых больше нет?..

Стояло раннее утро. Запах сирени, идущий из окна, приятно пьянил, а пение птиц умиротворяло. Солнце пробивалось через ажурный тюль и оставляло красивую тень на непокрытой спине Катрин. Безупречно чистые линии тела, изящные изгибы шеи и ключиц завораживали. Себастьян не спал: оперевшись на локоть, он беспрестанно выводил тонкими пальцами замысловатые узоры на спине Кэт, гладил бархат кожи, рубцы от шрамов — всё это стало ему невероятно родным. Раньше Катрин чувствовала себя атакованной, пронзённой, осквернённой. Она всегда была настороже, как преследуемое охотником животное. Катрин больше не испытывает страха. Катрин больше не боится. Её больше не преследуют. Охота закончена, и она отдыхает. Кэт стала живым трофеем влюблённого дворецкого. Катрин казалась такой спокойной, расслабленной и чистой, такой красивой. Словно чья-то рука старательно стёрла с её лица всю напряжённость и ужас бытия. Катрин изо всех сил пыталась притвориться, что спит, чтобы продлить недолго удовольствие. Но шорох ресниц о подушку её выдал. Затем последовал вопрос от дворецкого: — Как долго ты намерена играть в этот театр одного актёра?! Ты же не спишь! Не услышав ответа, Себастьян резко перевернул Катрин на спину и навис над ней. Приблизившись как можно близко к губам Катрин, он прошептал с издёвкой: — Это, чтобы ты особо не расслаблялась. Резко отпрянув от Катрин, Себастьян выскочил из постели. Он хотел поиграть: Катрин должна была сама захотеть близости, сама стать инициатором. Ответной реакции долго ждать не пришлось: Катрин не спеша, словно кошка, выгнула спину, тем самым завораживая Себастьяна, встала с кровати и уверенно схватила за подбородок искусителя. Томно закусывая его нижнюю губу, она нежно покрыла его губы своими. Ситуация приобретала масштаб, который мог выйти из-под контроля: руки дворецкого уже блуждали по телу, которое дрожало из-за неожиданной решительности партнёра, а сердце мятежно трепыхалось в грудной клетке. Но демон знал, когда нужно остановиться. Он чертовски хорошо владел Катрин. Они благоразумно закончили эти желанные ласки и разошлись. *** Вся остальная неделя проходила сумбурно: они встречались перебежками, перекидываясь несколькими словами. Чаще молчали: Себастьян ложился ей на колени, а Катрин гладила его голову, трепала волосы, будто вытягивая усталость. Себастьян много работал и мало времени был с любимой. Кэт занималась бумажной волокитой, принимала гостей. По вечерам она в кругу обитателей поместья поэтично перебирала струны гитары и пела песни из детства. Сиэль любил занять себя игрой в шахматы с Катрин, а потом играть в карты на желание. Когда сумрак опускался на землю и приходило время ложиться в кровати и засыпать, Сиэль просил Катрин сидеть рядом, пока он не заснёт. Обычно она читала книги, а Сиэль всё просил делать это вслух. Так, вечера Катрин проходили под сопение любимых носов Себастьяна и Сиэля. Жизнь наладилась, о смерти родителей и жизни до встречи с Себастьяном она не вспоминала. Себастьян и Катрин всё также были поглощены друг другом. Иногда они, словно котята, тёрлись носами, соприкасались лбами, переплетали пальцы и покрывали невинными поцелуями всё лицо и шею. Катрин, как цветок, чахла без любви. Даже угасая, дарила всё тепло человеку, который перевернул всю её жизнь, сначала даря боль и страдания, а потом подарив любовь. А вот на самом деле чахла она не от недостатка любви. Было очень больно. Но об этом Катрин не хотела думать. Она закрывает глаза и видит его, как он смотрит на неё, словно луч солнца, озаривший всю её грязную жизнь. *** В одну из самых спокойных ночей Катрин спросила: — Ты меня не бросишь? Я не хочу стать очередной ошибкой. Не хочу распасться на кусочки... — Я не смогу тебя бросить, потому что нашёл своё спасение в тебе. От таких трогательных слов Катрин, не сдержавшись, заревела как девчонка. А он только приблизился к Кэт и осторожно начал слизывать слёзы. Они были такими на удивление сладкими, что Себастьян невольно вспомнил, как впервые коснулся губами шеи Катрин, как попробовал её на вкус, и она оказалась блаженно медовой, ошеломляя демона. Не понимал темноволосый человеческой тяги к сладкому, но теперь, видимо, он прочувствовал это на себе и всё понял. А Катрин тем временем мгновенно перестала плакать, ведь теперь она ужасно смущена происходящей ситуацией. — Не понимаю, откуда у тебя столько власти над моим несуществующим сердцем... Катрин не знала, как ответить, поэтому просто смотрела в его сверкающие малиновые глаза, видя в них смысл своей на первый взгляд никчёмной жизни.