Asperitas

      — Да пошёл ты к чёрту, Хатаке Какаши!         Оглушённый звоном хлёсткой пощёчины, Хатаке на мгновение потерялся, но вид ошарашенной собственным поступком девчонки быстро возвратил его в реальность: вряд ли они когда-нибудь смогут разговаривать, не пытаясь убить друг друга. Секундно взбесился и сжал челюсти до зубного скрипа, наблюдая за тем, как она будто становилась меньше даже не от страха, а от стыда за несдержанность.         Какаши скривил губы в ухмылке: «Убил бы сучку», — взрывалось в его голове. И замер — вид растрёпанных волос, спадающих на хрупкие плечи, дурманил, словно хорошее вино. Он протянул руку, зарылся пальцами в локоны и не смог сдержать ехидной усмешки.         — Не смей закрывать глаза, — спокойно и строго произнёс он, резко притянув её к себе.         Она тут же перестала жмуриться и посмотрела на него пристально, словно с вызовом. Какаши сглотнул, неожиданно подавившись воздухом. Если бы в тот день она смела посмотреть на него так же, он без раздумий взял бы её. Нежная, гибкая и невероятно вспыльчивая. Но тогда она смотрела на него с отвращением и безысходной тоской. Какаши склонился, едва касаясь её губ своими. И поймал сорвавшийся нервный вздох.         Какаши удивился, почувствовав, как она то цеплялась за него, будто ища опору в его плечах, то тут же пыталась оттолкнуть. Он хмыкнул и, дразня, провёл горячим языком по её сухим от ветра губам. Она задрожала, словно боролась сама с собой: прильнуть к нему, поддаваясь низменным инстинктам, или же влепить пощёчину куда звонче предыдущей? Он собственнически провёл ладонью свободной руки по напряжённой спине, спустился к талии и притянул её ещё ближе. Ему хотелось каждой клеткой ощущать этот трепет, возбуждения или гнева — не важно, его устраивали оба варианта. Он зацепил её губы своими, ощутимо прикусил и снова провёл языком. Девчонка шумно выдохнула, шире приоткрыв рот, и Какаши, воспользовавшись секундной слабостью, смял её губы в требовательном поцелуе. Она охнула, судорожно попытавшись выставить руки перед собой, но Хатаке лишь сильнее сжал её в стальных объятиях. И она поддалась, чуть расслабилась и неумело ответила. Хатаке знал по опыту — язвительная и непокорная, в постели она окажется стыдливо-скованной. И он даже не удивился, если бы она упала от перенапряжения.         Но девчонка внезапно первая ответила, углубив поцелуй. И ему без лишней лжи это понравилось. Неожиданно чувственная и пылкая, она позволила ему вести, но не стала ведомой. Влажные звуки поцелуя смешивались с её шумными вздохами. Она сдержала полустон, прикусив его язык, когда Какаши бесстыдно сжал её ягодицы в широкой ладони.         Не разрывая поцелуя, Какаши подтолкнул её и удобнее усадил на колени. Она приглушённо простонала, шире развела ноги, буквально вжалась в ощутимый даже через грубую ткань член. Какаши смазано провёл губами по скулам и спустился поцелуями к нежной шее. Он бы и не подумал, что она будет с чувством отзываться на каждое прикосновение, беспорядочно оглаживать прохладными ладонями его кожу, нежно очерчивать подушечками пальцев по линии шрамов.         — И это наказание? — Она лукаво улыбнулась, нетерпеливо облизнув губы, и почти невесомым прикосновением обвела знак АНБУ на плече.         Какаши улыбнулся в ответ и резко сдёрнул её с себя, так, что она невольно вскрикнула.         — Так лучше? — спросил он, не скрывая довольного тона. Открывшийся ему вид разжигал воображение: распластанная на его коленях девчонка неуклюже оттопыривала зад и отчаянно закусывала губу явно от ощущения жара его ладоней на ягодицах. Она резко упёрлась руками в землю и забрыкалась изо всех сил.        — Отпусти меня, идиот! — выкрикивала она, не прекращая бороться.          Хатаке провёл большим пальцем по её истерзанным губам, сжал подбородок и, наклонившись к её лицу, заглянул в глаза.         — Ты хочешь, чтобы я наказал тебя, Сакура? — протянул он, медленно проговорив её имя, будто пробуя его вкус.         Она вздрогнула, удивлённая раскрытием ещё одной её тайны, и, будто оцепенев, замерла. Хатаке провёл руками по напряжённым ягодицам вверх, задрав измятую ткань водолазки, случайно коснулся кожи, затем аккуратно зацепил локоны волос, спутанные ветром, и намотал их на кулак, при этом не забыв сжать её горло свободной рукой. Какаши жмурился, будто довольный кот на солнце — податливая и разрумянившаяся от грубых ласк, она словно просила не останавливаться.         Улыбка сползла с его лица почти в тот же миг, Хатаке разочаровано вздохнул, почувствовав чужую, но слишком знакомую чакру поблизости.         — О! Тоби тоже хочет лечиться! — выкрикнул он, нелепо вылезая из кустов. — Какаши-сама, это же не только ваш врач…         — Иди в комнату, быстро, — произнёс Какаши и столкнул Сакуру со своих ног, — закончим позже.         Он расслабленно опёрся о ствол дерева и, проводив взглядом тоненькую фигуру, растворяющуюся в густой зелени, поморщился. Сакура шла быстро, ровно держала спину и, к его разочарованию, ни разу не обернулась. Но разве он был должен ей что-то объяснять?         — Кажется, ты немного перепутал понятия. — Обито выровнял голос, без приглашения присел рядом. — «Потаскуха» и «союзник» — слова неблизкие по смыслу. Ты же сам говорил, чтобы её никто не смел трогать. А что теперь?         — Это не твоё дело, как и с кем я сплю, — резко ответил Какаши и скривился, как от кислой ягоды. — Ты ведь не за этим пришёл?         — Подготовка почти окончена, осталось всего два зверя. Ими займётесь вы с Пейном. — Обито спокойно перевёл тему, не меняя тембра.         — Что же, я давно не был в Конохе…         — И не будешь, за Девятихвостым отправится Пейн.         — Ты мне не доверяешь?         — Ты не сможешь. Я бы не смог. Всё же, он сын Минато-сенсея. — Учиха поднялся на ноги, отряхнул плащ от пыли и налипшей травы. — А насчёт этой Сакуры, — спокойно произнёс он и обернулся, вскинув голову, — подумай, не слишком ли ты сближаешься с ней?         Какаши молча смотрел в спину уходящему Обито, ему даже нечего было возразить. Хатаке давно выработал привычку прислушиваться к Учиха Обито с первого раза. Ведь тот всегда оказывался прав.

***

      Какаши вздохнул и едва удержался, чтобы не закатить глаза от раздражения. Вот уже в седьмой раз он перечитывал страницу, но слова сливались в единые вертикальные линии. Он зажмурился, сдавив пальцами переносицу — он знал в этой книге всё, мог на память цитировать любые отрывки, но сейчас не улавливал даже тени смысла в столь знакомых словах.         Глухо хлопнула закрываемая книга, упав на жёсткую кровать — взгляд зацепился за неприметную банку с сильно пахнущей травами мазью.       «И на какой чёрт она мне сдалась?» — Взяв пальцами листок с рукописной инструкцией, он без промедления смял в кулаке.         К чему эта забота? На его теле шрамов было куда больше, чем она видела за свою жизнь, он может сам и зашить, и обработать… Но прохладным жжением всё ещё отдавались прикосновения её пальцев у свежей раны. Отвратительно нежно.         Хатаке смежил веки. Сколько он уже её не встречал? Дня три-четыре? Наверное, не покидает лабораторию, восхищённо изучая коллекцию ядов. Он как-то случайно увидел сквозь приоткрытую дверь её работу — как заворожённая рассматривала все эти бесчисленные свитки, шепча о гениальности и безумии прошлого их хозяина. Наверное, Сасори что-то увидел в ней, если позволил убить себя?         Какаши резко встал и замер, будто что-то решая. Сколько раз за эти дни он заносил руку для удара в её дверь? Злился, чувствуя её запах поблизости: яркий цветочный аромат становился еле уловимым, сменяясь свежим ароматом трав, но всё равно таил в себе ноты, присущие только её коже. Видимо, Дейдара оставил ей ключи от своей комнаты, у Хатаке ведь она больше не появлялась. И это злило ещё сильнее. Чёртова сучка очаровала всех.         Он снова прикрыл глаза, считая дыхание: признаться самому себе в том, что она бесит его ровно столько же, сколько вызывает непреодолимое желание, оказалось не так сложно. Но он планировал совсем другое: АНБУ и ученица Пятой — чёрный плащ с кроваво-красными облаками смотрелся бы на ней как нельзя кстати.       — Да твою же мать! — он чертыхнулся, разозлившись на собственное воображение. Чёрный плащ на нежном, обнажённом теле.         Скрипнула ржавыми петлями входная дверь, Какаши натянул маску, привычно скрыв половину лица, и быстрыми шагами растворился в темноте цветущей ночи. Сегодня ему точно было не заснуть, а бессонницу он привык встречать несколько иначе.         Всего час быстрого бега, и хлипкое здание с обшарпанной вывеской, подсвеченной старым мигающим фонарём, приняло его в свои объятия.         — Добро пожаловать, господин, — елейным голосом поприветствовала его на входе уже знакомая старуха.         Шлейф табачного дыма и тошнотворно-сладких духов раздражал его слишком чуткое обоняние, Хатаке сделал шаг назад от отвращения, но сдержано, чуть заметно кивнул.         — Как обычно, господин? — Какаши лишь вяло вскинул руку в знак согласия: разговаривать в этом здании он не привык.         Старуха протянула грубую ладонь в приглашающем жесте и, проводив его до плотно задвинутых сёдзи, прогнула спину в низком поклоне и спешно ушла. Как и всегда, быстро и точно. Какаши был уверен, выбранная ей девушка скрасит эту ночь.         Неспешно шагая по комнате, он рассматривал юдзё*, покорно сидящую на широком футоне. Тоненькая фигурка, заключённая в дешёвое кимоно, длинные волосы и невероятно зелёные глаза, смотрящие так безразлично.         Какаши поманил её пальцем, призывая к началу. Нежные руки скользили по грубой ткани брюк чёткими и отработанными движениями. Оглаживали бёдра, но не вызывали ни малейшего отклика ни души, ни тела. Он приглушённо рыкнул и ухватил её за подбородок, заставив посмотреть на него — ничего общего. Лишь отдалённо похожий цвет ярких глаз.         — Как тебя зовут? — безразлично спросил он полушёпотом.         — Джун, меня зовут Джун, господин, — покорно ответила она, и Какаши не смог сдержать довольной ухмылки.         — Продолжай. — Удолетворённо прикрыв глаза, Какаши зарылся пальцами в тёмные волосы.

***

      — Нужно обговорить детали. — Хатаке расслабленно сел на стул рядом с читающим Обито. Сонный и довольный разрядкой, он пододвинул к себе тарелку с данго. И секундно задумался о том, что теперь осталось всего лишь занять мысли. Тело уже было спокойно и требовало только еды.       — Ты будешь выступать в роли поддержки. — Обито с шумом отодвинул блюдо обратно. — Итачи должен привести троих наёмников, пусть они покажут себя.         — Почему не я? — мгновенно помрачнев, Какаши удивлённо повёл бровью.         — В роли трупа ты мне не нужен. — Обито замолчал на мгновение и вздохнул. — Опять ведь подставишься под удар, побудь в тени. Этот джинчурики довольно силен, но думаю, они справятся. А если и нет, то просто уходи. Я не могу сейчас рисковать тобой, но выхода у меня нет. Уже пообещал Итачи, что помогу ему с Данзо…         — Что будем делать с девчонкой? — Хатаке резко сменил тему, перебивая. Насколько бы ему ни было неприятно решение Обито, он доверится ему без лишних пререканий.         — Ты же знаешь, у неё лишь две дороги, — сдержанно ответил Обито, не меняя ни позы, ни тембра голоса.         — Я думаю, она выберет правильный путь. — Какаши кивнул, он был почти полностью уверен — расскажи ей правду, Сакура ни на секунду не задумалась бы о выборе. Оставалось лишь подготовить её и подобрать момент для разговора.         — Всё зависит от того, насколько ты хорошо трахаешься, Какаши-сама*, — язвительно бросил Обито, повысив голос и изобразив Тоби.         — Бесишь. — Хатаке деланно фыркнул, задрав голову на манер Дейдары, и на секунду задержал взгляд на приоткрытой двери. Он задумчиво прищурился, но так и не вспомнил — прикрывал ли он её до конца или нет.          — Но в случае обострения патриотизма убьёшь сам. В конце концов, это ты её сюда притащил. — Обито захлопнул книгу, отодвинул стул, скрипнув ножками, и спокойно вышел, оставив Хатаке думать о последствиях своих поступков.         Какаши перевёл взгляд на тарелку с нетронутыми данго, казавшимися такими отвратительно-розовыми в свете жёлтой, тусклой лампы. И поморщившись, кивнул. Доверить её смерть другому он уже не смог бы.

***

      Звонкими переливами разносилось по округе пение птиц. Какаши медленно переставлял ноги, задумчиво вглядываясь в плывущие по небу облака. Лёгкие и перистые, они стремительно мчались, ведомые потоками воздуха. Хатаке хмыкнул: ему казалось, что уходящее лето всеми силами пыталось остаться — цеплялось лучами палящего солнца за высокую траву и вплеталось в ветви деревьев. Ветер, тёплый и сладкий, трепал волосы, ласкал чуткое обоняние знакомыми запахами. Какаши следовал за ними словно по наитию: прежде чем уйдёт, он должен был поговорить с ней.         Он неспешно подошёл к покатому берегу, прищурился от солнечных бликов и тяжело вздохнул.         — Сакура, — он окликнул её, но звуки плещущейся воды заглушили его голос, — нам нужно поговорить, — уже громче продолжил он, злясь от её пассивной реакции: заметила ведь ещё на подходе, но упрямо делала вид, что даже не слышит. — Если не выйдешь, я вытащу тебя из воды, и поверь, тебе это не понравится, — почти выкрикнул он, сделав голос строже и холоднее.         Она нырнула и пропала на мгновение под слоем тёмных вод, словно подразнивая своим непослушанием.         — Отвернись, — сказала она с неприкрытым приказом и откинула влажные волосы назад.         Хатаке на это лишь хмыкнул, картинно громко вздохнул и сложил руки в замок. «Я уже всё видел», — он потянул уголки губ в лёгкой усмешке и чуть закусил щёки, чтобы не расплыться в слишком нахальной улыбке. Сакура фыркнула и медленно вышла на берег уверенной поступью. Шаг за шагом вода отступала, открывая вид сначала на грудь с тёмными бусинами сосков, затем на плоский живот с уже знакомой родинкой. Он сглотнул, оценивающе рассматривая её — шёл ведь только поговорить! Какаши поморщился, поймав хитрый взгляд зелёных глаз, и мысленно запретил себе даже прикасаться к ней сегодня.           — Так что вы хотели, мой господин? — Сакура неспеша подняла одежду, аккуратно сложенную на берегу, и лениво натянула непослушную ткань на мокрое тело. Хатаке был уверен, она наблюдала, слушала его участившийся пульс, сбитое дыхание, оттого делала всё расслабленно, будто насмехаясь.         — Ты подумала насчёт моих слов? — спросил он спокойно и безэмоционально, ему не составило труда успокоиться, не настолько она его привлекала, чтобы терять контроль. — Какому королю ты служишь? — уточнил он, заметив замешательство на её лице.         — Хокаге и народу страны Огня, — быстро и чётко ответила она, пристально глядя на него, — и я даже под страхом смерти не предам их. И уж точно не примкну к стае отбросов, думающих только о деньгах и дешёвых шлюхах, — презрительно выплюнула она, и Какаши сжал челюсти до проступающих желваков. Сегодня она была просто переполнена уверенностью и наглостью. И если сейчас же не замолчит, он может и не сдержаться. — Быть заодно с теми, кто готов ради наживы убить сына собственного сенсея, — всё продолжала она, с каждым словом говоря всё громче и громче, пропитывая каждую букву ядом, смеряя его уничижительным взглядом, будто перед ней стоял не шиноби, способный свернуть её хрупкую шею, а никчёмное отребье. — Да что там, даже вырезать собственный клан, а выжившего младшего брата добить в больнице и сбежать, как последняя крыса! — выкрикнула она, едва сдержав подступившие слёзы, и с вызовом тихонько произнесла: — Лучше убей.         Какаши резко выдохнул, ладонь вспыхнула обжигающей болью, звук пощёчины, сбившей Сакуру с ног, раскатами грома прозвучал в его голове. Он не впервые не сдержался, когда разговор заходил о клане Учиха, но впервые оскорбивший отделывался только пощёчиной.           — Какое рвение. — Харуно сплюнула слюну, смешанную с кровью, и грустно улыбнулась вновь разбитыми губами. — Что, даже не расскажешь про то, как тебя, бедного, предала Коноха? — Она решительно поднялась на ноги и выпрямилась, гордо задрав голову. — Или всё же ты её?         — Закрой свой рот, или я найду ему применение! — Какаши вспыхнул, она не боялась и даже не делала вид, что хоть чуть-чуть его опасается. И ему до одури захотелось выбить из неё этот стержень, что никак не ломался, но выходило лишь крепко сжимать её горло.          — Не забывай, у меня есть доступ к ядам, — сдавленно произнесла она, привстав на носочки, чтобы не повиснуть на его руке.          — Без чакры ты не можешь распечатать ни одного свитка, — усмехнулся Какаши, — а ядовитые растения в округе не водятся. Максимум сможешь подсунуть мне рвотное…         — Я всегда могу откусить тебе член, — перебила она и расплылась в белозубой наглой улыбке.         Хатаке казалось, что он вот-вот захлебнётся воздухом и накатившей с новой волной злобой. Дерзкая, вспыльчивая и совершенно несгибаемая — она раздражала его до нервного зуда, но именно такую её он хотел ещё больше. И да, этот стальной стержень он с удовольствием бы выбил из неё, так, чтобы горло сорвала от стонов под ним.         Хатаке безумно улыбнулся, распалённый собственными мыслями, и притянул её к себе, смяв её губы в требовательном поцелуе. Вкус крови лип к нёбу, Какаши сжимал хрупкое тело в объятиях, но Сакура не отвечала, быстро унимала дрожь и ловко изворачивалась. Он чувствовал, как она с силой отстранилась и ударила его ладонью снизу по челюсти так, что от неожиданности прикусил собственный язык до крови. И эта боль отрезвила его.         — Ты ни черта не знаешь, — произнёс он, выровняв дыхание. — Попробуй хоть раз воспользоваться головой по назначению — подумай. Сколько ты уже здесь? Тебя даже не ищут. Ты же думала об этом? Думала, что за тобой придут и обязательно вытащат. Нас здесь всего трое, и ты жива, но твоя горячо любимая Хокаге даже вшивого отряда не отправила это проверить, — размеренно выговаривая каждое слово, Какаши отчаянно желал вложить ей в голову здравые мысли. — Видимо, твоя наставница так дорожит тобой, что ей плевать на тебя и твой труп.         — Я АНБУ, и мой труп нужен только лишь стервятникам, — спокойно ответила Сакура, но Хатаке всё же заметил мимику её лица, мгновенно взятую под контроль. Сакура была расстроена, он попал точно в цель. — Ты меня этим не проймёшь.         — Для них всех ты балласт, — он продолжил. Оставалось только дожать её, — для Хокаге лично — неудачная попытка реализовать себя ещё раз через молодое тело, она же видела в тебе медика, а ты не оправдала её надежд. Бесполезна, — на выходе произнёс он, расслабив хватку, и позволил ей отойти на шаг. — Но я знаю, ты можешь много больше. Ты уступаешь мне лишь в боевом опыте и могла бы стать великой куноичи. Подумай над тем, какую дорогу ты выберешь.         Какаши спокойно улыбнулся, заметив её растерянность и расфокусированный взгляд. Сакура развернулась и, покачиваясь, пошла. Она выглядела измотанной и опустошённой, и Хатаке даже было немного её жаль, но цель всегда оправдывала средства. В конце концов, он ей не лгал.         — Всё зависит от того, насколько ты хорошо трахаешься, Какаши-сама*, — едва слышно проговорила она, но встречный ветер донёс слова до чуткого слуха Какаши.         Звонкими переливами разносилось по округе пение птиц, Хатаке задумчиво вглядывался в плывущие по небу облака. Лишь бы не смотреть ей вслед.         — Чёртова сучка, — вырвалось у него, и он зажмурился, пытаясь унять мороз по коже от её сбитого всхлипами голоса.

***

      Кучевые облака затянули небо, сделав его не то свинцово-серым, не то грязно-синим. Какаши безразлично всматривался в чернильные строчки — ни один из этих цветов ему не нравился.         Часы ожидания складывались в сутки, тянущиеся словно патока. Всё было давно подготовлено: оружие начищено и собрано, раны залечены, чакра восстановлена до капли. Оставалось лишь ждать, бесцельно бродя по лесу и убежищу, в сотый раз перечитывать книгу и ловить дразнящие запахи трав и кожи теперь избегающей его девчонки.         — Уже вернулся? — спросил он, легко улыбнувшись. Хатаке действительно был рад незваному гостю.         — Какаши-сан. — Итачи поприветствовал его в ответ, чуть растянув губы в улыбке. — Да, привели тройку наёмников. Думаю, они будут полезны.         — Подготовка почти закончена. — Хатаке замолчал на мгновение, задумавшись в очередной раз, стоит ли посвящать во всё это Сакуру, и продолжил: — Совсем скоро мы лишим страны их самого мощного оружия. Объявим о себе в открытую. Представляешь, совсем скоро все наши жертвы будут не напрасны. Он прав, этих идиотов может объединить лишь страх перед большей угрозой, чем они сами.         — Вы верите ему?         — Как себе. — Какаши решительно кивнул. — Вы двое — те, кому я могу безоговорочно и даже слепо доверять.         — Я обязан вам, Какаши-сан, и готов расплатиться жизнью…         — Своей — не стоит, но если что-то пойдёт не так, я надеюсь на вас с Кисаме, зачистите здесь всё, — перебил он и, решив увести тему в более приятное как для Какаши, так и для самого Итачи русло, спросил: — Как мелкий?         — Женился. — Итачи хмыкнул, явно вспоминая образ выросшего брата.         Какаши удивлённо приподнял брови — для него Саске по-прежнему оставался маленьким, вечно дерзящим мальчишкой, которого он выкрал из больницы Конохи и спас от расправы старейшин. Осознавать, что теперь он взрослый мужчина, было сложно.         — Береги его, не зря же я тащил его на себе через две страны.         — Обязательно. — Итачи тепло и спокойно улыбнулся. — Верну долг Данзо и навещу его.         Какаши поднялся, размял затёкшее тело и убрал книгу в подсумок. В груди неожиданно тупой болью разлилась странная тревога. Он цокнул, пеняя на затекшую спину — больно, наверняка, из-за неё. Не может же он тосковать в самом-то деле?! Сорвав травинку, Какаши прикусил её. Он бы, конечно, ещё немного подумал обо все этом, но времени больше не было. Пора за Восьмихвостым.