Богдан и Алёшка

…Злосчастный вай-фай! Всегда приходил в кафе «Якорное поле» и без проблем попадал в интернет. Приятный бонус, компенсация за то, что кофе у них – не очень. А где он «очень» в Славске? Более-менее приличный, как ни странно, – в буфете одного из ДК, куда искусствоведа Богдана Репина время от времени приглашали на открытие какой-либо выставки. Но не поедешь ведь на другой конец города в выходной день ради завтрака. Идеальный вариант был – сварить зерновой кофе дома, в турке. Добавить корицу и кардамон, а вместо сахара положить мёд. Пить крошечными глотками из маленькой чёрной чашки с толстым дном. Идеальный, да. Для одного. Но его снова угораздило договориться о встрече с экстрасенсом Олегом Локи. Домой приглашать рыжего не решался – предполагал, чем в таком случае всё закончится. А Светка ведь не всё время сидела в больнице у матери, которая постепенно приходила в себя; сестрица могла нагрянуть в любой момент. Эх, Светка… Даже мама при всём её, казалось бы, прошловековом менталитете относилась к его приятелям гораздо спокойнее, чем она. Не ко всем, но всех и не видела. По крайней мере, к Яше. Богдан даже не помнил, по какому поводу была пьянка, отчего однажды ввалилась в его квартиру развесёлая компания художников. То ли чью-то персональную выставку обмывали, то ли премию, то ли вступление кого-то из них в Союз. Было это зимой, под Старый Новый год, кажется. Мама отправилась в гости к подруге Маргарите Ивановне Посередовой с ночёвкой, а сам он был настроен на тихий вечер в одиночестве. Подумывал: посмотреть фильм, почитать что-нибудь или завершить всё же статью, которую давно и тщетно ждал от него ответственный секретарь журнала «Вопросы искусства». И вдруг… без предварительного звонка даже, чего он, кстати, терпеть не мог, бесцеремонный Посередов возник на пороге с группой малознакомых и совсем незнакомых товарищей и двумя бутылками коньяка. – Валерьич, ну, я же знаю, что твоя мать к моей пошла, – радостно сказал нежданный гость. – Значит, ты дома один. Логично. Совсем не логично. А если б он был не один, тогда что? Думать-то надо. Головой. Иногда хотя бы. Рассердился, но впустил всё-таки. И правильно сделал. Потому что, когда приметил в их числе задумчивого невысокого еврейчика… Не о чем говорить. Вовсе не в том было дело, что показался ему этот парень похожим на повзрослевшего Мишку. Раскрасневшийся, с мороза, с каплями от растаявшего снега в длинных тёмных волосах, Яша сам по себе в тот момент был удивительно прекрасен. Как и потом. Как и всегда. Ничем не выдать себя, но в то же время намекнуть Яше на свои желания – это была непростая задача. Тот всё время словно отстранялся, отодвигался от него. Боялся, что ли? Когда Богдан, уставший от общения, выпроводил расшумевшихся гостей, тихий Яша уехал вместе со всеми на такси. Конечно, возвращаться к себе домой, в Фёдоровское, посреди ночи он и не думал, объяснил, что остановился в Славске у родственников жены, к ним сейчас и направляется. Богдан, осознав, что счастья в жизни нет, и почти с тем смирившись, пошёл на кухню мыть посуду, прикидывая, есть ли смысл ещё на пару часов засесть за компьютер и посмотреть всё-таки фильм или лучше сразу лечь спать. Взвизгнул дверной звонок. Богдан медленно побрёл открывать, не ожидая уже ничего хорошего. На пороге стоял Яша, он пробормотал что-то насчёт забытого шарфа. Какой шарф, вы о чём вообще… Притянул к себе, поцеловал в губы. Решил не торопить события, утащил сначала на кухню – допивать посередовский коньяк с лимоном, посыпанным сахаром и кофейной крошкой. Говорили о каких-то отстранённых вещах. Об искусстве – о чём ещё… Постепенно как-то придвигались друг к другу, и вот уже Богдан держал Яшу у себя на коленях и целовал за ухом, а тот тихонько постанывал. А потом и сам чуть не взвыл от радости, когда Яша как само собой разумеющееся произнёс: – Богдан, можно я первый – в душ? Не предполагал даже, что у них вот так сразу всё завертится, готовился к медленному развитию событий, к долгим уговорам. Считал, что Яша в этом плане – девственник. Так и оказалось, кстати, правильно догадался. Ну, почти. Грехи юности не считаются, слишком давно это было. У него и в гетеро-отношениях был в то время застой, с женой Верой жили в разных комнатах своего дома в Фёдоровском, как брат и сестра. По крайней мере, сам так говорил. Вера потом утверждала другое. Разбираться, кто из них был прав, ни к чему и поздно, Яши нет в живых, это всё уже не имеет значения. Ничто не имеет значения. А тогда Яша случайно (возможно, и намеренно, кто знает) не запер дверь в ванную. Богдан принёс полотенце – точнее, махровую простыню, в которую без проблем можно было бы завернуться обоим. Залюбовался Яшей – был он стройный, тоненький, как мальчишка, в свои тридцать шесть (на тот момент) лет. Почувствовал, как возбуждённый член твердеет и тяжелеет под тонкой тканью домашних брюк. Скинул одежду и забрался к Яше в ванну. Растёр его как следует мочалкой, на которую выдавил чуть ли не полфлакона геля для душа. В качестве смазки использовал эту же розовую, похожую на жидкий кисель субстанцию, разыскивать что-то другое ни сил, ни времени не было. Растянул отверстие скользкими намыленными пальцами, стараясь действовать нежно и аккуратно. Поставил Яшу на четвереньки, надеясь, что сейчас всё закончится быстро, и натереть колени о твёрдую поверхность ванны он не успеет. Так и случилось. Потом завернул его в простыню и отволок в спальню, по пути шутил, что всё у них, не как у людей, на руках надо носить до секса, а не после. Почувствовал, что Яша коротко и ритмично вздрагивает, уткнувшись ему в плечо. Думал – смеётся. Оказалось – плачет. – Ты что? – встревожился. – Больно тебе? Плохо? – Мне хорошо, – выдохнул Яша. – Никогда так хорошо не было… как с тобой. Богдан на минуточку загордился собой. Понимал, конечно, что Яше при его скудном опыте и сравнивать-то было не с чем. И не с кем. Но всё равно… Уснули, обнявшись. И, конечно, Богдан потерял бдительность, не успел до возвращения мамы… в общем, ничего не успел, она так и застала их спящими. Проснулся от её тихого вскрика: – Господи! Мишка, что ли? И Яша проснулся, завозился у него под боком, выдохнул: – Здрасте… – Доброе утро, мам, – виновато сказал Богдан. – Это Яша Тропинин. Извини, мы тут… – Богдан, убить тебя мало, – устало сказала мать. – Пойду на рынок. Через два часа чтобы вас здесь не было. Обоих. До вечера. – Мам, а вечером, – осторожно спросил Богдан, – можно появиться… обоим? – Что с вами делать, появляйтесь, – хмыкнула она. – Пирогов напеку, – вышла из комнаты, через пару минут заглянула снова, покачала головой. – Больно уж ты, друг, на Мишку Вельтмана похож. Богдан увёз Яшу на весь день за город, на спортивную базу, где можно было взять напрокат не только лыжи, но и «ватрушки» для катания с ледяных гор. Беспокоился поначалу, что они будут выглядеть нелепо, два взрослых мужика среди резвящихся подростков, но, присмотревшись к публике, понял: на самой большой горке не только молодёжь, есть народ постарше, – и успокоился. Яша, одетый в Богданову старую куртку (его длинное чёрное пальто, безусловно, шикарно выглядело, но для спортивных забав не годилось), съезжал с крутого склона пингвиньим способом, укладываясь на «ватрушку» ничком. Оказавшись внизу, не торопился вскочить на ноги, лежал и ждал, когда Богдан скатится следом, поднимет и со смехом примется отряхивать снег с одежды. Вернулись вечером – действительно к пирогам с капустой. Со сладким чаем. Как в детстве. Под пироги да под горячую картошку с маслом и с маринованными огурчиками-помидорчиками из посередовских теплиц мать выспрашивала Яшу обо всём: о родителях, о детстве, о жизни в Фёдоровском, о картинах и о Вере. Особенно – о Вере. Яша отвечал коротко и время от времени замолкал надолго, задумывался. Потом попросил блокнот и карандаш, бойкими штрихами изобразил и дом свой, и какую-то удивительную яблоню с двумя стволами, и грациозно-ленивую кошку Манефу, и Веру с её ученицами. Рисовать ему было легче, чем говорить, видимо. Богдан с тоской и ужасом ждал, что Яша запросится домой. Понимал: это неизбежно, и морально готов был вызвать такси до той самой Вериной родни, у которой он якобы до сих пор гостит, а то и до Фёдоровского. Но Яша, похоже, забыл, что ему надо куда-то ехать. И мама выставить гостя за дверь не торопилась. Наоборот, отозвала Богдана в сторону и шёпотом спросила, вместе им постелить или по отдельности. Сын смущённо забормотал, что, конечно, в разных комнатах, но мама вдруг сердито хмыкнула: – Толку-то! Всё равно ведь сползётесь, ироды! И, несмотря на вялые протесты Богдана, поменяла бельё в спальне и принесла лишнюю подушку. В постели Яшу, уставшего от прошлой бурной ночи и от дневной активной прогулки, он ласкал нежными, бережными прикосновениями, пока самого не сморил сон. Утром заторопился в училище к первой паре, не стал Яшу будить. Когда вернулся, его уже не было. Мама развела руками: – Второпях собрался и уехал. Даже не позавтракал. Тут только Богдан сообразил, что нет у него ни Яшиного телефона, ни адреса. Найти человека не проблема, Фёдоровское – посёлок небольшой. Вопрос в том, хочет ли Яша, чтобы его вот так разыскивали. У него там Вера. И вообще своя жизнь, о которой Богдан мало что знал. Сам постепенно встраивался в прежнюю колею: набрал дополнительных часов во втором семестре, дома затеял ремонт. С последним пытался справиться самостоятельно, но не вышло. В итоге отправил маму на три недели в санаторий и нанял бригаду молдаван укладывать ламинат и клеить обои. Ночевал в разгромленной квартире, в маленькой маминой комнатушке, куда впихнули почти все вещи из двух других и кухни, загромоздив её до безобразия. На третий день ремонта затащил в постель симпатичного парнишку из бригады. Юный молдаванин оказался страстным и ласковым, умел много такого, отчего Богдана в дрожь бросало. Но был у парня один большой недостаток – он не был Яшей. Собрался, наконец, отправиться в Фёдоровское на выходных. Точнее, в воскресенье с утра, поскольку суббота была забита работой до отказа: с утра – лекция о передвижниках для пенсионеров, а потом история искусств в художке, у четырёх классов подряд. Наобещал редактору областной газеты очерк о самобытном художнике, чтобы визит имел официальную отмазку, если что. Выспросил в Союзе адрес Тропинина, прикрываясь той же байкой об очерке. Впрочем, почему байкой? Напишет ведь. Есть о чём. Однако вышло всё не так, как планировал. В субботу в художке услышал знакомый голос – негромкий, с чуть заметной картавостью. Яша беседовал с Юлией Юрьевной. А ведь точно, она когда-то была директором школы искусств в Фёдоровском. Не сообразил сразу, что они земляки, вот откуда надо было начинать поиски. Вывалил перед ребятами на парту пазл с «Утром в сосновом лесу» Шишкина и торопливо вышел из кабинета. Яша уже распрощался с директрисой и двинулся к выходу. Преградил ему путь, взял за плечи, поглядел в печальные карие глаза. – Ты куда пропал? Телефон не оставил. Ищи тебя теперь по всему Фёдоровскому. – А ты искал? – удивился он. – Собирался. Зачем ты сбежал, Яш? – Боялся надоесть тебе. Ты же сам говорил, что у тебя никогда не было постоянных отношений. – Не было, – жёстко сказал Богдан, – пока тебя не встретил. Теперь – будут. Здесь кафе есть через дорогу от школы, иди туда, заказывай, что хочешь, и жди меня. Освобожусь – приду. И поедем ко мне. Ясно? – А мама твоя… – Мама в санатории. Чёрт, у меня там ремонтная бригада. Ладно, всех на хрен выгоню. Ты-то по мне хоть скучал? – Скучал, – признался Яша. – Ну, вот видишь… Расстаться с молдаванами оказалось не так просто, пришлось за недоделанную работу заплатить ещё больше, чем за готовый ремонт. Да и обиженный пацан потребовал компенсацию, он-то рассчитывал на продолжение знакомства. Пришлось быть щедрым во избежание проблем. Жаль было терять такое сокровище, подумывал, что в групповом сексе тот был бы неплох, но вовлекать в такие проекты Яшу не хотелось. Пока. Может быть, потом, когда время придёт и обстоятельства сложатся, как надо. Сложились обстоятельства. Ещё как сложились. Однажды жарким летом в Нижнем. Черти б их побрали, всех сразу: и обстоятельства, и Олега с Сашкой. Ему думалось, что именно та встреча запустила Колесо Фортуны, и в этом его, Богдана, вина. Не стоило звонить им тогда. Не стоило. Чего ради он согласился на вторую встречу с Локи в кафе под названием «Якорное поле»? В кафе, радовавшем нестандартным корабельно-якорным интерьером (под стать названию из книжки Крапивина), довольно приличной музыкой (иногда самодеятельные рок-группы выступали здесь вживую) и всегда беспроблемным вай-фаем. Всегда, но не сегодня. Не ловился он, хоть плачь, хоть головой о стену бейся. Вот с кофе была некая стабильность: он по-прежнему представлял собой тепловатую бурую жижу, ничего удивительного, всё, как прежде. Нет, а чего он, Богдан, ждал от рыжего? Надеялся, что тот найдёт способ повернуть время вспять? Вернуть к жизни погибшего? Но не верил же он в сказки, в самом деле. Не верил, да? И в сбывающиеся предсказания, и в управляемые сновидения тоже не верил. Пока не влип во всё это по самое некуда. До встречи с Яшей он и в любовь не верил. Были мимолётные приключения, щекотавшие нервы, но не оставлявшие шрамов на сердце. Мишка? Но тут немного другая история. Неудовлетворённое желание подростка. Возможно, если бы Богдан и Мишка тогда успели насладиться друг другом в полной мере, и расставание далось бы легче. Или нет? Никто не знает, никто не проверял. Возможно, всё по-другому сложилось бы… Как Олег говорил тогда – в реальности «Игрек»? Теория многовариантности, забавная штука, эффектный сюжетный крючок для подростковой фантастики. Ну, что же, в начальных классах Богдан читал рассказы Булычёва, в которых упоминался видеофон – удивительный аппарат будущего. А теперь мама болтает со Светкой или с подружками по скайпу, и никого это не удивляет. Мама… Врачи говорят, что всё стабильно, но выписывать пациентку Репину не торопятся. Слово «стабильно» можно понимать по-разному. Стабильно хорошо или стабильно плохо? Не говорят. Светка настроена оптимистично. Скоро умчится в свою Америку, а то там у неё работа не движется и Алекс без присмотра. Именно в такой последовательности: сначала работа, а потом сын. Он уже, правда, почти взрослый, самостоятельный парень. Однако с такими большими детками всякие неприятные истории обычно и происходят. Что вот стряслось на форуме, где тоже, в общем-то, находятся разумные ребята семнадцати и восемнадцати лет? Отключил на ночь и городской, и сотовый телефоны, надеясь выспаться; Светку предупредил, что сам позвонит ей, как проснётся. Будильник и в выключенном мобильном срабатывает, так что проспать встречу с Олегом он не боялся. Ну, и не проспал. Только пока брился-мылся-одевался, про обещанный звонок сестре забыл. Включил телефон и набрал её номер уже в подъезде, сбегая по лестнице. Убедился, что с мамой всё по-прежнему. Не лучше, но и не хуже, вот и ладно. А посмотреть пропущенные вызовы и непрочитанные сообщения удосужился, лишь шагая по тротуару между домами в сторону кафе. И слегка ошалел от увиденного. Ему безуспешно звонили несколько раз Юлия Юрьевна, Зильберштерн, Посередов. Это всё в период с шести до восьми утра. Пришли две эсэмэски от Юлии Юрьевны. Открыл сначала вторую, там значилось: «Не переживайте, всё утряслось». И его словно током ударило. Что утряслось? Из-за чего он должен «не переживать»? Прочитал следом первое сообщение: «У нас проблемы. Видео в фейсбуке». Вообще ничего не понял. Стал набирать одного за другим, все абоненты были «вне зоны действия сети». Чёрт побери! Конечно же, в проклятых «Парусах» связь была доступна только в помещении клуба (ну, или вокруг него), а сейчас по форумскому расписанию время пленэра, все разбрелись по территории лагеря. Как нарочно, самые красивые пейзажи именно там, где глубокая «внезона». Решил зайти в фейсбук, обнаружил, что интернет в его телефоне не работает. И ничего удивительного, забыл кинуть денег на счёт до конца апреля, а сегодня – первое мая. День труда, мать его! На той сим-карте, с которой звонил сестре, ещё остались какие-то копейки, а вторая, через которую выход в интернет, ушла в минус. Оставалась надежда только на «Якорное поле», где всем страждущим раздают благословенный вай-фай. Но… вот не досталось ему. Девушка-бариста, принимая заказ (капучино и блинчики с творогом), грустно разъяснила, что у них «что-то с роутером», и скоро придёт некий Валера и все проблемы устранит непременно, но через сколько часов (или дней) наступит это счастливое «скоро», внятно сказать не могла. Вот как назло! Попытался ещё раз дозвониться Юлии Юрьевне, получил в ответ «внезону», плюнул на всё и принялся за блинчики. Свежеиспечённые, ага. Прекрасно понимал, что они больше похожи на свежеразогретый в микроволновке свежеоттаявший от заморозки полуфабрикат. Ну, пусть хоть такие, зато быстро принесли. Олег опаздывал. Богдан даже не порывался позвонить ему, поторопить. Для него это значило бы показать своё волнение. Вот ещё! Почему-то вспомнились снова те две недели с Яшей. Тогда у него не было возможности освободиться от работы. Перед тем сам же взвалил её на себя сверх меры, куда деваться. С утра до вечера Яша был предоставлен сам себе, и это, похоже, ничуть его не угнетало. Возвращаясь, Богдан неизменно находил Тропинина увлечённо листающим очередной альбом по искусству из его обширной библиотеки. Новая ремонтная бригада – три бойкие бабёнки в заляпанных краской комбинезонах – с потолками и стенами справилась за два дня. Представил им Яшу как младшего брата – сводного, от второго брака отца. Опробованная на них версия сошла и для соседей. Не для всех, правда. Дама Снизу (как прозвал соседку Яша в честь такой же вздорной героини какой-то вспомнившейся ему детской книжки), похоже, что-то подозревала. Ну, немудрено. Если специально прислушиваться, чего только не услышишь. – Что она нам сделает? – пожимал плечами Богдан. – Маме расскажет? Так мама в курсе. Возвращения Елены Владимировны Репиной из санатория Дама Снизу дожидаться не стала, нажаловалась в полицию. Пришёл разбираться с проблемой молоденький участковый, он так мило смущался, пересказывая суть заявления гражданки Никифоровой, что у Богдана мелькнула дурная мысль: «А что, если…». Нет, конечно, объяснил представителю правоохранительных органов спокойно и вежливо, как подобает порядочному интеллигенту, про брата, про ремонт. Пообещал, что больше шума поздним вечером не будет. – Да и вообще не будет. Мы уже всё, что надо, просверлили, приколотили и передвинули. Барышня ведь из-за ремонта беспокоилась, да? Это всегда такой сумбур, такая нервотрёпка. Сожалею, что её побеспокоили. Кстати, мы с братом собираемся обмыть, так сказать, завершение работ. Приглашаем к участию. Яша, ты не против, если господин полицейский к нам присоединится? – Да ради бога! – отозвался из кухни Тропинин. Богдан приветливо улыбнулся и сделал шаг в сторону участкового. Полшага. Тот попятился, упёрся лопатками в захлопнувшуюся входную дверь. Пробормотал, словно оправдываясь: – Я при исполнении. – Ну, нет – так нет, я не настаиваю. И ни в коей мере не принуждаю. Для того чтобы отпереть замок, надо было подвинуть юношу «при исполнении» в сторону. В эти несколько секунд тот не один раз краснел и бледнел попеременно. – До свидания, всего доброго, – сказал Богдан. – Всего, – кивнул растерянно через порог полицейский. – Вы это… музыку громко не включайте, – предупредил он. – Да какую музыку, что вы, – медовым голосом пропел ему вслед Богдан. – Разве только классику. Чайковского, например. Вернулся в кухню, обнял Яшу, расхохотались вместе над нелепостью ситуации. Участковый, надо же. – Богдан, всё-таки рискованно так шутить, – покачал головой Яша, когда, отсмеявшись, они дружно принялись за раскладывание закуски на тарелки. – Я, знаешь ли, не шутил, – признался Богдан. – Мне действительно мальчик понравился. Такое со мной бывает, привыкай. Может быть, зря сказал так сразу и так резко. Но без этого – никак, не должно оставаться между ними ни тайн, ни недомолвок. Пусть принимает его таким, как есть, или… Нет, никакого «или». К другому варианту не готов. – Ладно, – хмуро кивнул Яша. – Хорошо, что сказал, лучше уж так, без обмана. – И что теперь? – насторожился Богдан. – Буду привыкать. Раз ты у нас, как кот у Киплинга, гуляешь сам по себе. Вот и гуляй. Где хочешь… и с кем хочешь. – А ты? – А я – только с тобой. Мне, знаешь ли, больше никто не нужен. Так и жили. До того момента, пока чёртов Сашка не встретился на пути. Его, Богдана, стараниями, так что… Появился, наконец, Олег, сияющий, как новая монета. Медная, само собой. С порога разглядел Богдана, помахал рукой и двинулся к нему, ловко лавируя между столиками, стульями и тяжёлыми разлапистыми якорями. – Зачем звал? – грубовато спросил Богдан после формальных приветствий. – Соскучился. Схватил его чашку, одним глотком выпил оставшийся кофе. – Врёшь ты всё, – сказал Богдан. И вдруг ощутил, что ожидает не только разговоров о делах и всякой мистике, что его нестерпимо тянет к этому рыжему нахалу. Кто бы сомневался. – Скандал на форуме – твоих рук дело? – Можно и так сказать, – хмыкнул Олег. – Что там, кстати, произошло? – Думал, ты лучше знаешь. Разве нет? – Приблизительно. На картах фамилии не написаны, это я тебе уже говорил. – Даже если приблизительно, мог бы вчера намекнуть, я бы поехал туда, сразу разобрался на месте, – с обидой выговорил Богдан. – А так сижу в полном недоумении, без информации. У тебя, кстати, есть интернет? – Дома есть. Поедем? На ноуте посмотришь всё, что надо. Надеюсь, туда наша леди детектив за нами не увяжется. – А что, она снова здесь? – удивился Богдан. В прошлую встречу Олег показал ему смуглую девчушку в джинсовом комбинезоне, сообщив, что это дитя востока следит за ними. На этот раз девочка сидела за столиком у входа, одетая совсем по-летнему, в платье в крупный горох. – Настырная какая! – сказал Олег, причём не с досадой, а с какой-то даже гордостью, что ли. Будто она его ученица. Богдан расплатился по счёту, вышел из кафе. Олег выскользнул раньше и уже поджидал его у автомобиля. Это был ярко-оранжевый «рено-логан». – Машину под цвет волос подбирал? – сострил Богдан. – А то! – усмехнулся рыжий. – Садись, поедем. Здесь недалеко. – Это хорошо. Мне бы вернуться не позже трёх, надо будет Светку в больнице подменить, – предупредил Богдан. – Не волнуйся, вернёшься, – успокоил Олег. – Я темпоральное колечко замкну, времени будет, сколько хочешь. Пока не надоест. – Шуточки у тебя, колдун, знаешь ли… – Нормальные колдунские шуточки. Пристегнись, пожалуйста, а то меня оштрафуют. А, нет, уже поздно. Мы на месте, сэр. И правда, почти рядом с домом. Можно было пешком дойти. Квартира оказалась однокомнатная, небольшая, но уютная, похожая на ту, что Олег с Сашкой снимали в Нижнем. – А где Сашка? – спросил Богдан. – Я разве не говорил тебе? Мы расстались. – Не говорил. Жаль. – Естественная человеческая реакция на нарушение стабильности. Вам, людям, всегда жаль, когда что-то перестаёт быть. Или кто-то. Упоминание о стабильности резануло неприятно. Сразу подумал: что там с мамой? Всё стабильно, это ведь ненадолго, это как маятник, замерший перед движением в одну или в другую сторону. Куда качнётся? Не знает никто. Вправо – это год-два, возможно, лет пять жизни на лекарствах, при щадящем режиме. Влево – освобождение, для Богдана в первую очередь. От всех обязательств. Тем более, когда происходящее неизбежно. Слабое оправдание и гаденькое, но уж какое есть. Не сказал об этих мыслях Олегу. Спросил о другом: – Что значит – «вам, людям»? Сам-то не человек, что ли? – Ты же знаешь, кто я. Паспорт видел, – отшутился тот. Олег освободил часть пространства на письменном столе, заваленном эзотерическими брошюрами и начерченными от руки графиками и схемами, поставил ноутбук, включил. Подкатил офисное кресло на колёсиках. – Иди сюда, смотри своё кино. На фейсбуке Богдан обнаружил сообщение от Юлии Юрьевны, в нём – репост с чьей-то странички и ссылку на видео с ютуба. Как в сказке: в зайце утка, в утке яйцо, в яйце – самое интересное. В яйце… то есть, на любительском некачественном видео запечатлена была драка между Колей Ястребом со второго курса и незнакомым бородатым парнем повыше него, помассивнее и явно постарше. Незнакомым? Если приглядеться, в «киногерое» угадывался молодой, да ранний деятель туристического бизнеса, депутат городского совета Славска и неплохой, в общем-то, начинающий художник, о работах которого Богдан как-то составил вполне благоприятный отзыв для областной газеты. Фамилия у него какая-то вычурная. Звучит, как сорт хлеба. Бородинский? Нет, Дарницкий, точно. В число участников молодёжного форума его включили в последний момент. Посередов обратился к Дарницкому как к спонсору, а тот поставил условие: я вам – энную сумму на организационные расходы, а вы мне – возможность пообщаться с творческой молодёжью. Пообщался, черти б его… Кажется, комментировал увиденное вслух и довольно громко, потому что Олег, до этого хлопотавший на кухне, вдруг оказался за его спиной, положил руки на плечи и поинтересовался: – Что ругаешься? – Да вот… наших бьют. – Хм, по-моему, тут все наши, – оценил ситуацию Локи. – В смысле? – не понял Богдан. – Мы видим, дорогой мой, дуэль активных гомосексуалов. А вот, похоже, предмет их желаний испуганно жмётся к стенке, натягивая штаны на попу. Обрати внимание. Богдан обратил – и при жутком качестве записи узнал всё-таки ещё одного своего студента, Арсения Синицына. – Олег, ты ошибаешься, – сказал он. Впрочем, неуверенно. – Поставь на паузу, – попросил Локи. – Зачем? – Просканирую немного. С неподвижным объектом удобнее работать. Ничего не понял, но нажал на кнопку, движение на экране замерло. Освободил кресло, отошёл в сторону. Олег сел за стол, долго и пристально смотрел на монитор, водил перед ним и вокруг него руками. Похоже, вовсе не прикалывался: лицо напряжено, губы сжаты, лоб покрылся испариной. И Богдан, разуверившийся было, привыкший за то время, что они не общались, считать Олежку то ли чудаком, то ли шарлатаном, вдруг снова, как и тогда, в Нижнем Новгороде, всерьёз поверил… ну, не в божественно-скандинавское его происхождение, но в экстрасенсорные способности – точно. Двадцать первый век, да. Вот именно, что не двадцатый. Открыли же учёные биоэнергетические поля и прочие премудрости, может, и тут не игра на публику. Тем более, из публики здесь – он один, зачем Олегу его дурачить? чтобы очаровать, что ли? Но он и так… – Готово, – Локи крутнулся на кресле, внимательно посмотрел на Богдана. Глаза в глаза. – Слушай. Вот как это было. Сначала комната, тесная: стол, шкаф пустой, три кровати. Хостел, что ли? – Лагерь, – пояснил Богдан. – Форум проходит в детском летнем лагере. – Понятно, – кивнул экстрасенс. – Поехали дальше. Пять человек вокруг стола. Ну, или семь, восемь. Число меняется, там движуха какая-то: приходят, уходят. Спиртное у них – водка, что ли. Наркоты нет, всё в старых традициях, молодцы. Двое не пьют: мусульманин и девушка. Блондинчик, что в центре внимания поначалу, – старый знакомый. – Откуда у тебя в этой компании знакомые? – усомнился Богдан. – Сны твои смотрю внимательно, – ухмыльнулся Локи. – Вместо сказки на ночь. Богдан понял, о чём речь. И о ком. Пробормотал: – Гадёныш… – Не расслышал вас, сударь. – Продолжай, говорю, вещать… Кассандра. – Окей, сударь. Так вот, твой блондинчик на этот раз не главное действующее лицо. А ты за него беспокоился в первую очередь? За него. И за Тагира. Но Олегу это знать не обязательно. – Парень с бородой наметил себе жертву. Сначала пытается подпоить малыша, добавляет ему водку в… не знаю, в какой-то безалкогольный напиток. Девица это пресекает. – Умница. А кто она? – Понятия не имею. Но – крута, не спорю. Она же убеждает всю честную компанию, что к малышу нужно приставить охрану. Но это потом, сначала бородатый обещает блондину заплатить за то, что тот приведёт ему этого пацана. Заманит в ловушку, значит. – А он? – насторожился Богдан. – Ну, типа: мы друзей не продаём. – Молодец, Алёшка. А дальше? – Дальше ты видел. Ох, нет. Пропущенная сцена: бородатый подкарауливает малыша в уборной, а с ним действительно телохранитель. Толстячок такой, натурал. – Клим? – Наверное. И это первая драка. Пацан нормально так отмахивается, просто ему не везёт. Тот, озверевший совсем, бьёт головой его о какую-то твёрдую поверхность. Сотрясение мозга, потеря сознания. Маленькому деваться некуда, кричать он не может. И он – представь себе, Богдан, – посылает телепатический сигнал. Целенаправленный. Знал, кого звать. Парень проснулся, протрезвел мгновенно, кинулся на помощь. Всё. С этого момента можешь включать и досматривать. Сел снова в кресло. Включил. Досмотрел. Дарницкий одолевал, Колька яростно отбивался. – Классно дерётся пацан, – оценил Олег. – На одном энтузиазме, силы явно неравные, а он держится. И вообще… красавец, на Сашку моего похож. Фигуры на экране замерли. – А что потом? – спросил Богдан. – Потом… суп с котом… Пришёл пожилой еврей и строго велел всем разбредаться по комнатам. Зрителям в том числе. – А, Пал-Иосич. Его уважают. А что, много было зрителей? – Ты как думаешь? Интересно же! – И никто не вмешался? – А зачем? Они один на один дрались, по-честному. Кстати, даже если бы Иосифович ваш не распорядился, их бы всё равно через пару минут растащили. До смертоубийства не дошло бы. – Думаешь? – Уверен. Смерть ходит рядом с ними, но она пока принюхивается, выбирает. До какого-то момента ребята неуязвимы, но потом… – Это твоё предсказание, да? – встревожился Богдан. – Сначала Яша, а теперь кто-то из них? – В правильную сторону мыслишь, дорогой. Погибнет один из шестерых. – Подожди, как из шестерых? Коля, Арсений, Клим, Шурик, Тагир… и Алёшка? – Может быть, и он, – спокойно сказал Олег. – Чему ты удивляешься? Ваши с ним общие сны – ему не защита. И финал может быть иным. С чего ты взял, что Алёшка – твоя судьба? Возможно, кто-то другой. Как тебе Арсений, например? Маленький хрупкий брюнет, как раз в твоём вкусе. Лучше бы он этого не говорил. Раньше такое даже в голову не приходило. А тут пришло. И не только в голову. – Олег, так нельзя, – простонал Богдан. – Нельзя – что? – Рассматривать моих студентов как сексуальный объект. Ты меня провоцируешь. И я ведь могу не сдержаться. Чем я тогда лучше этой сволочи – Дарницкого? – Тем, что способен сожалеть и раскаиваться. Вспомни Прагу. – Там я вёл себя, как последняя скотина. – Ты просто сорвался. Зато потом всю ночь шептал ему на ухо какие-то нежные глупости. – Откуда ты знаешь? – У меня было время как следует покопаться в твоей памяти. И в подсознании заодно. – Что-о? – Извини, неудачная шутка. На самом деле просто догадался. Такая версия тебя устраивает? – Более чем. – Ты даже заплатить ему умудрился так, чтобы не унизить этим. – Да, подстроил кражу. Он ведь и хотел украсть, изначально. Смешной пацан. И милый. – Вот. Ключевое слово. – Смешной? – Нет. Милый. Ты влюбляешься в них. Во всех. Каждый раз. – Вовсе нет! – запротестовал Богдан. – Не спорь. Я понимаю тебя лучше, чем ты сам. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Как я тебя ревную ко всем этим твоим пацанам. И к Яше, даже мёртвому. Меня нет в твоей судьбе. Но я делаю всё, что в моих силах: похищаю тебя и останавливаю время. Хочешь ты этого или нет. – Хочу, – сказал Богдан. – Я тебя хочу. Прямо сейчас. – Просто потому что у тебя давно никого не было, – грустно проговорил Олег. – Наяву. Не во сне. – Вовсе не поэтому, – обиделся Богдан. – Я думал о тебе. И… плевать мне на судьбу и прочую астральную чушь. – Э-э, вот так не надо, – запротестовал Локи. – Судьбе может не понравиться, что на неё плюют, и она устроит тебе весёлую жизнь. – Что она устроит-то? Раз всё предопределено. Хуже уже не будет. – Будет, Богдан, я тебе обещаю. – Да ты оптимист, – засмеялся он, вспомнив старый анекдот. – А ты как думал, – улыбнулся Олег. Присел на пол рядом с креслом, устроился поудобнее, положил голову Богдану на колени. Богдан запустил пальцы в его длинные рыжие волосы. Время остановилось.