Демон искушения

Руки Леголаса блуждали по бёдрам мужчины, пока не натолкнулись на довольно внушительную выпуклость. Вскоре последний узел на шнуровке брюк бесславно пал под напором дерзких пальчиков, выпуская голодного зверя на свободу, отчего и мужчина, и юноша громко вздохнули. Один — с облегчением, другой — с предвкушением. — Я никогда прежде не был со смертным. Я думал, у людей внизу всё устроено иначе… — разочарованно вздохнул Леголас. Губы юноши в считанные секунды оказались в нескольких дюймах от колонны плоти, а невесомые прикосновения совершенных тонких пальчиков сводили с ума. — Должно же быть хоть какое-то отличие! Может смертные другие на вкус? — Смертные и эльфы внизу ничем не отличаются, Леголас, — разочаровал его Трандуил, позабавленный величайшим открытием в истории Арды, которое только что совершил его сын-«первооткрыватель». — И на вкус люди ровно такие же, как эльфы. Случалось, Леголас по-настоящему ненавидел Трандуила. Сейчас, безусловно, был именно такой момент. — Заткнись, я не с тобой разговариваю! Могу я удовлетворить своё любопытство, в конце-то концов?! — Не будь в этих покоях Барда, ответ был бы «несколько» иным. — Конечно, детка. Не смею более мешать твоим научным изысканиям. Что касается Барда, то тот уже давно переступил ту грань, когда его ещё могли волновать обмены любезностями. Всё, что его волновало в этот миг, так это безупречные розовые губы всего в дюйме от его члена. Сердце трепетало как пичужка в клетке, на лбу проступили бисеринки пота… Бард желал лишь одного, чтобы эти двое заткнулись! Но, увы, его мечтам не дано было сбыться. — А знаешь, что действительно любопытно, Леголас? — Что?! — раздражённо рявкнул Леголас, которому уже не терпелось попробовать смертного на вкус. — Ну… Всё ведь когда-то бывает в первый раз? Ты никогда не пробовал смертного на вкус, но ты никогда и не делил ложе со смертным, малыш. Леголас мечтательно облизнулся в предвкушении десерта. О, у него было много фантазий насчёт этого смертного и поз, в которых он хотел бы его поиметь! — Сегодня я позволю тебе сполна утолить твоё любопытство, мой дорогой, — продолжил змей-искуситель, встретившись с гипнотизирующим взглядом синих глаз. — Ты ляжешь под моего гостя, и он отымеет тебя так, как того пожелает. Леголас подавился слюной от возмущения! Но Трандуил лишь кивнул, подтверждая, что сын не ослышался. — Не стоит благодарности, тыковка, — отсалютовал ему кубком Трандуил. Принц состроил мину и показал отцу средний палец. Впрочем, от внимания Барда эта немая сцена ускользнула. «Валар, да заткнитесь же вы!» — Бард еле устоял против искушения закричать, но, к его величайшему облегчению, не прошло и секунды, как язык эльфа скользнул по кончику его члена, слизывая серебряную капельку. В этот миг слова Трандуила по-настоящему достигли сознания Барда. Из горла вырвался громкий вздох — отчасти от понимания того, что за слова слетели с губ Короля Эрин Гален, а отчасти от тех ощущений, что рождал язычок Леголаса. «О Боги! Если его рот хоть в половину так же талантлив, как ноги, то я не продержусь и нескольких минут», — промелькнула запоздалая мысль в голове Барда. Но все мысли улетучились, когда розовые губы медленно обвились вокруг головки его члена и принялись терзать её трепетными прикосновениями, пока не вырвали из горла Барда едва различимый судорожный вздох. По-видимому, именно этой похвалы Леголас и дожидался, потому как в следующий миг юноша заглотил его член целиком, от всего сердца приветствуя любовника своего отца в их королевстве. Как Бард и предполагал, не прошло и нескольких минут, как он превратился в дрожащее безвольное желе. То, что принц творил своим язычком и губами, было восхитительно. Нет, даже это определение не могло в полной мере передать того, что делал этот ангелочек! Это была идеальная смесь трепетных прикосновений и грубого пошлого сосания. Когда же Леголас начал медленно скользить язычком по всей длине его ствола, пробуя каждый его миллиметр на вкус, мужчина разве что не скорчился на стуле, не в силах больше смотреть этому дьяволёнку в глаза. Это — и тот факт, что Леголас так ни разу и не прикоснулся к нему руками — лишь подливало масла в огонь, грозя сжечь его дотла. А если ещё добавить ко всему этому невинный взгляд из-под полуопущенных, целомудренно дрожащих век… Это был выстрел в упор. Какое-то время Трандуил довольствовался тем, что просто наблюдал за ними издали. С того места, где он сидел, открывался прекрасный вид на греховное представление. Но в какой-то миг опасная улыбка озарила губы Короля, и, когда их взгляды встретились, он насадил человека, как мотылька — на булавку. — Ты смерти моей желаешь? — Бард услышал свой собственный хриплый голос как будто со стороны, но осёкся на полуслове, ведь в этот миг Леголас заглотил его член по самые яйца, зарывшись носом в чёрные волосы. Эльф пробормотал что-то, что, возможно, можно было бы расшифровать как «жду, не дождусь», но Бард не мог сказать наверняка. Собственно, это не имело никакого значения, поскольку слова юноши зажгли очередную искру вожделения, посылая божественные вибрации по всему его телу. — Ты можешь гораздо лучше, мальчишка. Или тебе нужна помощь? — прошипел Трандуил откуда-то из-за спины Барда, выдёргивая того из омута блаженства. Он понятия не имел, как эльф оказался позади, ведь всего секунду назад тот сидел в кресле напротив, как и о том, что тот имел в виду под «гораздо лучше». Всё, что Леголас делал, было совершенно. В языке смертных не существовало слова, чтобы описать то, что он чувствовал, когда влажный и нетерпеливый рот Леголаса касался его члена. Возможно, определение тому, что он чувствовал, существовало в чуждом ему языке эльфов, но в языке людей таких слов не было. Это был крышесносный минет, лучше которого просто ничего не могло быть. Если уж говорить начистоту, то это был лучший минет в его жизни. Хотя чему удивляться? Тысячелетия тренировок не могли пройти для принца даром. К тому же его папаша не привык довольствоваться чем-то, что не дотягивало до планки совершенство. Леголас раздражённо мотнул головой, что-то бессвязно пробормотав, отчего новая волна возбуждения расползлась по всему телу мужчины. Впрочем, этому отчасти поспособствовали ладони Трандуила, которые пробрались под тунику человека и теперь вовсю развлекались с его затвердевшими сосками, воспользовавшись беспомощностью их хозяина. Это было чересчур, больше, чем он мог бы стойко вынести. Бард так крепко сжал подлокотники кресла в тщетной попытке вернуть ясность мысли и продлить блаженство, что даже костяшки пальцев побелели. — Мой сын — не фарфоровая статуэтка, Бард, и не рассыпется на мириады осколков, если ты до него дотронешься. Он — не невинный агнец, хоть и выглядит так, как будто его никогда не касалась рука мужчины. Мой сын — всего лишь невоспитанный и дерзкий мальчишка, которому нужна твёрдая рука, чтобы держать его в узде, — хрипло засмеялся Трандуил, опалив горячим дыханием шею любовника. Леголас не спускал глаз с человека, как будто ждал его приказа. Но Бард молчал, если не считать бесконечных стонов и вздохов, наполнявших комнату. Леголас вздохнул, взял ладони Барда, сжимавшие подлокотники кресла, в свои и положил себе на затылок. — Ну, что я тебе говорил… Самая обыкновенная шлюха. Слова Короля заставили Барда зардеться от стыда. Даже когда Леголас совершал нечто непристойное, безропотно исполняя всё, что бы его Сир ни приказал, Леголас умудрялся оставаться невинным. Чистым. Тем не менее, Трандуил оказался прав, когда говорил, что при желании Леголас может предоставить сервис более высокого уровня. То, что юный эльф творил с его членом своими пухлыми розовыми губками и талантливым язычком после того, как получил выволочку от своего строгого папаши, было за гранью. Лишь сейчас Бард в полной мере прочувствовал, что всё это время лисёнок игрался с ним как с мышкой, хотя мог довести его до края в мгновение ока. — Расслабь горло, Леголас! — И снова строгий окрик выдернул Барда из омута страсти, заставив возмущённо взвыть. Леголас хотел было бросить начатое на полпути, высказать отцу всё, что наболело, а заодно отдышаться, но у Барда были иные планы на его рот. Намотав белоснежные волосы на кулак, король Дейла требовательно натянул возмущённого мальчишку на свой член. — Да, именно так, — одобрительно хмыкнул Трандуил. Но Бард пропустил его слова мимо ушей, потому как принц закашлялся, едва не задохнувшись, посылая восхитительные вибрации по венам мужчины. Испугавшись, что чуть не сломал столь хрупкое и чистое создание, Бард освободил белоснежные волосы из плена. Человек был смущён и растерян, но это было так восхитительно, так прекрасно, так безумно… И Бард эгоистично желал, чтобы это безумие длилось бесконечно, или хотя бы до тех пор, пока он окончательно не свихнётся. «Нельзя же так в самом деле… Я не могу. Он такой хрупкий», — зародилось запоздалое сожаление в душе Барда. — Отбрось ненужные сомнения и сожаления. Поверь мне на слово, эта фарфоровая куколка привыкла к гораздо более грубому обращению, — ухмыльнулся Трандуил, как будто прочитав его мысли (конечно же, эльф не мог читать его мысли! Одного взгляда на любовника было вполне достаточно, чтобы понять, что творилось у него в голове). Леголас кивнул, как и подобает покорному слуге Его Величества, и, тяжело сглотнув, безропотно опускался на член Барда до тех пор, пока его нос не скрылся в чёрных волосах. — Не дай рыбке сорваться с крючка, — язвительно хохотнул Трандуил, и на этот раз Бард предпочёл последовать совету любовника, для верности зафиксировав голову Леголаса руками, пока тот не начал беспомощно трепыхаться на его члене, а острые коготки не впились в его бёдра. — БОГИ!!! — Это всё, что Барду удалось выдавить из себя, когда он убрал руки от аккуратной головки, позволив эльфу сделать вдох. К своему удивлению, там, где он ожидал увидеть как минимум ярость или возмущение, сияла довольная улыбка. — Я же говорил, ему просто необходима твёрдая рука, — Трандуил отпустил очередной едкий комментарий в адрес своего распутного сына. В этот раз Его Величество выглядело довольным, но Бард предпочёл воздержаться от поспешных выводов, приняв эти обмены любезностями за ещё одну странность в и без того довольно нестандартных отношениях отца и сына. В конце концов, после девяти веков в постели с собственным отпрыском Трандуил должен был знать, что возбуждало его сына. Леголас снова обхватил член Барда губами — безумно медленно — и прошёлся кончиком языка по щели, срывая сдавленные стоны с искусанных в кровь губ и наслаждаясь тем, как мужчина бессознательно запрокинул голову. Но даже сейчас он смотрел на него, и Леголас не отвёл взгляд. Ведь теперь на него смотрели две пары драгоценных глаз: обсидиановые и сапфировые. Пронзительный взгляд сапфировых глаз был прикован к его губам, тогда как обсидиановые угольки прожигали в нём чёрную дыру, и принц при всём желании не мог сказать наверняка, кто из мужчин желал его больше. Никогда прежде их «игры» с отцом не заходили так далеко за грани разумного, и это сводило принца с ума. Принц позволил длинным ресницам соблазнительно опуститься и взмыть ввысь, в то время как его искусный язычок медленно прошёлся по выступающей венке на члене Барда, прежде чем решиться на покорение Огненной Горы. Леголас совершал историческое восхождение медленно и проникновенно, дюйм за дюймом, покоряя вершину за вершиной, пока горный пик не встал ему поперёк горла. Даже для него это оказалось чересчур. Но Бард не мог больше ждать. Мужчина схватил Леголаса за затылок и жадно толкнулся в его горячий ротик, пока хрупкий юноша не начал давиться кашлем и слюнями, пачкая подбородок и грудь, а на чёрных ресницах не повисли серебряные слезинки. Лишь тогда ему позволили сделать живительный вдох. Теперь, когда человек перестал обращаться с ним как с фарфоровой куколкой, которая могла рассыпаться на тысячу осколков, если слишком сильно сжать её в руках, принц мог бы продолжать делать то, что делал, целую вечность. Но человек прерывисто дышал, его движения стали хаотичными. Бард был уже очень близок, невероятно близок к финалу... — Уже всё? — разочарованно вздохнул Леголас. Он бы многое отдал, чтобы Бард продержался чуть дольше. А виной всему — его фривольные игры под столом! Вот сколько раз отец говорил ему не перебивать аппетит сладким! Всё как об стенку горох… Увы, одного движения шаловливого язычка и обольстительной улыбки демона оказалось достаточно, чтобы вызвать восьмибалльное извержение вулкана. Бард в порыве страсти был отнюдь не ласков. Если честно, было чертовски больно! Но принцу было плевать на боль в тот миг. Полностью растворившись в оргазме Барда, он наблюдал за тем, как коварная вода низвергла несокрушимого каменного великана с его пьедестала. Позже Леголас самодовольно утверждал, что когда человек засадил ему в горло по самые яйца, чуть не лишив роскошной копны волос и жизни, он прокричал сразу два имени — его и Трандуила. Хотя Трандуил настаивал, что это всего лишь плод его бурной фантазии, а виной всему болевой шок. Лишь одно обстоятельство омрачало триумф Леголаса. Обидно и горько было признавать сей факт, но Трандуил оказался прав. Впрочем, как и всегда. На вкус смертные не отличались от эльфов.