Демон искушения

— Ada? — нежный голосок вкупе с осторожным прикосновением выдернул Короля из объятий сновидений. Трандуил перевернулся на другой бок и притворился спящим. И почему этому невыносимому мальчишке не спалось в такую рань?! — Ada?! — весьма ощутимый толчок в плечо и недовольное сопение окончательно развеяли надежды Лесного Короля на дополнительный часик утреннего сна. — Любовь моя, орк и тот разбудил бы меня нежнее, — проворчал Трандуил и взглянул на свой вечный источник беспокойства. Леголас сидел на кровати, скрестив ноги, и, по всей видимости, уже довольно продолжительное время. Откуда это неугомонное создание черпало энергию было для Трандуила загадкой. Щёки сына полыхали ярким румянцем, белоснежные волосы растрепались и напоминали воронье гнездо, а глаза светились лихорадочным блеском. — Ну что у тебя уже стряслось с утра пораньше? — Предание лесных эльфов об убийце дракона! — восторженно выпалил Леголас, ластясь к отцу, как котёнок. Принц с упоением вдохнул уникальный запах Лесного Короля. Тот пах так соблазнительно: зачарованным лесом, мхом после теплого весеннего дождя, сексом и возбуждением. Леголас прикрыл веки, позволяя себе насладиться чарующим ароматом, стремясь впитывать каждую ноту чистого соблазна. — Это правда! Я в этом уверен на все сто процентов. Это не может быть неправдой, потому что… — За что мне всё это?!.. — простонал Трандуил, обречённо прикрыв лицо ладонью. — Прошу, только не начинай снова. — Но!.. — миниатюрные, слегка подрагивавшие от возбуждения ладони легли на широкую грудь прославленного мечника. — Никаких но, Леголас! — отрезал Трандуил, давая понять, что ещё немного, и Его Величество будет гневаться. — Глупости всё это! Бред сивой кобылы! Всё, разговор закончен! Слышать об этом больше не желаю! — Но ada! — надулось дитятко. — Малыш, с каких пор ты веришь всей ереси, которую несут мои дикие и невежественные подданные? — тяжело вздохнул Трандуил и посмотрел на поникшего юношу, всего секунду назад сиявшего как легендарный Аркенстон. Леголас накрыл ледяное сердце Лесного Короля ладонью и положил голову ему на грудь. Как, во имя Валар, можно было устоять против чар этого демона искушения? Демона, с которым он сражался без малого два тысячелетия. Демона, которому он проиграл бесчисленное количество битв и сражений за минувшие девятьсот пятьдесят лет. — Что ты замыслил, Леголас? — Трандуил поддел кончиком пальца подбородок сына, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ничего, — тот пробурчал в ответ. — Лаэголас, не корчи из себя святую невинность. Я хочу знать, какую пакость ты задумал учинить, и ты расскажешь мне всё честно и без утайки или будешь наказан. Я жду. Принц прекрасно знал, что отец не потерпит неповиновения. Не сейчас. Ни после. Никогда. Трандуил же с интересом наблюдал, как лихорадочный блеск, что горел в столь любимых им синих глазах, потух, сменившись недовольством. А затем полыхнул огнём восстания, тихого отчаяния, вспыхнувшего ярким пламенем желания, угасшего до угольков обречённой покорности воле своего сира. И вся эта разрушительная гамма эмоций пронеслась в глазах сына в течение одной минуты. Трандуил ещё и проснуться не успел, а Леголас уже успел испытать эмоциональную травму. — Я просто… — юноша тихо вздохнул, потупил глаза и накрутил на палец серебряную прядку волос, которая тут же ускользнула от него, как призрачное видение. Чёрные ресницы воспарили ввысь, прекрасно зная, каким эффектом этот беспроигрышный манёвр обладал на отца. — Ada, я просто обязан вкусить этот запретный и столь редкий плод. Ведь это единственный живой убийца дракона во всей Арде! Что, если всё, что говорят о них, правда, а я так и не попробую ни одного? Драконов-то больше не осталось… Ни одного захудалого дракончика во всей Арде. Каковы мои шансы встретить ещё одного убийцу огнедышащей твари Моргота, сам посуди? Я ведь не прошу тебя отдать мне его в вечное пользования, всего лишь… — Один час и ни минутой больше. Ты меня понял? — ледяной приказ Трандуила представлял столь разительный контраст с тёплыми прикосновениям тонких пальчиков, горячему дыханию Леголаса на его шее, потухшим глазам, озарившимся счастьем. — Я могу делать с ним… всё? Всё-всё-всё? Всё, что моей душеньке угодно? — не до конца веря своему счастью, свалившемуся ему прямо в руки, прошептал принц. — Всё, что пожелаешь. В границах разумного, конечно, — кивнул Трандуил. Он даже договорить не успел, а великовозрастный эльфёнок уже повис на его шее, покрывая его лицо тысячей невесомых, словно крылья бабочки, поцелуев. Как, во имя Арды, можно было отказать этому созданию хоть в чём-то? Трандуил не мог. Никогда. — Слезь с меня! — прорычал Лесной Король, грубо столкнул с себя любвеобильного юнца, резко поднялся с постели и направился к двери. Но уже на пороге вдруг замер, обернулся и небрежно бросил через плечо: — Он твой, но при одном условии, — наш достопочтенный гость не сядет в седло в ближайшие пару дней. Я ведь могу на тебя в этом положиться, мальчик мой? Последнее, что услышал Леголас перед тем, как захлопнулась тяжёлая деревянная дверь, это смех Короля. Принц удивлённо вздёрнул бровь. Душа и мысли Короля Эльфов — тёмный омут. Тайна за семью печатями. Даже для него, хоть он и провёл бок о бок с Трандуилом девятьсот пятьдесят лет. Девятьсот пятьдесят лет и один день.