Демон искушения

— Много воды утекло с тех пор, как прошлый король Дейла стоял там, где сейчас стоишь ты, — задумчиво произнёс Трандуил. Тёмные и опасные огоньки, которых Бард прежде никогда не видел, зажглись в омуте синих глаз. — Но эти воспоминания ныне не более, чем пыль на ветру. — Прости, я не совсем понимаю… — взгляд пронзительных глаз пробирал до дрожи в коленках. Бард не понимал причины столь резкой перемены в поведении любовника. — Король Дейла, ты явился в мой дворец, чтобы выразить уважение и благодарность тому, кому ты обязан спасением своего народа от неминуемой гибели. Но то лишь пустые слова, а мой непосредственный вклад в твоё восхождение на престол и процветание твоего народа достоин более весомой награды, — невозмутимо заявил Король Эльфов и, жестом приказав недоумевающему Барду следовать за ним, величественно прошествовал на свой трон. С присущей ему грациозностью, Трандуил опустился на жёсткое сиденье экстравагантного престола и как ни в чём ни бывало приказал: — На колени. Мужчина из рода людей и не подумал подчиниться. Даже не шелохнулся. — Прости, что? — человек нахмурил густые брови, точь-в-точь как это делал Трандуил. Гнетущая тишина повисла между королями невидимой стеной. Неуловимая улыбка тронула губы эльфийского Владыки, и звонкий смех нарушил пронзительную тишину тронного зала. — Я настаиваю, — Трандуил одним слитным движением поднялся на ноги, нависнув над смертным, практически касаясь его губ своими. Тонкие белоснежные пальцы, обрамлённые в вычурные кольца, скользнули по шее мужчины, заставив выступающую на ней венку трепетать. Лесной Король тепло улыбнулся, наклонился к уху застывшего Барда, дырявившего его гневным взглядом, и прошептал: — Прости, если я выразился несколько двусмысленно. Я не имел в виду, что я и твой отец… Уверяю, наши с ним отношения пролегали совершенно в иной плоскости. Что я действительно хотел сказать, так это то, что я желаю почувствовать горячий ротик короля Дейла на моём члене. У тебя врождённый талант к таким ласкам. И я ни за что не поверю, что ты когда-нибудь делал минет в более умопомрачительной обстановке. Теперь настала очередь Барда смеяться. — Что ж, лгать не стану. В тронном зале мне этого делать не доводилось. И раз ты просишь меня об этом, мой король, я с радостью окажу тебе то уважение, коего ты, без сомнения, достоин, — лесть, подобно монете, имела две стороны, и Бард был далеко не новичком в придворных танцах. Он был благодарен Трандуилу за искренность. Прямолинейность была ему гораздо больше по душе, чем блуждание вокруг да около. Как часто он вспоминал их мимолётную встречу, гадая, значила ли та ночь, которую они провели вместе, для Трандуила хоть что-нибудь, или же он стал всего лишь одним из многих безликих тел, что согревали постель бессмертного Владыки до него и будут греть после, когда он сам и память о нём канут в вечность. Для Барда не было откровением, что эльфийский Король относился к плотским удовольствиям несколько иначе, нежели он сам. Поэтому, когда гонец вручил ему приглашение посетить Эрин Гален с официальным визитом, Бард всерьёз занервничал, не представляя, с чем ему придётся столкнуться по прибытии во дворец Лесного Короля, что происходит между ними и есть ли это что-то или же всё это лишь плод его воображения? Что ж, самое время было это выяснить. Широко улыбаясь, Бард практически швырнул эльфа на трон, шепча нечто нечленораздельное себе под нос. Гипнотически медленно он положил ладони на бёдра мужчины, преклонив колени перед гордым Королём, чьи тонкие губы изогнулись в самодовольной улыбке. — А что Король Эльфов предложит мне взамен? — нагло уставился на довольного самца Бард, сам не ожидавший от себя подобной вольности. Это было совершенно не то, что Трандуил ожидал услышать. Он-то справедливо полагал, что его приглашения и гостеприимства смертному должно быть вполне достаточно. Но эльф решил подыграть, благо пальцы Барда обладали недюжинной силой убеждения, во сто крат превосходившей настойчивость его придворных советников. — Всё зависит от того, насколько по душе мне придётся блюдо, король Дейла. — Не думаю, что ты стал бы просить добавки, если бы блюдо пришлось тебе не по душе, мой король, —Трандуил не нашёлся, что сказать в своё оправдание. Ну да, смертный был на редкость красив. Но не смазливая мордашка привлекла его внимание в тот день, когда их пути пересеклись. Было в Барде нечто интригующее. Возможно, причина крылась в его остром уме, а может быть в трогательной заботе о его маленьком семействе, а, возможно, виной всему стала наглая самоуверенность, с которой смертный обращался с надменным и гордым Королём Эрин Гален. Так или иначе, но Трандуил увлёкся смертным, что пронзил стрелой сердце бессмертного дракона. В этом было нечто символичное. — Намёк понят, — рассмеялся Трандуил и откинулся на жёсткую спинку трона. — И? — Бард замер, ожидая ответа.  — Как насчёт ночи, которую ты запомнишь до конца своих дней? — закинул удочку змей-искуситель, подцепив любопытную рыбку на крючок. — Мой дворец полон тайн и изысканных удовольствий. «Готов поклясться, твоя персона занимает в этом списке первую строчку, самовлюблённый ублюдок», — дерзкие слова чуть было не сорвались с губ человека. Но в последний момент он-таки успел прикусить язычок. — По рукам. Но не слишком обольщайся, мой король, я заставлю тебя сдержать слово, — парировал Бард, разделываясь с завязками на штанах Трандуила. Безумно медленно он начал нисхождение с вершины к основанию горы и был вознаграждён недовольным ворчанием эльфа, что не сводил с него синих пронзительных глаз, которые теперь были на несколько оттенков темнее, нежели обычно. Величественный древний Король, фривольно раскинувшийся на троне и, казалось, абсолютно не волновавшийся о том, что кто-нибудь может их застать за столь интимным занятием, рождал в голове Барда множество самых разных фантазий, от которых перехватывало дыхание, а член наливался кровью. Тонкие пальцы зарылись в чёрные мягкие волосы, заставляя их обладателя двигаться в темпе, который нравился Трандуилу. Подчиняясь желаниям требовательного эльфа, мужчина нежно очертил кончиком языка головку идеального члена, посылая электрические разряды сквозь напряжённое до предела тело. Лесной Король хотел было отвесить смертному пару ласковых, но в тот миг, когда нелицеприятные слова уже готовы были сорваться с губ, его член оказался в горячем влажном рту Барда, и тишину тронного зала опорочил развратный протяжный стон. Этот стон стал спусковым крючком для короля Дейла. Бард хотел выжать из этой битвы по максимуму. Он желал видеть, как гордый и надменный Король Эльфов распадётся на мириады осколков на своём помпезном троне, как Трандуил будет умолять его о пощаде, как любовник утратит способность мыслить здраво и связывать слова в осмысленные предложения. Это было совершенным в своей чистоте безумием, и тем не менее, Бард наслаждался каждым мгновением. На пике страсти Трандуил был совершенен. Раскрасневшийся, судорожно хватавший губами воздух, беспомощный и невероятно ранимый. Настоящий. Это зрелище было сродни наркотику, который проникал в кровь и вызывал устойчивое привыкание, стоило хоть раз принять его. Перед демоном искушения невозможно устоять. Бард желал его на клеточном уровне. Мужчина прокручивал в голове самые разные сценарии, когда ступил на эльфийскую тропу, но чего он никак не ожидал, так это того, что станет причиной помешательства Лесного Короля. Но как бы дико это не звучало, он — лодочник и барыга из захудалого городишки — смог приручить это дикое и гордое создание Илуватара. Черноволосая голова, направляемая ладонями эльфа, плавно скользила по стволу, а губы и язык фанатично поклонялись пульсирующей плоти как божеству, которое распадалось на части под его настойчивыми ласками. Громкие стоны, время от времени срывавшиеся с полуоткрытых губ древнего существа, набатом отдавались в голове и вкупе с порочным румянцем на бледных щеках Короля Эльфов лишь подбрасывали поленья в пламя желания Барда. И потому мужчина позволил пальцам скользнуть вниз, дабы бережно, почти невесомо убаюкать в ладони судорожно поджавшиеся яички. Его действия были оценены по достоинству — надрывным криком и страстным танцем поджарых бёдер, толкавшихся в его гостеприимный рот. «Всемогущие Валар…» — подумал брюнет, пытаясь подавить рвотный рефлекс и расслабить горло, в которое беспощадно вбивался каменный член. Непроизвольно он начал давиться кашлем, но сильная рука не позволила ему отстраниться, заставляя идти до победного конца. И спустя секунду мужчина получил свой трофей. Древнее божество было бесцеремонно низвергнуто со своего Олимпа и теперь металось по трону, издавая самые красивые и совершенные звуки, которые доводилось слышать простому лучнику, беспомощно хватая ртом воздух.

***

Леголас смерил любовников испепеляющим взглядом. Со своей стратегической позиции сын Трандуила всласть налюбовался завораживающим действом, которому те предавались с завидной самоотдачей и нешуточной страстью. Но всё, что мог позволить себе наследник Лесного Короля, так это шпионить за отцом и его новой пассией, сверкая синими очами в полумраке свисавших с потолка фонариков, да кусать локти от осознания собственной беспомощности. Но время шло, а необузданное пламя, поглотившее все его мысли и чувства, подобно неконтролируемому лесному пожару, перемежилось с лёгким возбуждением. И чем дольше Леголас наблюдал за сладкой парочкой, тем явственнее осознавал, что хотел бы сейчас оказаться на месте Трандуила. Он как будто смотрел на себя со стороны. Как будто это не его отец сейчас плавился под искусными ласками смертного, а он сам. Принц нецензурно выругался и бросился вон, доведённый увиденным до исступления. Но бегство не принесло желаемого облегчения. Стоило Леголасу вспомнить одухотворённое, божественно прекрасное лицо его аda, как тело тут же откликалось ниже пояса, стирая в порошок гордость и предавая чувство собственного достоинства. Ведь вовсе не то, чем занимался Трандуил с Бардом, заставляло вулкан в груди юного принца Эрин Гален плеваться раскалённой лавой, а скорее мечтательное выражение, застывшее на лице его отца. То, что Леголас увидел в синих глазах, столь похожих на его собственные, вонзилось в грудь острым кинжалом, пройдя в миллиметре от замершего сердца, едва не прикончив его, пробудив ото сна чувство, о существовании которого он даже не подозревал. Любовь, как лихорадка, нападает, отпускает и возвращается вновь. Больной полагает, что с болезнью покончено, страсть иссякла, пламя потухло и пепел поминального костра развеялся по ветру. Но нет, дуновение ревности вдруг сдует золу, и глядь — под ней тлеют старые чувства. Этакий огонь для супа любви с приправой отношений, долькой скандалов и гущей разврата. Леголас добрался до покоев Его Величества в полном смятении чувств и мыслей. Тихо приоткрыв дверь в знакомое с детства логово Лесного Короля, принц прокрался внутрь, как ночной воришка, задумчиво плеснул вина в бокал и опустился в одно из громоздких кресел, стоявших у камина, с мрачной улыбкой возложив стройные ноги на резной кофейный столик. Король Эрин Гален приходил в бешенство, когда его сын так делал, и Леголасу об этом было хорошо известно.

***

— Блюдо пришлось вам по вкусу, Ваше Величество? — промурлыкал Бард и расплылся в кошачьей улыбке. — Что ж, признаю. Ты заслужил свой трофей — ночь, которую ты будешь помнить до последнего вздоха, — рвано выдохнул эльфийский Владыка, всё ещё пытаясь выровнять дыхание после ошеломительно сладкого оргазма. Тонкие пальцы невесомо коснулись ключицы мужчины, но этого мимолётного прикосновения оказалось достаточно, чтобы заставить Барда дрожать в предвкушении. — Ты был бесподобен! — Я живу, чтобы доставлять удовольствие вам, милорд, — со сдавленным смешком отозвался Бард, сам не веря в то, что сказал подобное вслух. — Неужели? Тогда, может быть, поднимешься с колен и поцелуешь меня. Пожалуйста? Бард поднялся на ноги и хотел было что-то ответить, но Трандуил заставил его замолчать самым сладким из способов.