Disheartened

Дауд

Судя по планам тюрьмы, проще всего попасть в секцию В было из главного коридора. И в этом главном коридоре наверняка полно стражи. Дауд окидывал взглядом внушительный угнетающий фасад Колдриджа, вполуха слушая, как ворчат за его спиной китобои, жалуясь на шарманку. Она играла где-то в отдалении, но даже на таком расстоянии сверлила голову и от нее крутило желудок. Сколько же там смотрителей с шарманками, раз слышно аж от входа в катакомбы? Через главный ход Дауда вряд ли пустят, он это понимал. Наверняка потребуют представить какие-то документы или приказ о назначении сюда, так что Дауд решил не испытывать судьбу. Дауд мысленно представил план тюрьмы: главный коридор, налево идет секция В, а также дверь на площадку с эшафотом. Можно пройти через нее, поискать вентиляционные трубы или шахты, которые на плане отмечены не были. Шарманка повизжала немного и стихла. — Узнайте, находится ли Корво все в той же камере В05, — сказал Дауд, повернувшись к китобоям. — Если он не там, то найдите его. Как только найдете, зачищайте коридоры к выходу, первыми снимайте шарманщиков, — на него молча смотрели шесть пар стеклянных глаз, которые бликовали от прожекторов. — Только попробуйте мне тревогу поднять, все ясно? Они кивнули и бесшумно дернулись с места, тихо и стремительно пересекли реку, практически не коснувшись воды, и ловко перелезли через стену. Дауд посмотрел на мост: там он увидел двух охранников и смотрителя. Смотритель держал в руках шарманку, и Дауду захотелось в него выстрелить. Зачем столько смотрителей на одного усмиренного, который уже опасности не представляет и представлять не может? Неужели лорд-регент настолько боится? Дауд пересек реку и надел маску. В ней почему-то было тяжело дышать, тело под одеждой чесалось — хотелось поскорее закончить с этим и переодеться. Он перелез через стену там же, где перелезали его китобои, — в смотрительском костюме это было делать очень неудобно — и увидел эшафотный двор. На деревянном эшафоте находились трое осужденных. Один из тюремщиков готовил пистолет, второй, стоящий на смотровой площадке, зачитывал приговор. Дауд услышал что-то о Корво и заинтересованно перебрался чуть ближе, тогда и заметив смотрителя. Тот стоял в тени и следил за происходящим. Его Дауд убрал первым, придушил и беззвучно уволок тело подальше. Мимоходом он выяснил, что людей казнят за участие в заговоре, целью которого было помочь Корво сбежать из тюрьмы. Значит, лоялистов раскрыли. Значит, Корво им Дауд не отдаст. Слишком опасно. Еще не хватало лишиться идеальной возможности хоть как-то исправить то, что он натворил. Дауд готов выполнять их заказы до тех пор, пока они дают ему полезные наводки. Деньги в данном вопросе его не так уж интересовали, были вещи и поважнее. Дауд встал на место смотрителя, благо, все они на одну маску и посмотрел в сторону двери. Над ней была большое окно без решеток, и точно под ним вентиляционная труба. Казни Дауд мешать не стал. Через несколько минут он попал в стены тюрьмы. Здесь пахло сыростью, плесенью, крысами и мочой. Дауд уже как-то был здесь: место далеко не самое приятное. Он не представлял, как люди здесь не то что срок отбывают, а хотя бы работают. Даже на улицах, вымерших от чумы, находиться было приятнее. Дауд окинул взглядом коридор и у двери в секцию В увидел шарманщика. Внутри заскребло. Находиться в коридоре на виду у всех было не очень уютно. Дауд предпочел бы перемещаться где-то под потолком — так и хотелось запрыгнуть повыше. Дауд надеялся, много времени это не займет. Когда Дауд проходил мимо коридора в секцию В, направляясь в тюремный двор, потому что шарманщик выглядел так, будто был не настроен пускать в секцию В кого-либо, он обратил внимание, что в секции четыре этажа и за дверью стояло еще двое смотрителей. Похоже, Корво оттуда так и не перевели. Возможно, просто не успели. Дауд вышел во двор, дверь была открыта. Он услышал шарманку, и его продрало до мерзких мурашек. Ради Чужого, звук был отвратителен. Мозг просто плавился, перед глазами начинало немного рябить, а сами они слезились. Дауд поджал губы и поскорее шагнул в тень двора. Он спрятался за мусорным баком у стены, чувствуя себя на острие ножа. Чувство преследовало его постоянно, но сейчас, когда вокруг столько смотрителей, оно особенно сильно щекотало нервы. Когда шарманка затихла, перед ним появилась Билли. — Он в той же камере, на которую указали лоялисты, — сказала она. — На первом этаже секции. В других камерах на том этаже никого нет, но там дежурят смотрители и стражники. В секцию можно попасть не только через главный коридор, есть еще один путь через прогулочную дорожку. — Ищите ключ, — отозвался Дауд. — Скорее всего, он у одного из стражников. Или, возможно, в допросной. — Почему там? — Потому что его наверняка много допрашивали, — Дауд хмыкнул. — Но туда я схожу сам. Нет, лучше займитесь тем, что вырубите всех в главном коридоре. Главное не поднимать лишнего шума, туда точно сбежится вся стража. Билли кивнула и испарилась, окатив Дауда ледяной волной. Дауд вышел со двора с другой стороны. Судя по всему, смотрители могли ходить по тюрьме как им вздумается, потому что ни один стражник не остановил его и не окрикнул. Все только провожали очень напряженными взглядами, боясь лишний раз шевельнуться. Дауд подумал, что, может, надеть костюм было не такой плохой идеей. Дверь в допросную была распахнута. Дауд дождался, пока стражник пройдет мимо, и зашел внутрь, прикрыв дверь. Пыточное кресло стояло по центру, заляпанное кровью, на полу ее тоже было прилично. В остывшей жаровне валялась кочерга и тавро. Дауд поморщился, подавил тошноту и отвернулся. Аудиограф он трогать не стал, обшарил ящики стола и нашел несколько подписанных ключей. Все они предназначались для камер из секции В, Дауд нашел нужный и спрятал в карман. Добраться до камеры Корво проблем не составило. Дауда никто не останавливал. Он вышел из допросной, поднялся на прогулочную дорожку и без труда нашел ход до секции В. Он оказался в каких-то технических помещениях, здесь тоже дежурили стражники, но зато не было смотрителей, так что Дауд замедлился и в итоге аккуратно сложил бессознательные тела немногочисленных стражников в углу. У входа в блок тоже дежурило двое. Тех уже бесшумно сняли китобои. У камеры Корво стояли двое смотрителей (один из них обратил внимание на движение), но и этих тоже вырубили. Дауд бы хотел посмотреть, как им перерезают глотки. Он подошел и обнаружил, что шарманщика у другой двери уже нет, как и всех офицеров, что ходили по коридору. Он кивнул своим китобоям, и те поспешно скрылись из виду. Тогда он подошел, обратив внимание на то, что в соседних камерах действительно никого нет. Вот это условия для лорда-защитника, конечно. Когда Дауд видел Корво Аттано в прошлый раз, его держал один из ассасинов. Корво бился в магической хватке, выл так, как человек выть не способен, а в глазах у него сгорала ярость. Когда императрица упала к ногам Дауда, и ее кровь брызнула на камень, Дауд успел мельком увидеть его глаза: ни злобы, ни ярости там уже не было — только тусклое беспросветное отчаяние. Глаза мертвеца. Сейчас глаза Корво нельзя было назвать мертвыми. В них не было ни злобы, ни отчаяния. На маску смотрителя на лице Дауда он смотрел с всепоглощающим затягивающим спокойствием и безмятежностью. Дауд посмотрел на клеймо на его лбу. Выглядело оно точно так же, как и символ на маске смотрителей, и Дауд стиснул зубы, чувствуя, как кислотой изнутри его разъедает негодование. Он представил себя на его месте: заклейменного и запертого, и его опять затошнило. Дауд мог сколько угодно плеваться в сторону «черноглазого ублюдка», но расстаться он с ним был не готов. Будь он на месте Корво, он бы лучше удавился. Дауду нравилось так думать, но на самом деле, будь он на месте Корво, такого желания бы у него и не возникло. Никакого больше желания не возникло бы. Дауда от этой мысли передернуло. Он достал ключ и открыл камеру. Про усмиренных много что говорили в народе, но Дауд не был склонен верить слухам и додумкам. Он не знал, правдив ли тот факт, что воли у усмиренных нет, что прикажи — и сделают что угодно, без вопросов, но он решил попробовать. — Идем, — сказал он хмуро, и Корво встал — без всяких вопросов, вышел из клетки (смотрителей уже спрятали) и выжидающе на него уставился. Дауд неожиданно растерялся. Теперь, когда он стоял ближе, то видел, как въелось в кожу черное клеймо. Это отвратительно. Дауду захотелось сбежать из Колдриджа как можно быстрее — на воздух. Иначе он задохнется. Он моргнул и раскрыл глаза чуть шире, чтобы посмотреть через Бездну. Он увидел несколько тел охранников и смотрителей, а также снующих неподалеку китобоев, которые успешно выполняли свою работу по очистке коридоров. Корво беспрекословно за ним последовал. Коридоры были пусты и тихи. Китобои делали свое дело хорошо, Дауд через Бездну с удовлетворением увидел тела, сваленные в укромных уголках. Эти люди были еще живы, что тоже было хорошо. Наверное. Корво вопросов не задавал, Дауд слышал его шаги и через Бездну видел своих людей, перемещающихся в тенях и за стенами. Их присутствие рядом успокаивало. Корво за спиной жутко нервировал. Дауду все чудилось, что вот-вот — и ему грудь пробьют мечом. Жизнь за жизнь. Но Корво просто шел следом. Дауд спокойно провел его по опустевшим коридорам, практически довел до того, что ведет на выход, как тут Корво подал голос: — Могу я поинтересоваться, куда меня ведут? Он звучал монотонно и спокойно. Дауд стиснул кулаки и предпочел не отвечать. Выйти через главный ход не удастся, это и так было ясно. Дауд замер, посмотрел через Бездну и, увидев охранника в сознании, пихнул Корво к стене, зажимая ему рот, чтобы тот не вздумал переспрашивать. Скоро Дауд услышал и шаги. Он поскорее обшарил взглядом коридор, увидел широкие трубы вентиляции под потолком и, не медля больше ни секунды, воткнул Корво в шею усыпляющий дротик. Тот дернулся и очень быстро обмяк. Корво пробыл в тюрьме шесть месяцев, а весил все равно прилично. И на плече ощущался мешком с костями. Дауд успел перенестись к потолку, прежде чем их бы заметили. Он столько людей за свою жизнь перетаскал вот так, а спина с каждым годом болела все сильнее. Дауд добрался до открытого проема над дверью в эшафотный двор. Прыгать с тяжелым телом с высоты было не очень хорошим решением: Дауд успел воспользоваться переносом, но все равно больно ударился ступнями о землю. Он неслышно выругался, пытаясь перехватить Корво как-то удобнее. Рядом появилась Билли, окинула это взглядом, и Дауд был просто уверен, что услышал из-под противогаза хмыканье. Комментировать он это никак не стал. Площадка для эшафота, куда они выбрались, была пуста — Дауд еще раз посмотрел на нее через Бездну и все-таки на всякий случай забрался на крышу смотровой площадки. — Отзывай людей, здесь мы закончили, — сказал Дауд Билли. Та кивнула и вернулась в стены тюрьмы. Дауд стащил с себя маску смотрителя, жадно вдохнул и кинул ее на землю. Больше никогда он в это одеваться не будет. Ни за что. Дожидаться китобоев он не стал, отправился вперед один. Скоро его нагнала Билли и с усмешкой предложила отдать бессознательное тело ей или Томасу, но Дауд от нее лишь отмахнулся, про себя радуясь, что от тюрьмы до затопленного квартала буквально рукой подать. С тяжелым телом на плече «рукой подать» оказалось слишком относительной категорией. Дауд не представлял, что бы он делал без сил Чужого. Без них Корво он бы точно не дотащил. Но когда он использовал перенос, то собственный вес и вес чужого тела будто исчезали, лишь метку приятно кололо. Когда показалась череда полуразрушенных обвалившихся зданий, Дауд облегченно выдохнул, перемахнул через еще три крыши и наконец оказался «дома». Он перехватил Корво поудобнее, морщась. Через несколько минут он скинул Корво на жесткую постель в одной из комнат поближе к собственному рабочему уголку. Спина захрустела, отозвалась болью, когда Дауд расправил плечи, и он поморщился. Поясница тоже была не рада, рука, которой он придерживал Корво, затекла, плечо болело, в левом колене почему-то щелкало. «Старость», — грустно подумал Дауд, наклонился над Корво и убрал волосы с его лица, опасаясь соприкасаться с кожей так, будто клеймо могло передаться ему подобно чуме. Оно чернило лоб, выглядело тошнотворно, и Дауд поскорее отвернулся и ушел, наказав Томасу и Билли послеживать за ним. По-хорошему очень хотелось отлежаться. Дауд поднялся в свою «спальню», посмотрел на жесткую постель с жестким матрасом, тяжело вздохнул, потер поясницу и все-таки прилег, думая о том, что надо было не выпендриваться и отдать Корво Билли. Спать не хотелось, хотелось, чтобы тело перестало болеть. Дауд с облегчением понял, что только это его мысли и занимает, что хорошо. Не хватало еще, чтобы разболелась голова. В итоге он решил, что к лоялистам пойдет с утра, и с постели так и не встал. Через почти полчаса — по его внутреннему ощущению — вернулись китобои, которых он отправил за Тигом Мартином, отчитались, что дело сделано, бывший смотритель в целости доставлен в паб «Песья яма», и тогда Дауд позволил себе отключиться. Проснулся он от того, что в глаза светило рассветное солнце. Дауд мрачно взглянул на небо в ответ, потом зажмурился и пошел проверить Корво. Тот уже проснулся. Он спокойно сидел на жесткой узкой койке, сложив руки на коленях, не предпринимал никаких действий, чтобы вырваться отсюда или хотя бы узнать, что происходит и где он. Билли стояла у дверей, спиной прислонившись к стене и сложив руки на груди. Когда Дауд вошел, она махнула ему и оставила их вдвоем. — Я тебя помню, — сказал Корво. — Ты убил императрицу. В его голосе не послышалось ни осуждения, ни боли, ни злобы, и Дауда замутило. Он поджал губы. — И тебе доброе утро, — сказал он, смотря теперь Корво в лоб. Смотрительское клеймо проявлялось слишком четко, большими толстыми линиями. — Зачем я здесь? — Я… вроде как, пытаюсь исправить то, что сделал, — сказал Дауд с трудом, через силу, потому что подумал — быть честным с не способным на чувства и эмоции человеком будет просто. Но просто не было. — Мертвую-то не вернешь. Дауд закрыл глаза и сделал медленный глубокий вдох. — Есть кое-кто, кто хочет вернуть Эмили на трон. Я, вроде как, теперь в этом участвую. — Как тебя зовут? — спросил Корво. Похоже, тема императрицы его не волновала. Не могла волновать, не в этом состоянии. — Дауд. — Клинок Дануолла, — со знанием дела отозвался Корво. Дауд ненавидел эту кличку, прицепившуюся к нему из-за каких-то газетенок. — Я много о тебе слышал, вся аристократия очень нелестно о тебе отзывается, — он говорит так монотонно, что навевал сон. — Да неужели, — выдохнул Дауд. Потом встряхнулся и перешел к делу. — Здесь ты в безопасности. Мне сейчас нужно будет уйти, но… — как будто Корво могло это волновать, Дауд прикусил язык, — в общем, располагайся. Он еще раз окинул взглядом человека, которому сломал жизнь, и поскорее вышел. Обнаружившийся снаружи Билли, Дауд бросил: — Если он захочет, — захотеть Корво больше не мог, но Дауд не знал, какое слово еще подобрать, — выйти из комнаты, то не держи его, только из этого здания не выпускай. И накорми. Билли кивнула — как-то слишком сдержанно, и Дауд поскорее выбрался на улицу. После ночных похождений с костлявым телом на плече все до сих пор болело. Дауд был рад размяться: он пробежался по крышам, дыша утренней сырой прохладой. В левом колене так и щелкало, безболезненно, но раздражающе. До паба Дауд добрался быстро, еще немного походил по крышам соседних домов, потом заставил себя спуститься на землю и вошел через дверь. Он обратил внимание на бывшего смотрителя: тот сидел за одним из столиков, казался очень задумчивым, и Дауд поскорее от него отвернулся, чтобы не мозолить себе глаза. Его китобои справились без лишних проблем, об этом он уже знал. Было еще раннее утро, но Хэвлок уже был здесь; увидев Дауда, он окликнул лорда Пендлтона, и тот моментально вывернул из коридора, будто ждал. — Из Колдриджа Корво я вытащил, — сказал Дауд спокойно и без приветствий. У лорда Пендлтона появился неприятный блеск в глазах. Дауд еще раз уверился в том, что поступил правильно, оставив Корво в логове. Там, окруженный шестью десятками китобоев, он всяко в большей безопасности, чем был бы здесь. — Однако сюда вы его не привели, — ответил Хэвлок, сохраняя спокойный тон. — И не приведу, — ответил Дауд. Лорд Пендлтон уставился на него в изумлении, разомкнул губы, чтобы начать возмущаться, но Дауд свистяще вздохнул и не дал ему начать. — Ты, — он указал пальцем на Хэвлока, — бывший адмирал гристольского флота, уволенный за несогласие с лордом-регентом. Ты, — он перевел палец на лорда Пендлтона, — аристократ. Он, — Дауд указал на молчаливого бывшего смотрителя, на которого глядеть-то было мерзко, — бывшей смотритель, которого мои люди бесшумно и незаметно увели буквально у Кемпбелла из-под носа. А это все, — он обвел рукой помещение, — просто грязный паб на грязной улице. — Хотите сказать, с вами он будет в большей безопасности? — у лорда Пендлтона в голосе прорезались мерзкие покровительственные нотки, присущие аристократам. Дауду захотелось вбить ему клинок в горло. Через рот. — У меня «дома» несколько десятков обученных вооруженных людей, связанных с Бездной, сам Чужой следит за тем местом, — терпеливо отозвался Дауд, возможно, чуть приврав, но должный эффект это возымело. — Корво остается со мной. — Думаете, к вам правительственные войска не сунутся? — подал голос бывший смотритель, и Дауд метнул к нему взгляд, которым можно было убить, если бы он умел. — Они скорее придут сюда. Лорд-регент, конечно, идиот, — рассудил Дауд с усмешкой, — но все же не настолько, чтобы не следить за теми, кто из-за него оказался не у дел. А адмирал флота, пусть и бывший, все же достаточно влиятельная фигура. Хэвлок, похоже, был с ним согласен, но что-то в его взгляде Дауду не давало покоя. Раз этот союз организован, чтобы спасти наследницу и империю от лорда-регента, то откуда в его взгляде столько досады и разочарования? Корво нужен был им зачем-то именно здесь. — Я видел казнь ваших людей в Колдридже, — поделился Дауд. — Ваш заговор вполне может быть раскрыт. Кто знает, вдруг лорд-регент уже подписывает приказ о вашем задержании. Подумайте об этом. На досуге. Лорд Пендлтон сжал зубы, на его лице заходили желваки. Как же его, похоже, бесило, что какой-то наемник не действует так, как им хочется. Дауду нравилось выводить лорда Пендлтона из себя, да только и лорд Пендлтон выводил его в ответ одним своим присутствием и взглядом. — Если вы не приведете Корво, то не получите остаток оплаты, — сказал он, пытаясь справиться с голосом. Дауд поборол желание разодрать ему лицо, пожал плечами и отвернулся, направившись на выход, хотя внутри от злобы и раздражения просто запекло. Дауд никогда не разуверится в том, деньгами можно измерить все, но когда об этом говорили другие — его это бесило. Особенно какой-то жалкий лорд, который отчаянно пытается казаться намного важнее, чем он есть на самом деле. Дауд услышал тихое и шипящее «продажный убийца». Вспороть бы ему глотку, да и дело с концом. — Дауд, подождите, — подал голос бывший смотритель, и Дауд понадеялся, что ему хватит силы воли не бросить всем им под ноги гранату. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и повернулся к нему. Мысль о том, что этой ночью какой-то смотритель все же проснулся в мусорном баке без одежды, грела ему душу. — Нам нужно еще разобраться с наследницей, — сказал тот, его голос звучал мягко и как-то монотонно. Практически как у усмиренного, но усмиренным он не был, да и Бездной от него совершенно не тянуло. — Мы полагаем, вы только передали ее предателям в указанном месте и не знаете ее настоящего местоположения? Дауд стиснул зубы, метку кольнуло, как если бы он собирался использовать силу, но через перчатку она не просветила. — Так и было, — сказал он все же. Лорд Пендлтон смотрел на него с плохо скрываемым презрением. Мартин же продолжал: — Ее местонахождение должно быть указано у Верховного смотрителя Кемпбелла в дневнике. — Я могу его устранить? — тут же переспросил Дауд, хотя на самом деле ответ его не очень волновал. — Вы должны это сделать. Мысль об убийстве Кемпбелла Дауда успокоила. Еще на подходе к затопленному кварталу Дауд с удовлетворением услышал в отдалении: ВНИМАНИЕ, ГРАЖДАНЕ ДАНУОЛЛА. УБИЙЦА КОРВО, НА СОВЕСТИ КОТОРОГО СМЕРТЬ НАШЕЙ ДОБРОЙ ИМПЕРАТРИЦЫ И ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ЛЕДИ ЭМИЛИ, НАСЛЕДНИЦЫ ТРОНА, СЕГОДНЯ НОЧЬЮ ВРЕМЕННО СБЕЖАЛ ИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЯ. Проснулись наконец-то. Но в логово Дауд вернулся все же злющий. Лорд Пендлтон, явно считающий его просто падалью, выбесил. Китобои, чувствуя его настроение, старались под руку не попадаться: даже Билли не вышла его встретить, как делала обычно. Дауд не обратил на это должного внимания, он сразу прошел в свой рабочий уголок, где обнаружился проснувшийся Корво. Тот стоял совсем один и просто разглядывал карты, прицепленные к доскам. Дауд увидел, что Корво смотрит на огромный перечеркнутый красным портрет императрицы и на мгновение похолодел, но потом вспомнил, что Корво не чувствует. — Я нихера не понимаю, — в сердцах воскликнул Дауд, громко кинув пистолет на стол. Корво обернулся и ровно переспросил: — Чего конкретно? Дауд практически взбешенно посмотрел на него. Корво смотрел непозволительно спокойно и светил смотрительским клеймом на лбу. Дауд ничего не мог с собой поделать: ярость поднималась изнутри всякий раз, как он видел символ аббатства. — Сначала подставь лорда-защитника, — все же сказал Дауд, зная, что Корво все равно никак не отреагирует, разве что добавит несколько совершенно ровных комментариев, которые никак не навредят. — Потом спаси лорда-защитника. Что за черт, Аттано, твоя задница слишком популярна в этом городе! Корво моргнул. Осознают ли усмиренные метафоры? — Тебе ведь все равно за эту задницу платят, — сказал он вдруг. Дауд поперхнулся. — И то верно, — выдавил он, не ожидая такого выбора слов от усмиренного. Он потер лицо нервно, почему-то тянуло спросить, поел ли он, но Дауд в нянечки не нанимался. Дауду было бы проще, если бы Корво хотел его убить, лез драться и махать мечом у горла, норовя снести голову. Так он себя и вел бы, не будь клейма на лбу. Но сейчас Корво лишь отвернулся от Дауда и опять уставился на портрет императрицы. Дауд оставил его висеть как напоминание себе же о том, что он сделал, как ошибся. Напоминание о том, как из-за него город начал вымирать. Лорд-регент не делал для людей ничего, заболевшие его не интересовали. Может, Джессамина была единственной, кто сумела бы сдержать этот поехавший мир в узде. От этих мыслей никому лучше не становилось. Дауд еще раз окинул Корво взглядом и пошел наверх. Пусть Корво гуляет здесь как вздумается, Дауд не боялся его. Суеверный и практически инстинктивный страх перед усмиренным не считается. Дауд, конечно, не верил, что это может передаваться подобно чуме, как говорили некоторые на улицах, да только легче от этого все равно не становилось. Как только Дауд стащил с себя тяжелый макинтош и расстегнул короткий камзол, в «спальне» появилась Билли. Почему-то в последнее время она все время носила противогаз, как будто что-то пыталась скрыть. Дауд списывал эту причуду на то, что ей всегда очень хотелось принадлежать к чему-то сильному и могущественному, а что как не символы указывают на принадлежность. Китобоев все узнают по противогазам. — Что лоялисты сказали? — спросила она без приветствий, и Дауд хмыкнул. — Заказали устранить Кемпбелла. Билли заинтересовано наклонила голову вбок. — А оплата? — А, этот лордишка слишком меня выбесил. Вместо того чтобы думать о деньгах, думал о том, как не вскрыть ему грудную клетку. Билли даже в противогазе выглядела разочарованной. — Это на тебя не похоже, — сказала она так ровно, как могла. — Думаешь, мне впервой выбивать деньги за заказ силой? — переспросил Дауд, стягивая с себя сапоги. Билли не ответила, покосилась вниз, где Корво неспешно вышел в коридор. — Разве правильно позволять ему вот так свободно здесь разгуливать? — сказала она медленно и как-то нехорошо. — Он усмиренный, — отмахнулся Дауд, ложась. Поясница моментально заныла. На неудобную подушку неожиданно отозвалась шея. — Он ничего не сделает, потому что ему это не нужно. Пусть ходит. «Он полгода просидел из-за меня в тюрьме без возможности выходить за пределы клетки и допросной, пусть делает что хочет», — вслух Дауд этого, конечно, не сказал. И мысленно тоже одернулся: Корво больше не может хотеть. — Что-то еще? — вздохнул Дауд. Билли вздрогнула, встрепенулась и мотнула головой. — Нет. Она исчезла, окатив Дауда холодом, и он прикрыл глаза. Спать не хотелось, тем более на такой неудобной постели. За Кемпбеллом можно отправиться сегодняшней же ночью. Дауд свистяще вздохнул и позвал Томаса. Тот оказался рядом моментально, заслоняя собой свет, льющийся из дыры в крыше. — Выясните, собирается ли Кемпбелл оставаться ночью в аббатстве. Раз уж они наконец заметили, что Корво больше не в тюрьме, смотритель должен как минимум занервничать. Томас кивнул и исчез из поля зрения.